Люсинда Райли – Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8) (страница 49)

Мария достала пару песет из своего скудного запаса и купила ему бренди. Он тут же начал о чем-то быстро тарахтеть на каталанском с барменом, но в это время за спиной Марии поднялся еще больший шум. Она повернула голову и увидела, как на сцену эффектно выплыла танцовщица.

– Он сказал, что управляющий появится тут попозже! – прокричал на ухо Марии Жоакин и поставил перед ней стакан с водой.

– Хорошо. Спасибо, – коротко поблагодарила его Мария. Она приподнялась на цыпочках, чтобы получше разглядеть через головы посетителей выступление танцовщицы. Снова раздались аплодисменты, и на сцену вышел ее партнер.

– Сеньоры и сеньориты! – крикнул мужчина, обращаясь к залу. – Хлопайте в ладоши, не жалея сил, подбадривая Ромериту и Эль Гато.

Публика взорвалась одобрительным ревом и аплодисментами, а Эль Гато слегка коснулся рукой щеки своей партнерши. Она улыбнулась, и они оба кивнули гитаристу, давая знак начинать.

Как только они сделали первое па, по телу Марии пробежала легкая дрожь. Ножки танцовщицы стали уверенно отбивать чечетку, она грациозно вскинула свои руки над головой, а Эль Гато положил ей руку на спину, словно слегка придерживая ее.

А Мария, глядя на танцующую пару, вдруг вспомнила, как они когда-то танцевали с Хозе, еще тогда, когда были совсем молодыми, и глаза сами собой наполнились слезами. Как же давно все это было! Несмотря на в общем-то затрапезный вид самого кафе и на то, что собравшаяся публика была очень пестрой по своему составу, пара на сцене была, безусловно, из лучших танцоров, что Марии доводилось видеть в своей жизни. В течение нескольких минут она, как и все остальные зрители, была буквально заворожена их танцем, тем, с каким искусством и вдохновением артисты изливали перед ними всю свою страсть. Но вот танцоры отвесили поклон и удалились со сцены, освобождая место для других исполнителей, а Мария присоединилась к громогласным аплодисментам, которыми публика проводила артистов.

– Замечательная пара! – взволнованно воскликнула Мария, обращаясь к Жоакину, но, к своему удивлению, обнаружила, что молодой человек уже куда-то исчез. Она испуганно обвела глазами зал и облегченно вздохнула. Жоакин курил в дальнем углу бара, весело болтая о чем-то со своим приятелем. Потом она глянула на Ромериту. Девушка, кажется, буквально купалась в лучах своей славы, явно наслаждаясь тем восхищением, которое бурно выражала ей мужская часть аудитории. Мария снова перевела взгляд на сцену. Там уже появилась следующая красавица с огромными сверкающими глазами и принялась темпераментно исполнять zambra, разновидность фламенко, но уже мавританского происхождения, имеющее некоторое сходство с танцами живота. И снова Мария восхитилась мастерству артистки. Как и Ромерита, молодая женщина танцевала безупречно. Мария невольно подалась вперед, уловив что-то смутно знакомое в облике танцовщицы…

– Хуана ла Фараона! – негромко воскликнула Мария. Кузина Хозе, которая переехала в Барселону много лет тому назад. Когда-то именно она организовала для своего двоюродного брата первый в его жизни контракт. Что ж, если кто в Барселоне и знает, где именно сейчас находятся муж и дочь Марии, так это только она, Хуана. Как-никак, а они ведь одна семья.

После того, как Хуана сошла со сцены, провожаемая бурными овациями, Мария кое-как протиснулась к ней через восхищенную толпу поклонников.

– Pardon, Хуана, – робко обратилась к танцовщице Мария. – Меня зовут Мария Амайя Альбейсин. Я – жена Хозе и мать Лусии.

Хуана внимательно обозрела ее своими прекрасными глазами. Еще никогда в своей жизни Мария не чувствовала себя такой жалкой и ничтожной, как сейчас, рядом с этой экзотической красавицей. В своих туфлях фламенко на высоченных каблуках Хуана буквально нависла над ней, словно крепостная башня, а черный завиток кудрей, несмотря на капельки пота, выступившие на гладкой мраморной коже лица, покоился безупречно прямо посреди лба.

– Hola, Мария, – обронила красавица после некоторой паузы. – Выпить хочешь? – Она кивнула на бутылку с портвейном, которая стояла на стойке бара в уголке, отведенном для артистов.

– Нет, спасибо. Я специально приехала в Барселону, чтобы отыскать Хозе и Лусию. У меня для них есть кое-какие новости. А Хозе мне в свое время сказал, что они с дочерью будут выступать именно в этом баре.

– Да, это правда, какое-то время они здесь работали, но потом ушли.

– И куда, не знаешь?

– В бар «Вилла Роза». Тамошний управляющий Мигель Борель предложил им больше денег.

– Далеко это отсюда? – спросила у девушки Мария, чувствуя облегчение во всем теле.

– Не так далеко, но… – Хуана мельком глянула на часы. – Но вряд ли ты их там сейчас застанешь. Девочку выпускают на сцену в самом начале вечера, чтобы избежать неприятностей с полицией нравов, которая время от времени устраивает тут облавы.

– А ты не знаешь случайно, где они живут?

– Si! По соседству со мной, буквально через три двери.

Хуана принялась объяснять Марии во всех подробностях, как ей найти мужа и дочь.

– Gracias! – прочувствованно поблагодарила ее Мария и повернулась, чтобы уйти.

– Почему бы тебе не отправиться туда с самого утра? – В глазах Хуаны читалось явное предупреждение. – Сейчас ведь очень поздно. Они наверняка уже спят.

– Нет, я не могу ждать. Я проделала сюда такой долгий путь, чтобы найти их.

Хуана молча пожала плечами и предложила родственнице сигарету, но та отказалась.

– Твоя дочь очень талантлива, Мария, – сказала Хуана, немного помолчав. – Она может пойти очень далеко, но только если отец не успеет высосать из нее все жизненные соки, пока она еще ребенок. Всего тебе доброго. Удачи! – напутствовала она Марию.

Мария еще раз окинула взором бар в поисках Жоакина, чтобы попрощаться с ним, но тот снова куда-то исчез, на сей раз уже бесследно. Она вышла из бара.

Несмотря на то что уже было далеко за полночь, улицы были полны пьяными мужчинами, которые откровенно пялились на нее, попутно выкрикивая вслед всякие непристойности. Мария старательно следовала указаниям Хуаны, ведь та сказала ей, что живет в пяти минутах ходьбы от бара, но все же в какой-то момент она свернула в темноте не в ту сторону и очутилась в узком переулке, судя по всему, тупиковом. Она повернулась, чтобы пойти назад, но тут увидела, как из темноты на нее наступает массивная фигура какого-то мужчины, который решительно перегородил ей дорогу.

– Привет, подруга! – хищно ухмыльнулся он. – Сколько берешь за follar? – За то, чтобы трахнуться, поняла Мария и в ужасе отшатнулась от него, когда он попытался схватить ее за руку. Мужчина пошатнулся и тяжело рухнул на стену, а Мария бросилась бежать со всех ног.

– Dios mio! Dios mio! – повторяла она всю дорогу. – И как только Хозе поселил свою дочь в таком непотребном месте?!

Дом, который ей был нужен, оказался на противоположной стороне проезжей части, еще за одним узким переулком. Тяжело дыша, все еще не оправившись от только что пережитого потрясения, она принялась стучать в парадную дверь, и тут же была остановлена криком из окна.

– Убирайся прочь! Здесь все спят!

Тогда Мария принялась дергать за ручку двери, пытаясь проникнуть внутрь, и, к своему удивлению, обнаружила, что дверь не заперта.

В тусклом свете единственной керосиновой лампы, освещавшей все пространство, Мария поняла, что попала в коридор. Прямо перед собой она увидела крутую деревянную лестницу, ведущую на второй этаж.

– Хуана так ведь и сказала: второй этаж, вторая дверь налево, – задыхаясь от волнения, пробормотала Мария и стала тихонько карабкаться по ступенькам наверх. Чем выше, тем скуднее был свет от лампы, горевшей внизу. Можно сказать, уже в полной темноте Мария кое-как сориентировалась, нашла нужную дверь и осторожно постучала. Ответа не последовало. Стучать громче Мария боялась – вдруг разбудит остальных жильцов? А потому снова дернула за дверную ручку, и дверь легко отворилась.

Свет от уличного фонаря вливался через незашторенные окна, освещая крохотную каморку. На матрасе, брошенном прямо на пол, Мария сразу же узнала очертания тела своей любимой, своей ненаглядной дочери. Лусия крепко спала.

Мария нервно сглотнула слезы, подступившие к горлу. Она на цыпочках подошла к матрасу и опустилась перед ним на колени.

– Лусия, это я, твоя мама, – прошептала она едва слышно, стараясь не напугать ребенка, хотя и понимала, что уставшая девочка спала как убитая. Ласково погладила ее спутавшиеся волосы, потом обвила руками худенькое тельце. От Лусии пахнуло запахом давно не мытого тела, матрас пах еще хуже, но Мария даже не обратила на это внимания. Одна в чужом, огромном городе, приехав сюда из далекого Сакромонте, она, словно ведомая за руку самим божественным провидением, все же сумела отыскать в этом городе свою дочь. И это главное.

– Лусия! – Мария легонько потрясла девочку за плечо, пытаясь разбудить ее. – Это я, твоя мама. И я здесь, рядом с тобой.

Лусия слегка пошевелилась во сне и открыла глаза.

– Мамочка? – воскликнула она сонным голосом, разглядывая Марию, потом с сомнением покачала головой и снова закрыла глаза. – Я, наверное, сплю, и ты мне снишься.

– Нет! Это действительно я. Вот приехала проведать вас с папой.

Лусия тут же подхватилась на своей постели и села.