Люциан Бэйн – ОСКВЕРНИТЕЛЬ СОЛОМОН II (страница 27)

Он бесшумно выдохнул, прикрывая глаза.

— Я понимаю, милая. Я тоже напуган. Мы будем очень осторожны.

Девушка кивнула и прижалась к его груди, и за тридцать минут до рассвета Соломон, наконец, смог заснуть.

Они шли по лесу в полной тишине большую часть дня, останавливаясь только для того, чтобы перекусить тем, что Джо добывал им, пока они продолжали свой путь. Соломон испытывал невообразимый голод, но не жаловался, благодарный и за те крохи энергии, который получал от пищи. Господи, как же хотелось пить. Но путь, пролегающий вдоль дороги, подразумевал отсутствие воды.

Кроме того, им нужно было как-то скрывать этот неоновый знак, которым являлась Хаос. Поэтому его дяде пришла идея измазать ее платье грязью. И, милостивый Боже, сердце Соломона раскололось на миллион осколков при виде выражения на ее лице, когда он делал это. Словно вместе с платьем под слоем грязи были погребены и ее мечты. Когда он увидел слезы, собравшиеся в ее глазах, и то, как она старалась сдержать их, он подбежал к ней и, заключив ее лицо в свои ладони, начал осыпать поцелуями, обещая, что подарит ей намного больше вещей в будущем, пока его не обращающий ни на что внимания дядя заканчивал работу над маскировкой Хаос.

Дядя Джо передал Соломону пистолет, и тот убрал его в задний карман своих безразмерных брюк. В глазах Соломона Джо был настоящим гением, и он был чертовски благодарен за то, что тот находился сейчас здесь.

Еще одной причиной, по которой они проложили свой путь вдоль дороги, была вероятность, что каким-то чудом его отец мог выбрать именно эту дорогу, направляясь в город. Это было довольно сумасшедшим предположением, но также, бесспорно, являлось шансом для них, и неважно, насколько призрачным тот был, они не собирались его, черт побери, упускать.

Соломон наблюдал за Хаос, которая спотыкаясь шла впереди него. Она вела себя странно. Отстраненно и очень тихо. Он продолжал твердить себе, что это не было связано с разговором, который произошел между ними, и что это не имеет совершенно никакого отношения к его внутренним метаниям между Хаос и Шантиль.

Он чувствовал вину, но это никак не было связано с его чувствами к Хаос, это имело отношение к чувствам, связывающими его с Шантиль. После того как он тщательно разобрался со своим сердцем, Соломон понял, что как бы он ни любил Шантиль, Хаос была частью его души. И он никогда бы не смог изменить этого, и мысль о том, чтобы сделать это, обещала привести к невероятным разрушениям. Хаос принадлежала ему, а он принадлежал ей. Когда это дивное озарение снизошло на него, он понял, что это была чистая, безвозвратная и благословенная правда. И осознание этого даровало ему огромное облегчение, его желание быть с Хаос ощущалось очень правильным.

Все его сожаления и раскаяние касались только Шантиль, которая могла быть все еще жива, благодаря какому-то чуду. Он был уверен, что чувство вины было той причиной, по которой его тело ощущалось настолько отстраненным, словно он нуждался в большем подтверждении своего решения. Ему вновь необходимо было воссоединиться с Хаос, и это бы решило проблему. Что так же помогло бы избавить ее от всех сомнений, которые она могла испытывать. Если ее терзали догадки о том, что Шантиль могла быть жива, тогда, возможно, она думала, что он может оставить ее. При мысли о том, что он причинял ей боль, на него накатила тошнота, и Соломон чуть было не остановился.

— Стойте! — внезапно прошипел Джо, склоняясь к земле, и подавая знак рукой, чтобы они последовали его примеру.

Соломон поспешил к Хаос и приобнял ее, прижимая их лица друг к другу. Она надрывно ахнула, что подтвердило его догадки, что Хаос сомневалась в его чувствах.

Он накрыл ладонью ее щеку и прижал ближе к себе.

— Ш-ш-ш, — едва слышно произнес он, его ощущая, с какой силой забилось его сердце от доносившегося до них звука, проезжающей по дороге машины. Кто бы ни приближался к ним, он ехал ужасно медленно. В поле зрения появился старый пикап.

— Кто-то, кого мы знаем? — прошептал дядя.

Соломон покачал головой.

— Нет. Ты узнаешь машину, Красавица?

— Н-нет, — ответила шепотом Хаос.

Автомобиль проехал мимо, и они продолжили свой путь.

На сердце у Соломона стало тяжелее, когда он осознал, что, вероятнее всего, причинил Хаос боль своими вопросами о Шантиль. Внезапно его обуяло отчаянное желание остановиться и дать ей знать, какие чувства он испытывал к ней на самом деле. Он преодолел расстояние между ними и взял ее за руку. Она развернулась и посмотрела на него. О, черт. Боль в ее взгляде украла его дыхание.

Он притянул ее к себе, и в этот момент в воздухе прогремел звук выстрела. Они все низко пригнулись к земле, осматриваясь по сторонам.

— Что это было? — задохнулся Соломон.

— Похоже на выстрел.

В ту же самую секунду, словно поняв, чем это им грозило, Соломон и дядя Джо повернулись к источнику звука, и Соломон торопливо потащил Хаос за собой, крепко держа ее за руку.

Они услышали мужской голос еще до того, как увидели самого человека.

— Чертов сукин сын! Я загоню болт в его проклятую задницу, когда вернусь, только посмотри на это! Да тут дыра размером с задницу гориллы! Лживый, не чистый на руку сукин сын! Я надеру ему задницу и выгоню из города после всего этого.

Они пригнулись к земле, находясь на расстоянии десяти футов позади старого пикапа, наблюдая и вслушиваясь, в то время как незнакомец все бормотал и бормотал себе под нос, продолжая диалог с самим собой.

— Придется идти пешком, — произнес он. Затем последовало больше бормотания, которое сопровождалось руганью: — Черт бы побрал гребаные ямы.

Они переглянулись между собой. У него не было запасной шины? Черт!

— Что будем делать? — тихо спросил Соломон.

— Мы можем подождать, пока он вернется, и затем взять его грузовик, — предложил дядя Джо. — Или, когда он уйдет, можно завести двигатель с помощью замыкания проводов и вести машину на спущенной шине. Но этот вариант может повлечь за собой то, что нас могут остановить люди, которые нам совсем не нравятся.

— Мистер Мансард живет на этой дороге, — проговорила Хаос, в ее голосе сквозило беспокойство.

Они оба посмотрели на нее. И почему Соломон не догадался спросить, знает ли она, где они находятся? Потому что полагал, что ей немногое известно за пределами той дьявольской обители, где она выросла.

— Как далеко от этого места?

Она пристально всматривалась в гущу леса, сквозь деревья, переводя свой взгляд то влево, то вправо.

— Не могу сказать ничего конкретного, но я просто знаю, что он живет на Митхаус Роуд. Там находится дерево, в которое ударила молния, и ферма с двухголовой коровой.

— А кто этот мужчина? Он хороший человек? Это безопасно для нас?

Она отрицательно покачала головой, и Соломона затопило отчаянием.

— Там есть телефон? — спросил дядя Джо.

Соломон посмотрел на него.

— Что ты задумал?

— Я думаю, что вновь мог бы попытаться дозвониться своему брату. Я не знаю. Возможно, там есть машина, которую мы могли бы одолжить? — Джо изогнул бровь и вперился в него сердитым взглядом, делая упор на двойном смысле своих слов.

— Да. Мы могли бы подождать и пойти туда, когда стемнеет. — Он посмотрел на Хаос, которая, казалось, теперь была в ужасе. — Там есть животные?

— Я… да, большой рыжий кот. И две собаки, но у одной нет лапы. Другая очень злая, но она всегда на привязи.

— А кем тебе приходится этот мистер Мансард?

— Он доктор и ученый в Ордене. Но мне кажется, он очень некомпетентен в том, что делает.

— Почему? — поинтересовался Соломон, хотя он был больше чем уверен, что не хотел этого знать.

— Все врачебные обязанности, которые он исполняет, приводят к тому, что людей калечат или убивают. И это именно он проводит процедуру сшивания.

— Что за… сшивание? — спросил Джо, его слова были наполнены отвращением.

— Ну, это для девушек. Которые должны быть запечатаны в том самом месте, — она бросила быстрый взгляд на дядю Джо, смутившись.

— Блять, нет, — прошипел Соломон. — Черт возьми, нет, мы ни за что туда не пойдем.

Вздохнув, Джо провел рукой по лицу.

— Мы можем пойти туда и просто одолжить машину. Мне не нужно разрешение, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Иисусе. Каковы их шансы? Доктор-психопат жил у дороги, по которой они двигались? Похоже, так или иначе, они были обречены оказаться в логове самого дьявола.

— А если сделать так, — начал дядя, — мы просто пойдем туда, чтобы осмотреть место. Возможно, его не окажется дома, и мы сможем войти и воспользоваться телефоном? Сможем сообщить моему брату, где находимся, и затем найти безопасное место, чтобы спрятаться там и дожидаться его. Или, может, тот доктор оставил ключи в машине, и мы можем подождать до наступления темноты и затем взять ее. Не забывайте, у нас есть оружие.

Ах, да, еще один вариант развития событий, если предыдущие планы не сработают. Но почему-то Соломон был больше чем уверен, что все пойдет наперекосяк.

Хотя тут было кое-что еще. Они находились на расстоянии шаговой доступности от больного ублюдка, который, возможно, причинил боль Хаос и бесчисленному количеству других женщин. Имея в преимуществе элемент неожиданности и оружие, Соломон чувствовал, что эта идея стоила того, чтобы попытаться воплотить ее в жизнь.

Голод и ненависть сплелись воедино, пропитывая Соломона до самых костей и оседая на языке, оставляя отвратительное опаляющее послевкусие. Ужасающий образ ее сшитого влагалища стоял перед его глазами в течении нескольких секунд, и он позволил своему отчаянному презрению подпитываться этими кошмарными воспоминаниями о ее изувеченном теле. Чего бы он только не отдал за то, чтобы этот больной ублюдок получил по заслугам, он даже позволил бы Хаос посмотреть на это.