Люсинда Берри – Я не сойду с ума (страница 5)

Джейни прижимала к груди своего любимого динозавра, когда я вошел в предоперационную. Она широко мне улыбнулась, узнав даже в хирургическом костюме. Между зубов зияла щель: несколько дней назад ей удалили гнилой передний зуб.

– Доктор Крис? – воскликнула она, сияя.

– Привет, солнышко. Смотрю, ты взяла с собой Фреда. – Я наклонился и поцеловал ее в лоб. Обычно мне бы в голову не пришло целовать пациента, но с Джейни обычные правила не действовали.

– Я хочу взять Фреда с собой, – она прижала его к груди.

– Конечно, бери, – я картинно заломил одну из его лапок. – Кажется, у него тоже сломана ручка. С этим надо что-то делать.

Она засмеялась. Я впервые рассмешил ее, и мое сердце растаяло.

– У тебя есть ко мне еще вопросы? – спросил я, хотя мы общались меньше двенадцати часов назад.

Она покачала головой, все так же крепко сжимая Фреда. Я еще раз поцеловал ее в лоб.

– Все будет хорошо. Скоро увидимся.

Я никогда раньше не оперировал при зрителях, но на этот раз соседняя комната была наполнена ординаторами и интернами. Все прошло лучше, чем я ожидал. Она хорошо перенесла анестезию, а перелом локтя оказался чистым, без осколков, которых я опасался. Я вправил его так, как это надо было сделать изначально. В четырех местах мускулы и сухожилия срослись, и мне пришлось их разрезать и сшить. Я и не заметил, как все закончилось, и вот ее уже везут в палату. Я замотал лапку Фреда в такой же фиолетовый бинт и отнес его в палату.

Я склонился над кроватью и положил руку ей на лоб. Веки у нее дрожали, она пыталась проснуться.

– Смотри, кого я принес, – я поднял игрушку, чтобы ее было лучше видно. Она еще не полностью пришла в себя после наркоза. На лице появилась слабая улыбка. Она схватила динозавра и поднесла его к лицу. – Смотри, у него тоже была операция. И я сделал ему такой же гипс, как и тебе.

Еще одна рассеянная улыбка. Глаза были странные. Рвотный позыв, и из уголка рта потекла желтая жидкость. Я взял зеленый тазик и быстро посадил ее. Придерживал, пока ее рвало. В животе у нее было пусто, она с ночи перед операцией ничего не ела.

– Все хорошо, малышка. Это просто действие лекарств.

Я снял с нее запачканную рубашку и укрыл свежей простыней. Нежно погладил по руке.

– Ты молодчина, солнышко. Большая молодчина.

Она закрыла глаза и провалилась обратно в сон. То и дело приоткрывала глаза, чтобы проверить, что я еще рядом. Обычно после операции с пациентами сидят медсестры, но я хотел, чтобы, просыпаясь, она видела знакомое лицо.

Я пододвинул стул и положил ноги на край ее кровати. Она выглядела такой умиротворенной, целиком погруженной в мир сновидений. Ее окутывало спокойствие, нехарактерное для обычной Джейни. Она всегда была в движении, все время суетилась. Так приятно было видеть, что она отдыхает, пусть даже только под воздействием лекарств в ее венах. Я не мог уйти от нее. Я закрыл глаза и вскоре уснул.

5

Ханна Бауэр

Где Кристофер и почему он так задерживается? Это он забронировал столик и отправил напоминания нам в телефонные календари, так что он никак не мог забыть. Я в третий раз за десять минут посмотрела на часы. Он никогда не опаздывал без преду преждения. Воображение уже рисовало мне автоаварию на трассе 12.

Моя сестра Элисон протянула руку с идеальным розовым маникюром и налила мне бокал вина. Никогда не понимала, как она успевает следить за собой, у нее всегда столько дел.

– Не волнуйся. Он скоро придет.

Конечно, для нее опоздания Кристофера – ерунда, ее собственный муж Грег всегда опаздывает. Когда бы мы с Кристофером не договаривались с ними встретиться, мы всегда назначали время на полчаса раньше, и они все равно умудрялись опоздать. Собственно, сегодня уже даже Грег пришел, так что Кристофер и правда сильно задерживался.

Грегу явно было неуютно наедине со мной и Элисон, хотя он ни словом, ни видом этого не выдавал. Элисон мне как-то поведала, что наедине с нами Грег ощущает себя третьим лишним на свидании. И он прав. Когда мы болтали, кому-либо еще слова вставить не удавалось; так получается, когда разница в возрасте всего одиннадцать месяцев. Мы были почти как близнецы.

– Мне попробовать с ним связаться? – спросил Грег, потирая щеку. У него всегда была тонкая мягкая щетина, он не брился начисто, но и не отращивал бороду. Спрашивал он у Элисон, словно ее разрешение ему нужнее моего.

Элисон перекинула волосы за плечи и картинно закатила глаза.

– Он не игнорирует ее со злости. В отличие от кое-кого другого.

– Будто я один так делаю, – огрызнулся он в ответ.

Они без стеснений ругались на публике, и хотя я говорила, что мне от этого неуютно, она не слушала. Кристофер примчался к нашему столику как раз в тот момент, когда они разошлись до бурной перепалки. Я вздохнула с облегчением: и оттого, что он пришел и что мне не придется выслушивать ссору Элисон и Грега в одиночестве.

– Извини, что опоздал, – он наклонился поцеловать меня, я отвернулась так, чтобы поцелуй пришелся в щеку, а не в губы. Волнение мгновенно сменилось раздражением.

– Ничего страшного, – сказал Грег. – Я позаботился о тебе, – он показал на полный стакан перед местом Кристофера.

Кристофер рассмеялся и сел.

– Спасибо.

– Так где ты был? – спросила я, не желая так легко спускать ему опоздание.

– Уснул после операции Джейни, – сказал он.

– Уснул после операции?

– Знаю, знаю. Не веришь. Сам не знаю, как так получилось. Я сидел рядом и смотрел, как она спит, а потом сам вырубился. – Он протянул руку под столом и сжал мое колено. – Не заводись.

Элисон похлопала меня по руке.

– Она не заведется. Мы не так часто с вами видимся, чтобы позволить ей разбушеваться и испортить нам вечер.

– Хорошо, но только потому, что она права. И на будущее: я до сих пор на тебя сердита, – я показала ему язык.

– Как прошла операция? – спросила Элисон.

Хотя мы и виделись не так часто, как хотелось бы, мы с Элисон все время переписывались, так что оставались в курсе событий в жизни друг друга. Я всю последнюю неделю пересказывала ей новости о Джейни. Изначально следователи думали, что малышку просто бросили, но раны на ее теле поведали более печальную историю. Следы на шее и запястьях показывали, что ее регулярно держали связанной, а это переводило ее дело на другой уровень серьезности, словно бы без этого все было не достаточно ужасно.

Элисон овладела идея отыскать ответственных. Она прошерстила базу данных пропавших детей и даже установила на телефон уведомления о новых подобных случаях. Это напомнило мне, какой она была в юридическом колледже. Мне иногда казалось, что она скучает по тем временам, хотя сама она никогда в этом не признавалась и клялась, что лучшая работа в ее жизни – сидеть дома с мальчишками.

– Все прошло гладко. Даже идеально, – широко улыбнулся Кристофер. – Я столько раз изучал ее рентгеновские снимки, что это все равно что сертификационный экзамен.

– Что со сращениями? – спросила я. Они больше всего его беспокоили. Он часами сидел над их снимками.

– Лучше, чем я мог ожидать. Не все оказалось возможным разрезать, потому что у нее такие маленькие косточки. Это все равно что оперировать куклу. Я рад, что покончил с этим. Теперь остается надеяться, что все заживет как надо. – Он сделал глоток. – Никогда не угадаете, что мы выяснили, – он осмотрел всех, сидящих за столом, поймав взгляд каждого. – Джейни не младенец, ей около шести лет.

– Что? Да ладно! – сказала Элисон.

– Как вы это узнали? – спросила я.

– Никто не знал наверняка, сколько ей лет. Дэн подумал, что, пока она под наркозом, это идеальная возможность измерить расстояние между зонами роста, что мы и сделали. Мы все их замеряли. Ей шесть лет.

– Вау. Это как-то повлияет на ее лечение? – спросила я.

– Интересный вопрос. Прогрессирование…

Элисон прервала его:

– Извини, что перебиваю, но еще чуть-чуть, и ты начнешь говорить одними медицинскими терминами. Хватит работы на сегодня. Серьезно. Теперь веселимся.

Я рассмеялась, взяла бокал и подняла его ей навстречу. Если кому и нужен был вечер отдыха, то это Элисон. Когда-то нас растили как близняшек, а теперь у Элисон родились настоящие близнецы. Мои девятилетние племянники Кейлеб и Дилан загружали Элисон похлеще, чем любая работа, какая у меня когда-либо была.

– Знаешь, я очень рада, что операция Джейни прошла хорошо, – сказала я Кристоферу позднее тем вечером, когда мы откинули одеяло и забрались в постель. – Может, теперь ты сможешь чуть-чуть расслабиться.

Он всю неделю был очень напряжен. Все свободное время изучал ее документы. Засыпал с заметками на ночном столике, просматривал их последним делом перед сном.

– Не знаю, ощущение странное. Честно говоря, я привязался к ней сильнее, чем раньше. – Он притянул меня к себе, я прижалась к его груди. Мне нравилось ночью засыпать вместе. Это лучшая часть выходных. – Мне словно жаль, что я больше ничего не могу для нее сделать.

Я сама чувствовала то же, когда в первый раз столкнулась с жестокостью по отношению к ребенку. Первый случай не забывается. У меня это был десятилетний мальчик со сломанным носом, которого привела мать. Она пыталась убедить нас, что он просто упал, но что-то в его поведении возбуждало подозрения. Мы оставили его в больнице до приезда социального работника, и тогда он наконец признался, что отчим ударил его по лицу за то, что мальчик случайно разлил пиво. Я несколько недель все время придумывала повод позвонить ему и проверить, как у него дела, потом моя начальница заставила меня прекратить. У меня не было выбора, оставалось смириться. Наверное, Кристоферу понадобится еще больше времени, чтобы отпустить Джейни.