Люся Лютикова – Кто первый встал, того и тапки (страница 28)

– А, так вы про кота говорите? А я решил, что вы так породу собаки сокращенно называете. Знаете, есть такая порода – котон-де-тулеар, очень красивые комнатные собачки, у них мягкая белая шерсть, напоминает на ощупь хлопок. Я сам, к сожалению, не щупал, но так пишут…

Кажется, о собаках он мог говорить бесконечно, пришлось прервать словесный поток:

– Так вы видели кота?

– Нет.

Да я уже сама догадалась. Я побрела в следующий двор, где старушка выгуливала рыжую лохматую собачонку.

– У нас коты не гуляют, – уверенно заявила она, – я всех тут знаю.

Я вернулась к пекарне и направилась в противоположную сторону, к Егерской улице. Там тоже было безлюдно, только в глубине жилого массива дамочка в щипаной норке выгуливала чихуахуа. Ну как выгуливала – стояла около детской площадки, курила и держала маленькую собачку под мышкой.

Без особой надежды я обратилась к ней:

– Кота на поводке видели? Мужчина с ним гуляет.

Дамочка ахнула:

– Этот ужасный кот и вас покусал? В смысле вашу собачку?

– Да-да, покусал, – обрадовалась я. – Знаете, где его найти? Мужчину, я имею в виду. Ну, и кота, конечно, я предполагаю, что они вместе обитают.

– А сильно покусал? – не отставала дамочка. Она нанесла на лицо целую тонну косметики, поэтому определить ее возраст было невозможно.

– Очень сильно, до сих пор уколы от бешенства делаем. Но вернемся к мужчине с котом: где он все-таки живет?

– А какая у вас порода? – не унималась болтушка.

Я на секунду зависла, все названия мелких пород повылетали из головы, потом я сообразила:

– Конечно, такая же, как у вас, ведь это лучшая порода на свете!

– Посмотрите, что этот ужасный кот сделал с моей Джинджер! – Дамочка сунула мне собаку под нос. – Он царапнул ее за хвост! Видите? На ней до сих пор лица нет!

Я взглянула на мордочку Джинджер, у нее были выпученные глаза, какие всегда бывают у чихуахуа, такое ощущение, что этих собак постоянно мучают запоры. А из-за того, что глазки смотрели в разные стороны, животное казалось умственно отсталым. Так что Джинджер выглядела совершенно обычно для своей породы.

– Какой кошмар! Бедняжка Джинджер! – преувеличенно эмоционально воскликнула я. – Неужели никто не найдет управу на этого дьявольского кота? Я должна разобраться с ним, чего бы мне это ни стоило!

– Вон там он живёт. – Дамочка ткнула пальцем в белый панельный дом. – На первом этаже, в первой квартире. Я там была, только хозяин мне не открыл. А что вы сделаете с котом?

– Я даже не знаю, что с ним сделаю, – честно ответила я, но прозвучало это довольно угрожающе.

В подъезд мне удалось проникнуть вместе с молодой мамочкой с коляской. Я придержала ей дверь, а потом зашла сама.

Первая квартира располагалась вплотную к лифту, я от всей души посочувствовала жильцам. Целыми днями мимо них ходят люди, громко разговаривают, гремят колясками и велосипедами, а лифт с лязгом захлопывает двери и взмывает вверх, скрипя, как несмазанная телега. Возможно, поэтому кот полюбил прогулки, на улице можно хоть немного побыть в тишине.

Я позвонила в дверь. В квартире послышался шорох, меня изучали в глазок, потом недовольный мужской голос спросил:

– Кто там?

– Извините, это вы гуляете с черным котом на поводке?

– Уходите! – закричал голос. – Я не отвечаю за своего кота! Мне плевать, что он сделал с вашей собакой! Если у вас претензии, обращайтесь в суд!

– Но ведь суды продажны, разве вы этого не знали? А особенно продажны адвокаты.

Повисла пауза, затем мужчина сказал:

– Я не понимаю, чего вы хотите.

– Меня зовут Людмила Лютикова, и я не имею претензий ни к вам, ни к вашему коту. Я вообще котов люблю! И, чтоб вы знали, в битве против собак я всегда на стороне котов.

– Зачем вы пришли?

– Александра Айхнер.

Мне показалось, что назвать имя будет достаточно, дверь тут же откроется, однако этого не произошло. Пришлось уточнить:

– Вы знакомы с этой женщиной? Она юрист. А потом работала в пекарне «Плюшкин дом», вы ее там однажды встретили.

Ключ повернулся в замке, дверь приоткрылась, я увидела худого мужчину с бледным лицом, на голове у него была синяя лыжная шапочка, из-за гребешка эту модель называют «петушок».

– Ни в коем случае не верьте Александре Айхнер! – быстро прошептал он. – И вообще не имейте с ней никаких дел!

Я вздохнула:

– Поздно. Меня уже помимо моей воли втянули в дела. Могу я с вами поговорить? Хотя бы знать, к чему готовиться.

– Готовьтесь к самому худшему, – предрёк мужчина и распахнул дверь пошире: – Заходите, разговор будет долгим.

Глава двадцать первая

В квартире был бардак. Из прихожей хорошо просматривалась кухня и единственная комната, всё пространство которых заполняла разномастная мебель. В большинстве своем это была рухлядь, какую обычно выкидывают на помойку или отвозят на дачу, где ее ждут забвение и вечный покой.

– Проходите на кухню, – пригласил хозяин. – Пальто можете повесить сюда. – Он указал на вешалку в углу, на которой уже висела целая куча одежды.

Сам он был худощавый, невысокого роста, поэтому легко проскользнул между мебелью. Мне же пришлось лавировать, чтобы не сбить садовые плетёные стулья и не пораниться об острые углы низкой тумбочки.

На маленькой кухне впечатление от дачи усилилось. Значительную часть площади занимал круглый пластиковый стол с отверстием посередине, предназначенным для тента от солнца. На зелёном столе восседал крупный черный кот, морда у него действительно была наглая.

– Маркиз, брысь отсюда! – согнал его хозяин. – Ты знаешь, тебе нельзя на стол!

Кот сверкнул жёлтыми глазами и с достоинством спрыгнул на пол.

– Меня зовут Людмила, – повторно представилась я. – Людмила Анатольевна, если угодно.

– А я Олег Алексеевич. Присаживайтесь. Чай будете пить, Людмила Анатольевна?

– Спасибо, не откажусь, – сказала я, усаживаясь на пластиковую табуретку.

– Печенье, шоколад?

– Нет, благодарю, я сыта. Я только что из пекарни «Плюшкин дом», выпечка у них не очень вкусная, но раз уж купила, пришлось съесть. Знаете, почему-то не могу выбрасывать еду, стоит какой-то внутренний блок. Помните, в школе нам постоянно рассказывали про голодающих детей Африки, оттуда, что ли, пошло?..

Я болтала, втираясь в доверие к хозяину квартиры, и одновременно его разглядывала. Точный возраст Олега Алексеевича определить было трудно, про таких, как он, говорят: «Маленькая собачка до старости щенок». Ему могло быть как сорок, так и пятьдесят пять лет. На абсолютно гладком лице глубокими бороздами выделялись носогубные складки, они были как маска бесконечной скорби, так что я все-таки склонялась ко второму варианту.

Хозяин поставил передо мной чашку с чаем, сахарницу и, несмотря на мой отказ, тарелку с печеньем, а сам сел на соседнюю табуретку.

– Извините, что я в шапке, – сказал Олег Алексеевич, помешивая сахар в чае. – В квартире ужасно холодно, голова мёрзнет.

Лично я холод не чувствовала. Шапка мешала разглядеть, но мне показалось, что под ней была абсолютно лысая голова.

Эмоциональный контакт был налажен, я решила, что пора приступать к главному.

– Олег Алексеевич, я узнала, что у вас умерла жена… Примите мои искренние соболезнования… Как давно это было?

Носогубные складки стали резче.

– Год и месяц назад. Надя сгорела от туберкулёза буквально за три месяца.

– И вы обвиняете в смерти Александру Айхнер, я правильно понимаю?

Мужчина кивнул.

– Да, ее циничный поступок спровоцировал болезнь, я в этом убеждён.

– А что конкретно Александра сделала?