Люсинда Райли – Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (части 1–4) (страница 39)

У Изабеллы не было ни минуты свободного времени, чтобы подумать о предстоящем путешествии в Европу, хотя билет на пароход был уже забронирован. И мадам Дюшан снова пригласили на виллу, попросили обшить Изабеллу и обновить ее гардероб таким образом, чтобы не стыдно было показаться в главной столице моды Старого Света.

С фазенды наконец вернулась Лоен. Изабелле не терпелось узнать, что думает о Густаво ее верная подружка.

– Из того, что я успела заметить, сеньорита Изабелла, – честно призналась та как-то раз, помогая своей хозяйке переодеваться к ужину, – он мне показался порядочным человеком. Сеньор Густаво будет вам хорошим мужем. Да и носить такое имя – это тоже сулит немало преимуществ. Однако… – Служанка тут же прикусила язык и сконфуженно покачала головой. – Нет, не моего ума это дело.

– Говори же, Лоен! Договаривай, что хотела сказать. Ты же знаешь меня с детства. И ты – единственный человек на свете, кому я доверяю полностью.

– Тогда простите, моя голубка, если я напомню вам о том, о чем вы сами писали мне в своих письмах, – сказала Лоен, а выражение ее лица вдруг стало мягким и задумчивым. – Помнится, вы выражали сомнения по поводу этой помолвки. А когда я увидела вас вместе… Одно могу сказать. Вы его не любите. Вас это не тревожит?

– Мама считает, что со временем я смогу полюбить его. И потом, разве у меня был выбор? – воскликнула Изабелла, а в ее глазах отразилась мольба. Ей нужна была поддержка Лоен.

– Наверное, ваша мама права, сеньорита Изабелла, но только я…

Лоен явно колебалась, стоит ли ей продолжать.

– Что ты?

– Я просто хочу вам кое в чем признаться. Пока я была на фазенде, я там стала встречаться с одним человеком. С мужчиной, я имею в виду.

– Вот так дела, Лоен! Ты меня удивила! – воскликнула пораженная Изабелла. – Почему же ты мне раньше ничего об этом не рассказывала?

– Стеснялась, сеньорита. И потом, вы сейчас настолько заняты своей помолвкой, что и момента подходящего для того, чтобы поговорить по душам, не было.

– И кто же он, этот мужчина? – с любопытством спросила Изабелла.

– Бруно Кантерино, сын Фабианы и Сандро, – призналась служанка.

Изабелла моментально вспомнила красивого молодого человека, который работал на фазенде вместе со своими родителями. Она с улыбкой глянула на Лоен.

– Очень красивый парень. И, по-моему, вы друг другу подходите.

– Я ведь знаю его с детства. Раньше мы с ним просто дружили. Но на этот раз все у нас как-то неожиданно завертелось уже по-другому, – призналась Лоен.

– Ты его любишь?

– Да. И очень скучаю в разлуке с ним. А сейчас, сеньорита, нам надо поторопиться с вашим переодеванием, иначе вы можете опоздать.

Изабелла стояла молча, пока Лоен помогала ей управиться с платьем. Она прекрасно понимала, почему подружка детства так разоткровенничалась с ней о своей любви. Однако механизм уже запущен, и все колесики и винтики пришли в движение. Ее свадьба с Густаво неизбежна при любом раскладе, и тут уж ничего не поделаешь.

Немного утешало лишь то, что чем больше времени Изабелла проводила вместе с Густаво, тем сильнее возрастала ее симпатия к нему. Он был сама предусмотрительность, угадывал ее малейшее желание и жадно внимал каждому слову, срывающемуся с ее уст. Согласие Изабеллы сделало его совсем другим. Он буквально светился от счастья.

– Он больше не похож на хорька, скорее уж на щенка, – со смехом констатировала Мария Элиза, когда подруги пересеклись на очередном благотворительном вечере, который устроили в Ботаническом саду. – И по-моему, ты уже больше не испытываешь к нему неприязни.

– Не испытываю, – согласилась с ней Изабелла. – Напротив, он мне очень даже нравится.

Ей хотелось добавить, что это не меняет ситуацию в целом. Ведь она же мечтала о любви.

– До сих пор не могу поверить, что он дал согласие на твою поездку в Европу вместе с нами. Другие на его месте всячески бы воспрепятствовали такому намерению.

– По-моему, Густаво желает мне только добра, – тут же вступилась в его защиту Изабелла.

– Наверное, ты права. Одно скажу: повезло тебе! Но ведь ты же к нему вернешься, не так ли? – Мария Элиза внимательно обозрела подругу. – Помолвка, надеюсь, не стала для тебя удобным предлогом, чтобы улизнуть от будущего мужа подальше. Или как?

– За кого ты меня принимаешь? – вспылила Изабелла. – Само собой, я вернусь! И еще раз повторяю тебе, с каждым днем Густаво нравится мне все больше и больше.

– Вот и отлично! – откликнулась Мария Элиза с некоторым вызовом. – Потому что мне совсем не улыбается по возвращении домой рассказывать твоему жениху, что его невеста сбежала от него с каким-то итальянским художником.

– Ай, перестань, прошу тебя. Как будто такое вообще возможно, в принципе, – рассмеялась в ответ Изабелла, делано округлив глаза от ужаса.

Накануне отплытия во Францию вместе с семейством да Силва Коста к Изабелле домой приехал попрощаться Густаво. Впервые ее родители сознательно оставили молодую пару в гостиной наедине друг с другом.

– Итак, это наша последняя встреча перед долгой разлукой, которая продлится много месяцев, – грустно улыбнулся Густаво. – Я буду сильно скучать по тебе, Изабелла.

– Я тоже буду скучать, Густаво. У меня нет слов, чтобы еще раз поблагодарить тебя за то, что ты разрешил мне совершить это путешествие.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, только и всего. А сейчас хочу показать тебе кое-что. – Густаво запустил руку в карман и извлек из него кожаный мешочек. Раскрыл его, и Изабелла увидела кулон на цепочке. – Это тебе, – сказал он, вручая ей подарок. – Лунный камень. Считается, что это надежный оберег для всех путешественников, особенно для тех, кто путешествует морем и находится в разлуке со своими любимыми.

Изабелла взглянула на изящный голубовато-белый камень в обрамлении крохотных бриллиантиков и воскликнула с неподдельной искренностью:

– Какая красота! Мне очень нравится. Спасибо, Густаво.

– Я выбрал это украшение специально для тебя, – обрадовался Густаво. Его растрогала реакция невесты на подарок. – Вещица не такая уж и дорогая. Но я рад, что она пришлась тебе по душе.

– Очень! – еще раз подтвердила Изабелла, растроганная вниманием и заботой Густаво. – Застегни, пожалуйста, – попросила она, подставляя ему шею.

Густаво защелкнул замок цепочки и нежно поцеловал Изабеллу в шею.

– Моя ненаглядная Изабелла! – восхищенно прошептал он. – Этот камень так идет тебе!

– Обещаю, я буду постоянно носить его.

– А писать будешь часто?

– Да.

– Изабелла, я…

Внезапно Густаво взял кончиками пальцев ее подбородок, притянул к себе поближе и впервые поцеловал невесту в губы. Изабелла еще ни разу в жизни не целовалась с мужчинами. Ей давно хотелось прочувствовать, что же это такое. В тех романах, которые ей довелось читать в свое время, у женщины, когда ее целуют, обычно всегда слабели ноги. Что ж, подумала она, анализируя собственное состояние, пока Густаво, раздвинув языком ее губы, осторожно проник ей в рот, пока никакой слабости в ногах не ощущается. Когда же он наконец оторвался от ее губ, то в общем и целом, решила она, это было совсем не отвратительно. Просто это было… Да ничего особенного! Ничегошеньки вообще…

– До свидания, милая Лоен. Береги себя, – сказала Изабелла, прощаясь у себя в спальне со своей верной служанкой и наперсницей, прежде чем спуститься вниз. Родители уже поджидали ее в холле, чтобы проводить в порт.

– Вы тоже, сеньорита, берегите себя. И как вы там одна, без меня, будете плыть по этому морю. Пишите мне, не забывайте, ладно?

– Буду писать, – пообещала Изабелла. – Ведь с тобой я могу поговорить обо всем, о чем никогда не осмелюсь говорить со своими родителями. – И добавила, хитровато улыбнувшись: – А потому держи мои письма, пожалуйста, в секрете. Но и ты мне тоже пиши, подробно рассказывай обо всем, что происходит здесь у вас. Еще раз прошу, береги себя, Лоен. – Изабелла расцеловалась со служанкой и вышла из комнаты.

Уже садясь в машину, Изабелла вдруг подумала о том, как странно устроена жизнь. Вот ведь как. Даже ее служанке повезло с любовью. Лоен уже испытала то единственное чувство, которого, и Изабелла знала это наверняка, никогда не доведется испытать ей самой.

И отец, и мать поднялись на палубу парохода, стоявшего на Пирсе Мауа, главном причале Рио-де-Жанейро. Карла с изумлением разглядывала комфортабельную каюту.

– Прямо как самая настоящая комната в жилом доме! – восхищенно воскликнула мать и, подойдя к кровати, уселась на нее, чтобы проверить качество матраса. – Везде электричество. И занавески на окнах такие миленькие.

– Уж не думала ли ты, дорогая, что мы отправим нашу дочь в столь дальнее путешествие в каком-нибудь трюме, в котором она бы болталась в гамаке и при свечах? – пошутил Антонио. – Заверяю тебя, на этом судне имеются все новейшие, все мыслимые и немыслимые удобства. За такую цену-то!

Уже, наверное, в стотысячный раз Изабелла сокрушенно подумала о том, когда же наконец отец перестанет взвешивать все вокруг себя исключительно с точки зрения того, во что ему это обходится. Но вот прозвучал корабельный колокол, прося всех провожающих немедленно покинуть палубу парохода. Изабелла крепко обняла мать.

– Береги себя, мамочка, ладно? Жди, и я скоро вернусь. Мне кажется, что в последнее время ты стала какая-то не такая, как всегда.