Люсинда Райли – Семь сестер. Сестра ветра (страница 14)
Рядом с координатами виднелись еще какие-то слова, написанные на незнакомом мне языке. Майя определила, что это греческий, и пообещала, что позже она переведет для нас все эти надписи.
– Ладно! – не выдержала Сиси. Судя по всему, ее терпение тоже лопнуло. – Все прекрасно. Изящная такая скульптурная композиция для садово-паркового комплекса. Но что на самом деле все это означает?
– Повторяю еще раз, – терпеливо ответил ей Гофман. – Я не уполномочен давать разъяснения по этому поводу. Пора нам возвращаться в дом. Наверняка Марина уже разлила по бокалам шампанское, как ей было велено вашим отцом. Он хотел, чтобы вы отметили его уход именно шампанским. После чего я вручу каждой из вас конверт с письмом от него. Надеюсь, эти письма скажут вам много больше того, что знаю я.
Продолжая размышлять над загадкой таинственных координат, я медленно двинулась в дом вслед за остальными. Все мы были немного сбиты с толку, не понимая, что именно завещал нам отец. Ма молча разлила шампанское по бокалам. Глядя на то, как она методично обходит всех нас, я вдруг подумала: наверняка она знала заранее то, о чем нам сегодня вечером сообщил Гофман, но лицо ее хранило обычное непроницаемое выражение.
Георг Гофман поднял бокал.
– Попрошу всех присутствующих поднять этот тост и почтить замечательную жизнь, которую прожил ваш отец. Могу лишь сказать вам, девочки, что он сам захотел устроить свои похороны так, как они прошли. И он уже заранее был счастлив, зная, что все вы соберетесь в Атлантисе, в доме, в котором прожили бок о бок с ним столько лет. Чем он всегда гордился.
– За Па Солта! – воскликнули все мы почти одновременно, поднимая бокалы.
А потом молча выпили шампанское, погрузившись каждая в свои невеселые мысли. Я еще раз вспомнила про наш поход к армиллярной сфере и подумала о том, на сколько вопросов у меня пока нет ответов. А они нужны, отчаянно нужны.
– А когда вы вручите нам письма? – спросила я у нотариуса.
– Прямо сейчас. Только схожу и достану их из своего кейса. – Гофман поднялся из-за стола и скрылся в доме.
– Более нелепых поминок я еще в своей жизни не видела, – обронила Сиси.
– Можно мне еще немного шампанского? – попросила я у Ма. Девчонки стали о чем-то негромко спрашивать друг друга, Тигги тихо плакала.
– Как бы мне хотелось, чтобы папа сам объяснил нам все это, – прошептала она сквозь слезы.
– Увы, это уже невозможно, родная моя, – ответила я как можно тверже и жизнеутверждающе, понимая, что еще пара минут – и все сестры с головой окунутся в атмосферу полнейшего уныния и отчаяния. – Как мне кажется, папа сделал все от него зависящее, чтобы максимально облегчить нам процедуру прощания с ним. Остается лишь смириться с неизбежным и черпать друг у друга силы, чтобы пережить наше большое горе.
Все согласно кивнули. Даже Электра. Я нежно пожала руку Тигги. В этот момент появился Гофман. Он положил на стол шесть конвертов из пергаментной бумаги. Я машинально глянула на них. На лицевой поверхности каждого ровным, четким почерком отца были написаны наши имена.
– Письма были переданы мне на хранение где-то шесть недель тому назад, – сказал Гофман. – Мне было велено в случае смерти вашего отца вручить эти письма каждой из вас.
– Мы должны вскрыть их прямо сейчас? Или можно прочитать письма попозже? К примеру, если кто-то из нас захочет сделать это в одиночестве? – уточнила я на всякий случай.
– Никаких определенных распоряжений на сей счет ваш отец мне не оставил. И каких-то специальных оговорок тоже не делал, – ответил нотариус. – Единственное, он сказал, что вы вольны открыть письмо, адресованное вам, когда будете внутренне готовы сделать это и сами захотите ознакомиться с его содержанием.
Глянув на лица сестер, я поняла, что все они хотят прочитать письмо отца в одиночестве.
– Итак, моя миссия на сегодня завершена. – Георг Гофман кивком головы попрощался с нами, предварительно вручив каждой из сестер свою визитку и сказав, что он всегда к нашим услугам. – Но, зная вашего отца, – добавил он тут же, – я абсолютно уверен в том, что он заранее до мельчайших подробностей предусмотрел все, что вам может понадобиться. А сейчас, девочки, позвольте мне откланяться. И еще раз примите мои самые глубокие и искренние соболезнования.
Наверное, Гофману далась встреча с нами ой как непросто. Столько вокруг папиной смерти и его наследства таинственного и непонятного. Но как бы то ни было, а он со своей миссией справился вполне успешно. Я обрадовалась, увидев, как Майя поднялась, чтобы поблагодарить его от имени нас всех.
– До свидания. В случае чего вы знаете, где меня искать.
Гофман одарил всех нас грустной улыбкой, сказал, что он сам найдет дорогу, и покинул террасу.
Ма тоже поднялась из-за стола.
– Думаю, пора уже что-нибудь покушать. Скажу Клавдии, чтобы она подала ужин прямо сюда.
С этими словами Ма исчезла в доме.
Впервые за весь день я сообразила, что даже не думала все это время о еде. Мысли мои продолжали вращаться вокруг армиллярной сферы и папиных писем.
– Майя, что, если нам прямо сейчас сходить к армиллярной сфере и ты переведешь нам все те изречения, которые на ней выгравированы? Как думаешь? – поинтересовалась я у сестры.
– Конечно, так и сделаем, – согласилась со мной Майя. В этот момент на террасе появились Марина и Клавдия. Они несли тарелки и столовые приборы. – Давай сразу же после ужина, ладно?
Электра молча обозрела пустые тарелки и тут же поднялась из-за стола.
– Надеюсь, девочки, вы не будете возражать, если я покину вас? Я не голодна.
Когда Электра ушла, Сиси повернулась к Стар:
– А ты хочешь есть?
Стар крепко сжала в руке свой конверт.
– Думаю, нам все же следует перекусить, – неуверенно пробормотала она.
Ее предложение прозвучало весьма разумно, а потому, когда подали ужин, мы пятеро постарались с трудом, но загнать в себя по кусочку домашней пиццы и салат. Сразу же после ужина сестры одна за другой заторопились к себе. Всем, видно, хотелось побыть в одиночестве. За столом остались только Майя и я.
– Знаешь что, Майя? Пожалуй, я тоже пойду к себе. Улягусь пораньше спать. Что-то я чувствую себя страшно измотанной.
– Конечно-конечно! – живо откликнулась сестра. – Представляю, как тебе сейчас тяжело. Ты ведь узнала новость последней. Наверняка еще не отошла от пережитого шока.
– Думаю, ты права, – согласилась я с сестрой, поднимаясь из-за стола и целуя ее в щеку. – Доброй ночи, Майя, дорогая моя.
– И тебе доброй ночи.
Я чувствовала себя немного виноватой, что бросаю Майю за столом в одиночестве. Но мне вдруг страшно захотелось побыть одной. К тому же письмо, которое я держала в руке, буквально прожигало насквозь мои пальцы. Прикинув, где в этом доме я смогу обрести вожделенный покой и умиротворение на грядущую ночь, я остановила свой выбор на собственной детской. Там мне всегда было хорошо. Я преодолела два лестничных пролета и поднялась на третий этаж. Все комнаты девочек размещались здесь, на самом верху. Когда мы с Майей были маленькими, мы часто играли вместе, воображали себя сказочными принцессами, обитающими в волшебном замке. Моя комната была светлой, с очень простым убранством. Стены отделаны панелями из красного дерева, на окнах – занавески в сине-белую клеточку. Тигги однажды заметила, что моя детская сильно смахивает на такую старомодную каюту на каком-нибудь океанском судне. Круглое зеркало, вставленное в спасательный круг, на котором с помощью трафарета выведены слова «Алли от Сиси и Стар», было рождественским подарком, который девочки преподнесли мне много лет тому назад.
Я уселась на кровать и стала вертеть в руках конверт с письмом от отца. Интересно, мелькнуло у меня, сестры уже успели ознакомиться с письмами, адресованными им? Или еще медлят, испытывая душевный трепет при мысли о том, какие откровения их могут ждать в этих письмах? В моем конверте, помимо самого письма, лежала еще какая-то крохотная вещица, которая все время смещалась, когда я двигала конверт. Вообще-то я всегда была нетерпеливой. Первой из сестер бросалась распаковывать свой рождественский подарок или то, что мне подарили на день рождения. Вот и сейчас, разглядывая конверт со всех сторон, я почувствовала, как у меня чешутся руки поскорее вскрыть его и посмотреть, что там внутри. Я надорвала край конверта и извлекла из него плотный лист бумаги. И даже подпрыгнула от неожиданности, когда следом на одеяло вывалилось что-то небольшое и твердое. Пригляделась и еще раз вздрогнула. Это оказалась маленькая коричневая лягушка.
В первый момент мне даже показалось, что она живая. Дурацкие страхи! Я стала внимательно разглядывать ее со всех сторон. Потом взяла фигурку в руки. Желтые пятнышки на спине, добрые выразительные глаза. Я пробежала пальцами по лягушачьей спинке, поразившись тому, как удобно фигурка разместилась на моей ладони. Да, но зачем папа положил лягушку в конверт вместе с письмом? Насколько я помню, ни он, ни я никогда не интересовались лягушками. А может, это одна из таких шуток, на которые всегда был горазд Па Солт? И в своем письме он объясняет, почему так сделал.
Я взяла письмо, развернула его и начала читать.