Люси Сорью – Страна василисков (страница 37)

— Ну, помню. — пробормотала Фудзисаки. — И какое отношение он имеет к убийце?

— Его угнали в Дэдзиме, помнишь? — спросил я. — Единственное проишествие за всю ночь… да ещё и машину хватились только на утро и целые сутки не могли найти. Сколько обычно летают угонщики люфтмобилей?

— Хорошие? Минут тридцать. — машинально ответила Фудзисаки. — Пока их не догонят…

— А наш убийца регулярно отключает камеры наблюдения и подделывает записи. — напомнил я. — Либо сам, либо — у него есть хорошая группа поддержки. Что им стоит точно так же угнать люфтмобиль?

— Тогда нам надо и сам люфтмобиль посмотреть. — хмыкнула Жюстина. — И это что, единственная наша зацепка?

— Не единственная. — ответил я. — Но знаешь… кажется, мне надо поговорить с Ямагатой.

— Если поймаешь. — пожала плечами Фудзисаки. — Кто за штурвалом?

Я призадумался. Мы уже дошли до середины площади, и за время нашего отсутствия оцепление ничуть не уменьшилось в размерах. Скорее наоборот.

— Моя очередь. — ответил я и пошёл дальше.

Мы забрались в машину, переключив прозрачность у лобового стекла обратно, и я запустил турбину, оставив её выходить на режим. Побарабанил пальцами по штурвалу — чёрному с серебряным и с синим шилдиком «Кордонье» наверху. Фудзисаки тем временем устроилась поудобнее на переднем сидении.

— Посмотри-ка. — вдруг сказала она, и я поднял глаза от штурвала.

На площадь опускался люфтмобиль. Работающий подъёмный вентилятор разгонял во все стороны волны горячего воздуха и пыли. Он был достаточно низко, чтобы я мог разглядеть характерные обводы корпуса и шильдик на носу — точь-в-точь такой же, как на штурвале «Муракумо». Тоже машина «Кордонье», но более новая модель — «Накацукаса», медно-рыжая, блестящая даже под пасмурным небом Титана-Орбитального.

Хорошая машина, про себя добавил я. Тем необычнее, что она садилась прямо посреди площади.

«Накацукаса» выставила шасси и, качнувшись, опустилась на них; вихри, поднимаемые вентилятором, улеглись, и дверца салона откинулась вверх.

Наружу из салона показалась женщина в длинном чёрном плаще: высокая, длинноногая, с чёрными волосами, спадавшими на спину. Она выпрямилась, обернулась, и я обомлел.

На меня смотрели золотые глаза той незнакомки, что окликнула меня два дня назад, в Порту. Вздрогнули и замерли пряди, обрамлявшие лицо.

— Штайнер? — спросила Фудзисаки. — Что-то не так?

Золотые глаза пристально смотрели на меня — словно их обладательница точно знала, где я: в обыкновенном полицейском люфтмобиле, за тонированным стеклом… Наконец, незнакомка отвернулась и зашагала к полицейскому оцеплению; плащ рванулся за её спиной, точь-в-точь, как и мой собственный. К моему удивлению, патрульные расступились перед ней, и незнакомка прошла внутрь оцепления, ко Дворцу. Шеренга патрульных сомкнулась за её спиной.

— Штайнер? — повторила Фудзисаки.

Я помотал головой. Кто она? Почему её так просто впустили за оцепление?

И откуда ей было знать, что я здесь?

— …Ничего. — пробормотал я, прекрасно осознавая, как фальшиво это звучит. — Полетели.

Фудзисаки пристально посмотрела на меня, но не проронила ни слова.

— Штайнер? — наконец ответила на вызов Ямагата; до этого мне пришлось прождать несколько минут. В приличном обществе это было бы неслыханным faux pas, но мы, к счастью, были не в приличном обществе. — В чём дело?

— Привет, Тиэко. — укоризненно произнёс я. — Я не отвлекаю?

— Отвлекаешь. — сухо сказала Ямагата. Я нахмурился: чем это Ямагата могла быть настолько занята, что не могла даже прерваться поговорить? Обычно она так делает постоянно. — Чего тебе?

— Твоей помощи. — сухо ответил я. — Мне для расследования нужно.

— О, великие боги… — протянула Ямагата. — Не могу я. Занята. Потом поговорим.

— Чем ты так… — начал было я, но ответом мне была тишина: Ямагата уже сбросила вызов. — А, ладно.

— Что там? — спросила, обернувшись, Жюстина; пока я звонил, она облокотилась на борт «Муракумо», скрестив руки под грудью. Из левого рукава макинтоша, поблёскивая, выглядывала Линза.

— Занята, говорит. — отмахнулся я. — Настолько, что даже поговорить не может…

— Ямагата? Не может поговорить? — переспросила Фудзисаки и покачала головой. — Там Сатурн ещё не сошёл с орбиты, случаем?

— Или это что-то важное. — заметил я. — Действительно очень важное. Пошли, что ли, навестим Маршан?

— А она хоть кофе нас угостит? — поинтересовалась Фудзисаки.

— Маршан? — спросил я. — Вряд ли. Но попробовать стоит.

В подвале нас ожидал сюрприз: двое патрульных, дежуривших у дверей морга. Я удивлённо остановился на середине шага: морг, конечно, специфическое место (одна Маршан чего стоит!), но не настолько же, чтобы выставлять у него охрану!

— Это что-то новенькое. — пробормотала Фудзисаки.

— Сейчас узнаем. — пообещал я и двинулся к патрульным. Те слегка обернулись в мою сторону. Я двинул рукой, извлекая из рукава Линзу.

К моему удивлению, они не обратили на неё внимания.

— Инспектор Штайнер! — представился я, чуть повысив голос. — Что здесь произошло?

— Прошу прощения, господин инспектор, — ровным голосом произнесла одна из патрульных, — но доступ в морг запрещён всем, кроме непосредственно работников морга.

— Почему? — повторил я. — Что произошло?

— Я не уполномочена сообщать детали. — всё так же ровно произнесла она. Я шагнул вперед, к дверям; патрульные сдвинулись, загородив мне дорогу.

Это было уже нечто из ряда вон выходящее.

— Послушайте, сержант, — стараясь говорить как можно спокойнее, произнёс я. Бросил взгляд на погоны патрульной — старший сержант, почти угадал. — У нас расследование. Там лежат трупы, относящиеся к расследованию. Мы можем войти?

— Прошу прощения, господин инспектор, — повторила сержант, — но доступ в морг запрещён.

— Да всех богов ради, позовите инспектора Маршан, если уж вы мне не верите! — не выдержал я.

— Прошу прощения, — в третий раз повторила патрульная, — но я не имею права покидать свой пост. Я также не имею права пропускать кого-либо, кроме работников морга.

— Да почему? — потребовал я.

— У меня приказ. — ответила сержант и замолчала. Я в замешательстве отступил на шаг. Что они сторожат, труп гайдзина? Но тогда не было бы причин никого не впускать, в Цитадель и пройти-то нельзя без удостоверения… или хотя бы пропуска…

Я похолодел. Они сторожат труп Сэкигахары. И Вишневецкой, заодно: это единственное объяснение. Но почему?

Оцепление вокруг Дворца собраний — со щитами, шлемами и слезоточивым газом, только что бронетехнику не пригнали. А теперь — здесь. Создавалось впечатление, будто бы кто-то наверху (Мэгурэ?) ни с того, ни с сего начали принимать дело Вишневецкой — Вишневецкой-Сэкигахары — всерьёз.

Почему? Что случилось?

— Штайнер? — окликнул меня знакомый голос, и я обернулся: дверь в лабораторию приоткрылась, и оттуда выглянула старший криминалист Моритани. Её очки поблёскивали в свете ламп под потолком.

— Моритани? — переспросил я и развернулся на каблуках. — Замечательно! Ты, случаем, Маршан нигде не видела?

Вместо ответа Моритани уставился на меня. Я недоумённо моргнул и переглянулся с Фудзисаки; она с удивлённым видом помотала головой. Было впечатление, что мы единственные не понимаем чего-то.

Чего-то важного.

— Заходите давайте. — нарушила затянувшуюся паузу Моритани. — Неудобно тут объяснять.

— Да ты, Штайнер, легок на помине! — объявила Моритани, стоило нам с Фудзисаки зайти внутрь лаборатории. Дверь тихо закрылась у нас за спиной. — А я только думала, куда же ты запропастился сегодняшним утром… Да, кстати, Маршан здесь нет. У неё выходной.

— Выходной? — переспросил я, проходя вглубь лаборатории. — Посреди недели?

— Ой, я тебя умоляю, — отмахнулась Моритани, усаживаясь в кресло у себя за столом, заставленным бумагами и кофейными кружками. Между ними Моритани пристроила свои ноги в чёрных туфлях; в опасной близости от правой туфли оказалась чашка с целующимися школьницами. — У Головачёвой тоже сегодня выходной, и тоже посреди недели, а Редлера я сама туда отфутболила — в его возрасте мальчики должны много спать с девочками, а не сидеть за монитором… Кстати. — прервалась она, многозначительно подняв палец, — что это вы за очки вчера принесли?

— Когда мы вчера приходили, тебя даже на месте не было. — укоризненно добавила Фудзисаки. — Милая, кстати, чашечка.

— Смейся-смейся… — протянула Моритани, снимая ноги со стола и убирая пресловутую чашку. — А раз уж мы об этом, то вчера у меня — опять-таки — тоже был выходной. И — опять-таки — раз уж мы об этом, кто-то хочет кофе?

— Хотим, конечно! — оживилась Жюстина.

— Замечательно! — просияла Моритани. — Там кофейник. — она неопределенно помахала рукой в воздухе. — Где-то. Был.