Люсинда Берри – Я не сойду с ума (страница 54)

Я покачала головой. Психиатр объяснил, что у меня был психотический срыв на фоне послеродовой депрессии. Он сказал, что я не могла этого предотвратить, что срыв стал результатом ряда неподвластных мне биологических факторов: нехватка сна, гормональные изменения, генетическая предрасположенность, - но я все еще ощущала ответственность за содеянное. Не важно, сколько терапевтических бесед со мной проводили, сколько лекарств в меня вкачивали. Я пыталась утопить Джейни.

- Психиатр сказал, что все, что я видела или чувствовала, было галлюцинацией, но он ошибается. Не все. Что-то было реальным, - я сделала глубокий вдох, потом продолжила. Она должна знать правду - Сильнее моих мыслей меня пугала Джейни. Я не хотела, чтобы она приближалась к Коулу. Кристофер думал, я все время на нее раздражаюсь просто потому, что очень устала. Но Джейни действительно могла причинить Коулу боль, если бы у нее был шанс. Это не было иллюзией, сколько бы лекарств вы мне ни ввели. Я не передумаю.

- В том-то и проблема. Ханна. Вы не можете сейчас доверять своему разуму - перебила она меня.

Дело № 5243

Допрос Пайпер Гольдштейн

Люк пододвинул мне альбом. Даже не глядя на обложку, я знала, что это. Я столько раз его читала.

- Этот дневник использовали в качестве доказательства?

-Да.

- С какими мыслями вы его читали?

Как объяснить ему, что все, что я читала, никак не соотносилось с той женщиной, которую я знала? Он видел перед собой женщину последних нескольких месяцев, она была чужой. Это не Ханна. Но сейчас мне не придется ничего объяснять.

- Я не могу обсуждать записи, пока дело о защите ребенка не закрыто, - в точности процитировала я своего супервизора.

Ему пришлось изменить тактику.

- Что вы сделали с дневником?

- Я передала его лицам, занимавшимся делом Бауэров.

- Вы рассказали Элисон, что прочитали в дневнике?

- Нет.

- Почему? Разве у нее нет права знать?

- Я подумала, что Ханна ей все рассказывала, они были очень близки. Больше, чем сестры. Они были лучшими подругами, а лучшие подруги все рассказывают друг другу, даже самое ужасное, так что я подумала, что она уже все знает.

- Но она ничего не знала, верно?

Я покачала головой.

- Ничего.

Какая теперь разница?

55

Кристофер Бауэр

За годы работы в медицине я ни разу не бывал в закрытом психиатрическом отделении, и это место меня ужаснуло. Наверное, его специально создали как можно более мрачным, в нем не было ни крупицы тепла. Комнаты давно надо было перекрасить. Беленые стены превратились в грязно-желтые. Окон нет. Ничто не напоминало о жизни. Спертый воздух и полное чувство изоляции. И как выздороветь в месте, насквозь пропитанном депрессией?

Повсюду санитары в обычной одежде, которым за присмотр за пациентами платили, как прославленным гувернанткам. Один из них ввел Ханну в комнату, она шла неуверенно, опустив голову, волосы странно свисали вперед. Они были сальные, сзади образовался большой колтун. Поверить не могу, что ей позволяли так ходить. Пижамные штаны волочились по полу Ей не разрешено было оставаться одной, так что санитар подвел ее к столу, потом взял стул себе и уселся прямо за дверью, не захлопывая ее, чтобы все было слышно.

Она подняла голову, и я едва ее узнал. Взгляд затуманен ото всех лекарств, которые ей тут колют Она смотрела, словно не видела меня. Я и не был уверен, что она меня замечает

- Привет, - я не знал, что еще мог сказать.

Она положила руки на стол, нервно скручивая, и опустила взгляд.

- Как ты?

Опять без ответа. Тишина стала почти осязаемой.

- Ты хочешь, чтобы я ушел? - спросил я.

Она что-то пробормотала, но я не смог разобрать.

- Что? Повтори, пожалуйста, я не расслышал.

Она не ответила. Мы сидели в тишине. Я слышал дыхание санитара из коридора. Ханна крутила руками. Я посидел еще пару минут но скоро я не смог этого выносить.

- Наверное, я пойду, - объявил я.

Она даже не моргнула. Я встал и ушел, не прощаясь.

К следующему моему приходу она расчесалась, так что выглядела уже не такой потрепанной. Она так же неуверенно вошла в комнату. У дверей караулил другой санитар.

- Привет, - снова попробовал я.

- Привет, - ответила она хриплым ломаным голосом.

Мы сели там же, где в прошлый раз. Она поднесла руку ко рту и принялась нервно грызть ногти. Раньше она никогда не грызла ногти.

- Я думала, ты не придешь... - голос изменил ей.

Я сдержал слезы.

- Не мог оставить тебя здесь одну.

Глаза у нее были пустые, она смотрела куда-то вдаль.

- Ты сегодня лучше выглядишь, - сказал я. Я каждый день разговаривал с врачом, она информировала меня о состоянии Ханны. Они недавно добавили еще один препарат к ее коктейлю нейролептиков.

- Ты здесь уже был? - спросила она.

Я кивнул.

- Да. Ты тогда мало что замечала.

- Ненавижу лекарства. Да ты и сам знаешь, что я о них думаю, - голос у нее был ровный, без тени эмоций.

Я прочистил горло, боясь спросить.

- Они помогают?

Она пожала плечами.

- Ты ешь? - Я не знал, о чем еще говорить.

- Почти нет. Меня тошнит от всех этих лекарств.

- Тебе чего-нибудь хочется? Может я могу что-то принести?

- Можешь принести еду?

У нее на глазах выступили слезы. Я протянул руку через стол, вытащил ее пальцы изо рта. Взял ее руку в свою, кожа была сухая и потрескавшаяся. Я нежно провел пальцем по ее руке. Ком в горле мешал говорить.

- Да.

Она выдернула руку.

- Не трогай меня.

Я отпустил ее.

- Извини. Я просто... я...

- Пожалуйста, уходи. Просто уйди, - по щекам катились слезы. - Не возвращайся.

- Я не уйду, Ханна. Я не собираюсь тебя здесь оставлять. Я люблю тебя. Болезнь этого не изменит.

Голос у нее задрожал.

- Я не просто больна. Я пыталась убить ребенка. Этого не исправишь.