Люси Скоур – То, что мы оставили позади (страница 17)

— Неа. Чтение — это просто хобби. Я получу стипендию по софтболу и буду изучать спортивную медицину, — я всё распланировала. Тренер называл меня «агрессивно энтузиастичным питчером».

— Правда? — спросил он.

— Думаешь, я не справлюсь?

— Просто хорошо, наверное, знать, чем ты хочешь заниматься.

— Ты почти перешёл в двенадцатый класс, — заметила я. — В какой колледж будешь поступать? На какую специальность?

Он пожал плечами, затем вздрогнул и машинально потёр руку.

— Пока что не знаю.

Я нахмурилась.

— Ну, а кем ты хочешь стать?

— Богачом.

Похоже, он говорил всерьёз. И не в манере дерзкого подростка, которому надоело отвечать на вопросы тети Элис о том, кем он хочет быть, когда вырастет.

— Ээ, окей. И как ты этого добьёшься? — спросила я.

— Найду способ.

Я была разочарована. У парня вроде Люсьена должны быть большие и конкретные мечты. Он должен изобретать инновационные слуховые аппараты для младенцев или, может, открыть крутую стоматологическую клинику, как моя мама. Чёрт, да даже стремиться быть профессиональным футболистом — это лучше, чем ничего.

— Слоан! Ужин, — позвала моя мама с первого этажа.

Блин-блинский-блин.

— Ээ, ладно! — крикнула я.

— Видимо, мне пора, — сказал Люсьен.

Я не хотела, чтобы он уходил. Но я также не хотела, чтобы мои родители знали, что очень горячий футболист забрался по дереву в мою спальню. На случай, если он сделает это ещё раз, и тогда я буду помывшейся и одетой в пижаму под цвет блеска для губ.

— Спроси у мальчика, который забрался к тебе в окно, хочет ли он остаться на ужин. У нас сегодня мясной рулет, — прокричала мама приглашение.

— О Господи, — пробормотала я пристыженно, уткнувшись лицом в ладони.

Я взглянула на Люсьена, и он улыбнулся. Полноценной, широкой, подкашивающей колени и вызывающей бабочки в животе улыбкой.

— Спасибо, миссис Уолтон, но мне надо возвращаться домой, — крикнул он в ответ.

— Можешь воспользоваться входной дверью, — проорала мама.

Я поморщилась.

— Пожалуй, тебе стоит так и сделать. Иначе они просто поднимутся сюда.

— Окей, — сказал он, как будто не беспокоясь из-за моего унижения.

Расправив плечи, я вывела нас из моей спальни и вниз по лестнице, не зная, с какой именно реакцией сейчас столкнусь. Вступаться за права женщин — это одно в глазах моих родителей. А украдкой проводить мальчиков в спальню — это уже совершенно другой вид бунта.

Мои родители встретили нас у основания лестницы. Папа был одет в старомодный бежевый свитер, слишком совпадавший по цвету с брюками хаки. Мама до сих пор была в медицинском костюме после работы. Оба держали по бокалу вина.

— Мам, пап, это Люсьен. Он, ээ, помог мне с домашкой по тригонометрии, — сказала я, неловко представляя их.

— Приятно познакомиться, мистер и миссис Уолтон, — сказал Люсьен, пожимая им руки как взрослый. Мне внезапно представилось, как он проводит совещания в своём дорогом костюме, с серьёзным лицом и крепким рукопожатием. Может, «богач» не такая уж отстойная цель.

— Приятно наконец-то официально познакомиться с тобой, Люсьен, — сказала мама, бросая на меня взгляд «мы обсудим это позже».

— Тебе здесь всегда рады, особенно если это не даст Слоан швырять в стену учебники математики, — сказал папа.

Я смущённо подогнула пальцы на ногах.

— Пап, — зашипела я.

Он протянул руку и взъерошил мне волосы. Я продолжала умирать от фатального и неизлечимого позора.

— Ты уверен, что не можешь остаться на ужин? — предложила мама.

Люсьен поколебался буквально на долю секунды, и мои родители набросились на него как бульдоги на арахисовое масло.

— Присоединяйся к нам, — настаивал папа. — Карен делает отменный мясной рулет, а я приготовил печёный картофель с соусом из сметаны и редиса.

Люсьен покосился на меня, затем на свои ноги и кивнул.

— Ээ, если вы точно не возражаете?

— Ни капельки, — настаивала мама, направляя нас к кухонному островку, где были расставлены тарелки.

О Господи. Я буду ужинать с Люсьеном Роллинсом. Еёеейй!

И с моими родителями. Буууу!

Это определённо не свидание, если присутствуют дуэньи-наблюдатели. По крайней мере, не в этом веке.

— Идёмте, вы оба, — сказала мама, показывая дорогу. — Можете сервировать стол.

— У тебя классные родители, — сказал Люсьен, когда я закрыла за нами дверь. В прохладном вечернем воздухе витал лёгкий запах вишнёвого цвета.

— И смущающие, — сказала я, содрогаясь от тем разговора. — Тебе правда не обязательно на выходных помогать папе доставать летние украшения со стропил в гараже.

Мой папа, с ростом 170 см и боязнью лестниц, пришёл в восторг от роста Люсьена. Моя мама пришла в восторг от его видимой неспособности отказать.

— Я не возражаю, — сказал он, засовывая руки в карманы.

— Не допускай, чтобы они это услышали, иначе мама заставит тебя таскать коробки с документами в её офисе, а папа заставит обрезать высокие ветки во дворе.

— У вас отличный дом, — сказал Люсьен. Это прозвучало почти как обвинение.

— Я бы сказала «спасибо», но моих заслуг тут нет.

— Мой отстойный, — сказал он, мотнув подбородком в сторону соседнего дома, маленького, двухэтажного и бежевого. Я заметила, что отец Люсьена до сих пор не вернулся.

— Может, ты был бы лучшего мнения о нём, если бы подстриг газон? — услужливо подсказала я.

Он посмотрел на меня, снова развеселившись.

— Едва ли от этого станет лучше.

Я скрестила руки на груди, чтобы прогнать вечернюю прохладу.

— Как знать. Иногда если навести внешнюю красоту, то и внутри станет лучше.

Это как в те разы, когда я просыпалась достаточно рано, чтобы найти время на тушь и помаду. Яркие губы и длинные ресницы помогали мне почувствовать себя более красивой и более собранной версией себя.

— Посмотрим, — сказал он. — Спасибо за ужин. Мне пора возвращаться и делать свою домашнюю работу.

Он попятился.

Отчаянно желая получить ещё одну минуту с ним, мой мозг быстро перебирал варианты.

— Эй! Мне ненавистно быть такой девушкой, но ты до сих пор не извинился за камень, — заметила я.

Он сверкнул той лёгкой полуулыбкой, стоя одной ногой на крыльце, второй на верхней ступени.