Люся Зайцева – Путь к справедливости (страница 2)

– А я видела! В красной куртке, как у тебя. И лицо твоё – я его хорошо разглядела.

– Вы ошиблись. У многих такие куртки…

– Не ври мне! – баба Глаша тычет пальцем. – Люди говорят, ты что‑то знаешь. Лучше признайся, пока не поздно.

А ведь именно эта баба Глаша давала показания свидетелю Морозову, что видела на месте преступления Анну.

Анна разворачивается и почти бежит к подъезду. В голове стучит: «Она не могла меня видеть. Или могла? А если кто‑то действительно был в куртке как моя?»

В 10:00 ей звонит следователь Морозов и приглашает её на место преступления.

Морозов стоит у окна старого особняка. Рядом – криминалист в перчатках, с фотоаппаратом.

– На раме нашли отпечаток пальца, – криминалист указывает на участок стекла. – Чёткий, почти идеальный. И вот тут – ещё один, смазанный. Сравним с базой.

Анна, бледная и напряжённая, делает шаг вперёд:

– Это, наверное, мой… Я случайно коснулась, когда заглядывала. Хотела проверить, всё ли в порядке.

Морозов поднимает бровь, записывает что‑то в блокнот:

– Заглядывали? Зачем?

– Я услышала странные крики, решила проверить. Я просто посмотрела в окно.

– И случайно прислонились к раме?

– Да. На секунду. Я испугалась тени внутри и отпрянула.

Следователь кивает, но взгляд остаётся скептическим. Он делает пометку в блокноте, потом поворачивается к криминалисту:

– Снимите копию, сравните с её отпечатками.

– Анна Сергеевна, вы пока свободны, но если что – мы с вами свяжемся.

Анна чувствует, как по спине пробегает холодок. Она понимает: её слова звучат неубедительно.

Внутренний голос Анны шепчет: «Почему я не могу нормально объяснить? Почему звучит так, будто я оправдываюсь? Я же просто хотела проверить… Но теперь это выглядит так, будто я следила за домом. Будто знала, что там что‑то произойдёт».

Наступил вечер. Анна сидит на кухне в своей съёмной квартире. На столе – чашка остывшего чая, рядом – телефон с десятками пропущенных вызовов. Она смотрит в окно: на двери подъезда кто‑то написал красной краской: «Убийца».

Мысли кружатся в голове:

«Почему никто мне не верит?»

«Как доказать, что я невиновна?»

«Если я останусь, меня посадят…»

Раздаётся звонок в дверь. Анна вздрагивает. Через глазок видит мужчину в форме – это следователь Морозов. Рядом стоит его коллега, Николай с блокнотом.

Анна открывает дверь. Морозов кивает:

– Анна Сергеевна, у нас появились новые данные, – говорит он. – Мы бы хотели попросить вас сдать личные вещи – куртку, в которой вы были в день убийства. Также мы просим вас не покидать город без нашего ведома.

Он протягивает бумагу с печатью:

– Вот официальное уведомление. Подпишите, пожалуйста.

Анна берёт ручку, но рука дрожит. Она ставит подпись, хотя буквы получаются кривыми.

Следователь переглядывается с коллегой. Тот едва заметно кивает.

– Если появятся вопросы, мы свяжемся, – Морозов делает шаг назад. – И помните: без нашего разрешения никуда.

Они уходят. Анна закрывает дверь и прислоняется к ней спиной. В груди – пустота и ледяной страх. Она понимает: скоро могут предъявить обвинение.

«Что делать? И зачем мне нужно было идти к этому особняку? Вечно я куда‑нибудь да вляпаюсь…»

В голове мелькают мысли: бежать? Но куда? Как она оставит работу? Да и к тому же ей запретили выезжать из города. «Я должна найти настоящего убийцу», – решает Анна.

День 2

Раннее утро, она собирается на работу, как обычно приняла душ, выпила кофе, взяла мусор чтобы выбросить по дороге. Анна выходит из подъезда. Холодный ветер треплет волосы, но она почти не замечает его – взгляд цепляется за фигуру у киоска. Мужчина в тёмно‑синей кепке, низко надвинутой на лоб, делает вид, что читает газету. Но Анна успевает поймать его взгляд – тот самый, изучающий, цепкий.

«Он следит за мной», – холодеет внутри. Анна ускоряет шаг, сворачивает в переулок. Оборачивается через плечо – мужчина идёт следом.

Сердце колотится где‑то в горле. Анна ныряет в парк, прячется за деревом. Осторожно выглядывает: мужчина замедляет шаг, останавливается. Наблюдает.

Она ждёт несколько минут, пока он не уходит в сторону автобусной остановки. Только тогда Анна решается быстро добежать до детского сада, ведь там ей ничего не угрожает.

Добежав до работы, быстро забегает в группу в спальню, чтобы ее никто не заметил. Дрожь не проходит.

– «Это не полицейский. Они так не делают. Они представляются. Значит, это он… или его сообщник. Если он знает, где я живу… Если придёт ночью… Я не могу здесь оставаться. Ни минуты больше».

Она подходит к столу достаёт из ящика блокнот, листает страницы. Визитка выпадает сама – подруга Ольга переехала в город Дмитров, открыла там кафе. На обороте рукой Ольги написано: «Аня, если что – звони в любое время. Я помогу».

Пальцы сжимают картонку. Впервые за два дня Анна чувствует, что‑то похожее на надежду.

Все утро она никак не могла сосредоточится. Мысли крутятся вокруг побега.

Пётр Семёнович, директор детского сада, вызывает её к себе.

– Анна Сергеевна, – его голос звучит мягко, но в нём слышится напряжение, – вы понимаете, какая сложилась ситуация?

Анна кивает, сжимает пальцы на коленях.

– Родители волнуются, – продолжает директор. – Вчера звонили три мамы, спрашивали, правда ли, что вы были возле места преступления. Кто‑то уже пустил слух, будто вы видели убийцу. А кто‑то говорит, что вас подозревают.

Анна открывает рот, чтобы возразить, но Пётр Семёнович поднимает руку:

– Я не говорю, что это правда. Но вы же понимаете, как это влияет на репутацию сада? На доверие родителей?

Он делает паузу, смотрит прямо на неё. Анна чувствует, как краснеют щёки.

– Может, вам взять отпуск на время расследования? – предлагает директор. – Официально – по семейным обстоятельствам. Так будет лучше для всех. Вы сможете разобраться с этим делом, не отвлекаясь, а мы… мы скажем родителям, что вы уехали к больной тёте.

Анна молчит. В голове вихрь мыслей:

«Он хочет, чтобы я ушла. Боится скандала».

«Если я уйду – это будет выглядеть как признание вины».

«Но, если останусь – дети, родители… они будут смотреть на меня с подозрением».

– Я… я не убийца, – тихо говорит она. – Я действительно видела, что‑то, но мне не верят.

– Я вам верю, – Пётр Семёнович слегка наклоняется вперёд. – Но сейчас важнее сохранить спокойствие в саду. Подумайте. До вечера. И дайте мне знать.

Выйдя из кабинета, Анна идёт по коридору, не замечая ничего вокруг. Перед глазами – лица детей: Маша, Петя, Катя… Они улыбаются, бегут к ней, обнимают.

Она останавливается у окна, смотрит во двор. Там, на площадке, её группа играет в салки. Воспитательница Наташа машет ей рукой, но Анна не отвечает.

В её голове крутятся мысли:

«Уйти? Оставить их? Но как я смогу вернуться, если уйду сейчас? Все решат, что я виновата. А если останусь… Кто будет доверять воспитателю, которого подозревают в убийстве? Родители начнут забирать детей. Сад потеряет репутацию. Пётр Семёнович прав – так будет лучше для всех. Но… но я не могу просто сдаться. Я должна доказать, что невиновна. Шрам на лице. Это моя ниточка. Если я найду того человека, я смогу всё объяснить. Но для этого нужно время. И свобода. Отпуск… Это не бегство. Это тактика. Я смогу искать правду, не отвлекаясь на слухи и косые взгляды. А когда найду – вернусь. Обязательно вернусь».

В тот же день Анна написала заявление на отпуск.