Люциан Бэйн – Осквернитель Соломон (ЛП) (страница 10)

Тридцать минут спустя Соломон устроился в кресле, рядом с кроватью девушки, чтобы хорошенько накормить ее. Он отбросил все прежние мысли, о чем бы те ни были, и решил напевать веселые мелодии. Ничего кроме напевов, чтобы разрядить обстановку и прервать неловкую тишину, освободиться от дурных мыслей, как ему казалось, преследующих ее.

Пришло время будить девушку… и, наконец, узнать ее имя. Если это хоть как-то могло помочь ей, Соломон старался не касаться ее, это было умное и безопасное решение.

— Эй, — тихо позвал он, сидя на стуле рядом. — Ужин готов.

Глава 6

Слушая мягкий шепот мужчины, Хаос оставалась лежать с закрытыми глазами. Ее мочевой пузырь был переполнен. Как сказать постороннему человеку, что ты хочешь в туалет, а сама ни на что не способна? Последние тридцать минут он провел, смотря на нее сверху вниз, используя все свое колдовское могущество. Нет никаких сомнений в силе его голоса. Как ни старалась Хаос избежать его влияния на свои мысли, он все-таки нашел подход к ее телу. Он подчинял ее, поэтому необходимо противостоять ему. Привычка, выработанная годами, она просто должна суметь это сделать. Ей нужно расслабиться и принять все, что должно произойти, в любом случае, это будет не настолько постыдно, нежели если ее мочевой пузырь не выдержит прямо у него на глазах.

— Мне нужно в ванную, — выпалила она, больше не заботясь о том, как это выглядит.

— Ох, черт, верно! — словно только сейчас Соломон осознал, что девушка имела обычные человеческие потребности. — Мне так жаль. Ух-х-х.… - прозвучало так, будто он осмотрелся вокруг. — Я могу отнести тебя в ванную. И подождать за дверью. Или ты попробуешь дойти сама? Но я бы выбрал первый вариант.

— Попробую дойти сама, — прошептала она, уже заранее зная, что вряд ли сможет подняться на ноги самостоятельно.

— Я очень медленно усажу тебя.

— Я могу не дотерпеть, — стыдливо выдохнула она.

— Ладно, если это произойдет, ни о чем не беспокойся. Может, попробуем использовать «утку»? Я могу поискать что-нибудь подходящее, и ты сможешь сделать это под одеялом.

— Я наведу тут беспорядок, — сказала девушка, потом ахнула от боли, когда Соломон помог ей сесть.

— О, Боже, позволь мне позаботиться о тебе, милая, прошу, — взмолился он таким голосом, словно сам испытывал боль.

Хаос держала рот плотно закрытым, как делала всегда, когда ей было нестерпимо больно. Она была уверена, что никогда не испытывала такого сокрушительного чувства, как сейчас, или просто в ней накопилось все и сразу. Каждый вздох давался ей с трудом из-за распухшего носа. А губы пульсировали болью, когда девушка сжимала их в попытке не проронить ни звука. И ее глаза, Боже, ее глаза. Она старалась не сжимать веки слишком сильно, иначе, казалось, глаза тут же лопнут.

Соломон аккуратно сгреб Хаос в охапку и быстро перенес ее в уборную. Тело девушки, а особенно разум, сковало от боли, когда она попыталась хоть ненамного приоткрыть глаза. Что Мастер сделал с ней? Почему он довел ее до такого состояния, перейдя все границы?

— Я помогу тебе сесть на унитаз.

Жалобные стоны одержали вверх над попытками Хаос оставаться спокойной. И вскоре из ее горла вырвалась целая лавина звуков. Это звучало, скорее, как битва за каждый вздох, а не ровное дыхание. Она не могла больше сдерживаться, так как слишком сильно хотела облегчить свою нужду.

— Мое платье, — всхлипнула она, чувствуя его на пути.

— Я не смотрю, — заверил Соломон, задирая подол платья, распространяя боль по всей ее спине, вдоль позвоночника. — Черт, прости, — прошипел он, когда комнату заполнил резкий вскрик, и девушка наконец смогла опустошить свой мочевой пузырь.

— О, Боже, — выдохнула Хаос, когда боль в животе постепенно уменьшилась. — О, Боже! — повторила она, и ее тело отозвалось дрожью, когда она осознала, что была зажата мертвой хваткой между двумя предплечьями Соломона. — Я сожалею, — прошептала она, не будучи уверенной, почему и за что именно извиняется, просто такой уж она была.

За все и за всех.

— Ты в порядке, — прошептал Соломон.

— Мне так жаль, — повторила Хаос, выдавливая из себя слова.

— Не извиняйся. Эй, эй, ты отлично справляешься, — успокоил он.

Хаос была благодарна за то, как его голос влиял на нее. Сейчас ей как никогда была необходима поддержка. Что угодно, лишь бы прекратить эту ужасную боль и избавиться от чувства унижения.

— Я готова, — негромко произнесла она, подавляя глупые чувства, которые все нарастали под действием голоса Соломона.

Его голос всегда звучал так, словно отрицал некую силу, власть, таящуюся внутри него, но на самом деле все было с точностью наоборот. При ее травмированном состоянии, его воздействие на нее было еще более сокрушительным и полностью подавляло ее и без того истощенное сопротивление.

— Сейчас я отнесу тебя обратно.

— Мне нужно… обтереться, — слетели едва слышные слова с ее дрожащих, опухших губ.

— Давай сначала поедим, наберемся сил, а после попробуем принять душ. Ты можешь лечь в постель и под одеялом снять платье, а я принесу тебе свежую рубашку. Ты обязательно помоешься, обещаю, хорошо?

Ее разум зациклился на фразе "снять платье". Как она справится с этим? Она кивнула в согласии, лишь бы не находиться больше в туалете, и чтобы его руки, наконец, отпустили ее. Соломон отнес Хаос обратно к кровати, и боль в ее теле позаботилась о том, чтобы от стыда не осталось и следа. И с каждым его словом она боялась потерять контроль над своими чувствами, которые могли захлестнуть ее, лишив самообладания. Что бы произошло, не подавляй Хаос эти эмоции? В этот момент она поняла, что не знает как быть: подавить их или все-таки заставить работать их в свою пользу. Всему виной была боль, что душила ее и угрожала прорваться тошнотой.

— Милостивый Боже, — проронил Соломон, когда девушка вернулась в кровать. — Это просто ужасно.

Если бы не боль, которая буквально сводила с ума, Хаос бы уже давно съежилась от стыда.

— Я имею в виду тебя, насколько это было ужасно для тебя, — будто услышав мысли девушки, пояснил Соломон.

Мог ли он выдержать подобное? Настолько ли он силен, какой была девушка?

— О, Боже, тебе действительно нужен врач, — бормотал он, расхаживая взад-вперед, его голос казался взвинченным.

— Нет, — возразила Хаос.

— Я знаю, знаю, но я имею в виду, что тебе нужны настоящие обезболивающие, а не эта хрень детского назначения.

— Я… — Спустя несколько секунд ей удалось договорить: — В порядке.

Соломон усмехнулся, как ей показалось с гневом.

— Конечно, в порядке. И мы скоро тебя переоденем, но не смей двигаться.

Хаос разрывалась между болью, которой горело ее тело, и мыслями, будоражащими ее сознание, она прибывала в полнейшем смятении, метаясь между тем, что желала чувствовать, о чем хотела думать, и тем, что должна была. Ощущать вину и стыд казалось в порядке вещей, но противостоять чувству уязвимости — никогда не было ее сильной стороной. А когда приходило понимание, что она поступает правильно и верно мыслит, боль ударяла ее о стену смятения и погружала в отчаяние.

Девушка позволила Соломону дать ей другое лекарство, не заботясь о том, не было ли оно лишним. На тот момент она была согласна на все, лишь бы облегчить свои страдания. Она просто хотела заснуть. Погрузиться в темноту внутри себя и проспать в течение нескольких часов. А когда Хаос проснется, она будет в порядке.

Хаос не помнила, как уснула, и что предшествовало этому. Или как Мастер, в конечном счете, пришел за ней и забрал ее обратно. Она попыталась осмотреться, но не могла поднять голову. Наконец, она поняла почему. Ее голова была зафиксирована. Хаос узнала темные, с облупившейся краской, стены и быстро проплывающие потолочные светильники над ней.

Это были Залы Четвертого Этажа.

Осознание происходящего сковало ее паникой, и она не могла понять, почему находится здесь. Хаос уже бывала здесь однажды, в самом начале своего обучения. Хаос боролась с ремнями, оплетавшими ее тело, а омерзительный скрип каталки разрывал ее слух, как крики сотни бешеных летучих мышей, царапая колесами пол обветшалых коридоров, по которым когда-то бродили душевнобольные. Ее здравомыслие раскололось на миллион частиц, когда запах заплесневелой грязи разбудил в ней воспоминания, заставив Хаос неистово вырываться и биться всем телом о каталку.

— Нет, нет, — она тяжело дышала. — Нет, только не это, только не это! Пожалуйста! Я прошу прощения! Умоляю! — взмолилась Хаос, не понимая, чем заслужила повторение этого ада. — Простите, проооошу! Маааастер, помогите мне!

— Используем гидроодеяло. Нужно экономить электричество.

Глубокий спокойный голос Мастера послал волну паники через все ее тело.

— Нет! Мастер, нет, пожалуйста, простите, я исправлюсь, я все сделаю лучше! — слова разрывали ее легкие, пока она пыталась вырваться из наручников, а ее руки и ноги пылали огнем.

В голове Хаос прозвучал сигнал убираться отсюда, когда она увидела белое полотно, опускающееся на нее сверху. Но выбраться было невозможно, пылающая белая ткань обжигала все обнаженные части ее тела. Хаос все сильнее стискивала зубы, пока материя туго сдавливала ее. Громкое пыхтение вырвалось из ее рта, когда девушка попыталась увернуться от плотно прилегающей ткани к ее лицу, но твердые пальцы вернули ее голову на место.