Люся Лютикова – Кто первый встал, того и тапки (страница 48)

– А если дед вдруг заинтересуется судьбой внучки? И выяснит, что ты удочерила Еву?

– Он ничего не узнает. Слышала про тайну удочерения? В опеке у меня подмазаны нужные люди, никто концов не найдёт.

– Я расскажу Чудновцу правду.

– Во-первых, тебе никто не поверит. Во-вторых, ты забыла, что сама находишься на крючке? Не стой у меня на пути, Лютикова, иначе сядешь за киднеппинг и торговлю детьми!

– Кстати, твой муж против удочерения. Он не хочет детей, сам мне сегодня сказал.

– Не твоя печаль, с ним я как-нибудь сама разберусь.

– Как у тебя всё ловко получилось! – поразилась я. – Неужели тебе и правда сойдёт с рук убийство?

Серпокрылова хмыкнула.

– Значит, не такая уж я дура, как ты думаешь? Ну ладно, хорош болтать, скоро рассвет. Препарат уже подействовал, Александра мертва. Я ухожу и забираю Еву. Чего ее туда-сюда таскать, всё равно она будет моей. А вы стойте спокойно, не двигайтесь, иначе…

Убийца не договорила, чья-то рука решительно опустила ей кирпич на голову.

Серпокрылова, охнув, повалилась на землю, я успела выхватить Еву. И увидела няню в розовом халате, тапочках и с кирпичом в руке.

– Молодец, Ольга Вадимовна, отличный удар! – похвалила я.

Няня с изумлением огляделась вокруг и воскликнула:

– Кто-нибудь помнит, как мы все тут очутились?!

Глава тридцать четвёртая

В последние дни декабря Москва красива необычайно. Столица превращается в огромную новогоднюю ёлку: улицы украшены гирляндами, витрины магазинов и кафе сияют разноцветными огнями, повсюду звучит весёлая музыка. Умом ты, конечно, понимаешь, что это лишь для того, чтобы заманить тебя, залезть в твой кошелёк, чтобы ты купил очередную ненужную вещь или выпил еще одну чашечку кофе. Но ребёнок, который живёт в глубине твоей души, воспринимает всё за чистую монету и мечтает о невероятных подарках, которые принесёт с собой наступающий год.

Лично я свой новогодний подарок уже получила.

Прошёл почти месяц с той ночи, когда мы с Владом обнаружили Александру Айхнер у забора психиатрической клиники. Как только Ольга Вадимовна оглушила убийцу, Влад бросился к Саше: она не подавала признаков жизни. Ева, словно почувствовав, что мама мертва, проснулась и горько зарыдала. Она плакала на одной душераздирающей ноте всё время, пока бригада «Скорой помощи» грузила Александру в машину. Мы отправили Еву с няней на такси домой, а сами остались, чтобы дать показания полиции.

Отпустили нас утром, когда прохожие нестройными рядами шли на работу. По дороге до дома Влад не проронил ни слова, только вёл машину, вцепившись в руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я тоже молчала, но мой внутренний голос не замолкал ни на мгновение. Я корила себя на все лады. Убийца права: во всем виновата я! Да, не я насильно поместила Александру Айхнер в клинику для душевнобольных, не я вколола ей смертельное лекарство, но именно я привела к ней убийцу.

Одна Ирина Чудновец не решилась бы избавиться от любовницы мужа, побоялась бы свёкра. Но благодаря мне у нее появилась более решительная и кровожадная сообщница. Так что мне нет прощения. Когда Ева вырастет, она обязательно узнает обстоятельства гибели своей матери и возненавидит меня. Но вряд ли ее ненависть будет сильнее той, которую я испытывала сейчас сама.

Я бы, наверное, сошла с ума от тягостных дум, которые постоянно крутились в голове, но тут из больницы прилетела новость: Александра Айхнер жива! Очень слаба, но все-таки жива! То ли доза смертельного препарата оказалась недостаточной, то ли лекарства, которыми уже был напичкан ее организм, частично нейтрализовали его, но женщина выжила. Несколько дней Саша провела в реанимации, врачи боролись за ее жизнь и победили.

Я не сомневалась, что Мария Серпокрылова и другие причастные к преступлению лица будут наказаны по всей строгости закона. Несколько раз меня вызывал на допрос следователь – капитан Рябцев, неприятный усатый мужик с абсолютно лысой головой и водянистым взглядом, он казался мне похожим на скользкую рыбу.

Капитан вел себя странно, задавал туманные вопросы и в конце концов выдал:

– Госпожа Серпокрылова выдвигает против вас встречное обвинение.

Сначала я онемела, а потом воскликнула:

– Вот наглость! И в чем же она нас обвиняет?

– Вы напали на нее, ударили кирпичом по голове, вследствие чего нанесли ущерб здоровью. Врачи диагностировали у Марии Владимировны сотрясение мозга, теперь ее мучают головные боли, она вынуждена принимать дорогостоящие лекарства, возможно, она частично утратила работоспособность. Имейте в виду, в рамках уголовного дела госпожа Серпокрылова будет предъявлять вам материальный иск…

– Я же уже несколько раз рассказывала, как было дело. Да, мы ударили Серпокрылову по голове, но только в целях самообороны! Она убила Александру Айхнер и собиралась украсть младенца. Угрожала, что, если мы попытаемся ей помешать, она вколет яд и девочке! Что нам еще оставалось делать? Надо же было как-то ее остановить.

– Давайте не передёргивать факты, – поморщился капитан Рябцев, отчего стал еще больше похож на огромного сома. – Во-первых, Александра Айхнер жива. И второе, по поводу кражи младенца. Поступила информация, что это как раз вы пытались продать Еву бездетным семейным парам. Конечно же, она будет проверена в рамках другого уголовного дела…

– То есть вы хотите посадить меня, а не Серпокрылову?! – ахнула я.

– Я руководствуюсь только буковой закона, – следователь пошевелил усами. – Госпожа Серпокрылова утверждает, что она просто мирно гуляла, а вы напали на нее, нанесли увечья.

– Она гуляла ночью?! Около психиатрической клиники?

– Это не запрещено законом.

– Зачем же мы на нее напали, позвольте спросить?

– С целью ограбления.

– Но ведь это мы вызвали полицию! Если мы грабители, зачем надо было светиться перед органами?

Капитан Рябцев мигнул мутными глазами.

– Не знаю. Но других свидетелей не было, ваше слово против ее. Заметьте, вы действовали в составе группы лиц, а это отягощает преступление.

– Как это не было других свидетелей? А сотрудники психушки, куда против воли положили Александру Айхнер? Вы их допросили? Что они говорят?

– Дело в том, что эта версия тоже не подтверждается. Понимая тяжесть своего психического состояния и то, что она представляет опасность для окружающих, Александра Айхнер добровольно легла на лечение. О чем свидетельствует собственноручно подписанный ею договор.

– Договор на чужое имя?

– Да, на имя Востряковой Тамары Петровны. И это косвенным образом доказывает, что госпоже Айхнер требовалась врачебная помощь, у нее были проблемы с… – Рябцев порылся в бумагах и по слогам прочел: – с самоидентификацией личности.

– А деньги?

Впервые за время разговора сонная физиономия следователя оживилась.

– Какие деньги?

– Услуги частной клиники стоят недёшево. Каким образом Александра их оплатила?

– Лечение оплатила благотворительная организация, о чем тоже имеется соответствующий документ. Это стандартная процедура для малоимущих граждан.

– Мы нашли Александру Айхнер за забором клиники. Как она там оказалась?

– Халатность персонала. Медсестра ненадолго покинула свой пост, а госпожа Айхнер проникла в процедурную, украла лекарство и вколола его себе. После чего напала на сторожа и выбежала на улицу, где и упала от передозировки препарата. Но не волнуйтесь, администрация клиники уже приняла меры, охрана усилена, такого больше не повторится.

Я взорвалась:

– При чём тут какие-то меры? Вы понимаете, что произошло чудовищное преступление?! Здорового человека упекли в психушку! За всем стоит Валерий Викторович Чудновец! Он хотел избавиться от Александры, чтобы забрать на воспитание свою внучку Еву!

– Вы уже выдвигали эту версию, – поморщился Рябцев. – Она тоже не подтвердилась. Господин Чудновец находился в Китае, он физически не мог совершить преступление.

– Допросите начальника его службы безопасности, он всё организовал. Зовут Егор, фамилии я, к сожалению, не знаю, Серпокрылова не называла, но думаю, он у бизнесмена один в штате.

– Я уже проверил, такого сотрудника на мебельной фабрике нет.

Я обречённо вздохнула: это какая-то круговая порука!

– А что насчёт Валерия Сорокина, мужа Серпокрыловой? Ведь он мне позвонил и предупредил, что Мария едет убивать. Он следил за ее передвижениями по маячку в машине, мы ехали по его указаниям! Я требую запросить записи разговоров у сотового оператора!

Капитан Рябцев неохотно отозвался:

– Валерий Сорокин подтвердил, что так и было.

– Правда? – обрадовалась я. – Значит, следствию есть за что зацепиться.

– Сорокин объяснил свое поведение: у него бывают периоды запоя, когда он не соображает, что творит. Вот это как раз был такой случай. Он звонил вам, это правда, но всё, что он рассказал, – пьяная выдумка.

От бессилия у меня опускались руки. Все мои доводы разбивались о каменную стену. Я не могла понять: то ли капитан Рябцев умышленно саботирует следствие, то ли в самом деле нет оснований для привлечения Марии Серпокрыловой к уголовной ответственности. Неужели попытка убийства останется безнаказанной?

Но тут откуда не ждали пришла новая напасть. Не успела Александра Айхнер подняться на ноги, ее саму обвинили в убийстве! В стационар, где она восстанавливала здоровье, заявился следователь Остапчук, ведущий дело о пожаре в СНТ «Энтузиаст».