Люси Кук – Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных (страница 68)
Марлен Зук, профессор эволюционной биологии в Университете Миннесоты, предостерегала от использования неподходящих модельных систем и выступала за разнообразие как с точки зрения диких и подневольных образцов, так и с точки зрения диапазона используемых видов. Она утверждает, что если бы мы исходили из этих принципов, мы бы никогда не выбрали плодовых мушек в качестве основы для исследований полового отбора и что их причуды способствовали предвзятости доказательств. Она предупредила, что «таксономический шовинизм» вполне реален и означает, что определенные группы животных, а именно насекомые и птицы, которые либо харизматичны, либо удобны, доминируют в исследованиях полового отбора, сглаживая естественное разнообразие. Что особенно парадоксально для эволюционной биологии с присущим ей интересом к изменчивости.
Нам также необходимо разнообразие в людях, занимающихся наукой. Правила эволюционной биологии были разработаны не просто мужчинами, но еще и белыми людьми из высшего класса западных постиндустриальных обществ. Если над исследовательскими проектами будут вместе работать представители разных полов, половых предпочтений, гендеров, цвета кожи, классов, культур, способностей и возрастов, это поможет избавиться от предубеждений всех видов, будь то сексистские, географические, гетеронормативные, расистские или любые другие. Нам нужно активнее привлекать эти голоса и поощрять их оставаться. Недавнее исследование показало, что ЛГБТК в STEM [62] по-прежнему статистически недостаточно представлены: они сталкиваются с неблагоприятной средой и уходят с угрожающей скоростью. И женщинам, несмотря на десятилетия феминизма, по-прежнему приходится бороться за равные возможности, когда дело доходит до продвижения по службе и финансирования исследований. Устаревшая пропаганда гендерного неравенства и врожденных способностей к науке продолжает преследовать женщин-ученых, несмотря на ее поразительную нелегитимность.
Викторианская эпоха была посвящена наведению порядка в мире природы путем создания правил, отражающих культурные нормы. Последнее поколение эволюционных биологов учится тому, как охватить хаос индивидуальной гибкости, пластичности развития и безграничных возможностей природного мира. Многие не только мыслят за пределами этих викторианских рамок, но и выясняют, как навсегда избавиться от маски теории.
В последние пять-десять лет наблюдается шквал критического самоанализа. Метаанализ и обзоры работ по эволюционной биологии показали ту коварную предвзятость, что скрывается в разработке и практике экспериментов, и дали рекомендации по ее устранению.
Анализ почти трехсот эволюционных и экологических исследований с 1970 по 2012 год показал, что более половины из них не раскрыли полную информацию о результатах экспериментов и статистических данных. Размеры выборки часто были слишком малы, чтобы предоставить результат, который можно было бы отделить от случайности, при этом результаты сообщались как значимые. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что сомнительная исследовательская практика достаточно распространена, чтобы вызывать беспокойство. Ханна Фрейзер, эколог из Мельбурнского университета, опросила более восьмисот экологов и биологов-эволюционистов, и многие из них признали по крайней мере один случай получения статистически значимых результатов путем использования гибкого правила остановки (когда данные собираются до достижения нужного результата) или изменения гипотезы, чтобы те соответствовали их результатам. Самыми злостными нарушителями были ученые среднего и старшего звена, которым уж точно следовало быть осмотрительнее.
Эти тревожные результаты указывают на необходимость критической оценки существующей работы и срочного тиражирования ключевых исследований – как Говати сделала с исследованием Бейтмана. Репликация может быть краеугольным камнем науки, но, возможно, эти исследования трудно финансировать и они кажутся менее привлекательными для профессионального ученого, поскольку не связаны с оригинальной работой. Финансирующие организации и редакторы научных публикаций должны быть готовы помочь преодолеть эту стигматизацию.
Но, несмотря на все сказанное, у меня есть надежда.
Написание этой книги стало освобождающим опытом. Я больше не чувствую себя жалкой неудачницей. Самкам не суждено быть пассивными и застенчивыми, эдакими эволюционно запоздалыми созданиями, которые только и ждут, чтобы самцы доминировали над ними. Мы можем быть сильными, даже если физически слабее. Я никогда не забуду, как плыла на крошечной лодке у побережья штата Вашингтон и как была тронута удивительным присутствием социально ориентированной и необычайно чуткой косатки в менопаузе. Она показала мне, как сила может прийти через мудрость и возраст – история, которую я считаю очень глубокой.
Сила также может прийти от общения с другими женщинами. Солидарность самок бонобо очень вдохновляет. Я отнюдь не о том, чтобы мы все начали заниматься друг с другом сексом, но есть уроки, которые можно извлечь из их мирного общества. И матриархи бонобо, и косатки демонстрируют, что доминирование и лидерство – совершенно разные вещи. Одно не обязательно следует из другого, и они могут даже сосуществовать.
Но я думаю, что именно переходные рыбы-анемоны больше всего потрясли мой мир. Они заставили меня самым радикальным образом задуматься о своем поле и подвергнуть сомнению основные предположения о том, как он определяется. Это было одновременно дискомфортно и волнующе. То, что биологический пол на самом деле представляет собой целый спектр и что все полы являются продуктом в основном одних и тех же генов, одних и тех же гормонов и одного и того же мозга, стало величайшим открытием. Это заставило меня изменить свою точку зрения, признать собственные культурные предубеждения и попытаться изгнать любые сохраняющиеся гетеронормативные предположения о взаимосвязи между полом, половой идентичностью, половым поведением и половыми предпочтениями. Свобода мысли, которую сложно поддерживать, но которая дает мне силы благодаря безграничным возможностям женского опыта.
Во время этого интеллектуального путешествия я разговаривала со многими молодыми учеными всех полов и гендеров, которые также вселяют в меня надежду. Их поколение кажется гораздо более настроенным на то, чтобы бросить вызов давним бинарным представлениям о поле. Они громко заявляют о разнообразии и прозрачности практик, которые наконец навсегда смогут снять маску с теории. Это вряд ли произойдет в ближайшем будущем, поскольку, как заметила американская писательница и ученая Энн Фаусто-Стерлинг, «биология – это политика всеми способами, кроме основного». Теории, придуманные пожилыми белыми мужчинами-сексистами, больше всего выгодны пожилым белым мужчинам-политикам-сексистам. Борьба за биологическую правду имеет решающее значение, если мы хотим создать более инклюзивное общество, которое сможет работать сообща, чтобы защитить будущее нашей планеты и всего, что на ней живет.
Благодарности
Ни одна книга не дается легко, но с этими
Исследование для этой книги было монументальным, и я в долгу перед многими блестящими умами, которые подавали мне руку, пока мы взбирались на эту мозговую гору. Основа была заложена некоторыми суперумными молодыми учеными: Энн Хилборн, Адриана Лоу и Мриналини Эркенсвик Уотса помогли мне начать с ключевых идей и выводов. Затем прилежная Дженни Исли стала моей правой рукой в гуще событий. Огромная благодарность моим академическим читателям Келси Льюис (научный сотрудник, занимающийся феминистской биологией в Университете Висконсина-Мэдисон) и Якобу Бро-Йоргенсену (старший преподаватель эволюции и поведения животных в Ливерпульском университете) – их подробные комментарии к каждому проекту были бесценны.
Моя глубочайшая благодарность ученым, чьи новаторские исследования легли в основу этой книги. Я в восторге от всех вас и очень благодарна за то, что уделили свое драгоценное время, чтобы ответить на мои многочисленные вопросы и терпеливо объяснить свои научные воззрения, часто не по одному разу. Я польщена вашей щедростью, честностью и доверием в равной мере. В частности, благодарю Дэвида Крюса и Пэтти Говати, которые отвечали на мои вопросы больше, чем другие, и болтали со мной так часто, что я почувствовала, что мы стали друзьями.
Особая благодарность тем ученым, у которых хватило смелости позволить мне присоединиться к ним в полевых условиях, дома или в лаборатории: Ребекке Льюис и Андреа Баден за паспорт для визита к мадагаскарскому лемуру, Гейл Патричелли и Эрику Тимстре за шоу шалфейных тетеревов, Эми Пэриш за то, что познакомила меня с Лореттой, Крису Фолксу за то, что позволил мне потрогать голого землекопа, Патрисии Бреннан за бесконечные резиновые влагалища, Деборе Джайлс за то, что научила меня вылавливать китовый помет, Молли Каммингс за джин и суровую рыбу, Эмбер Райт за ящериц, появившихся в последнюю минуту, Линдси Янг за удивительных альбатросов и Джоан Раффгарден за пикантные блюда и провокационную беседу. И последнее, но не менее важное: спасибо потрясающей и сильной Саре Блаффер Хрди, которая тепло приветствовала меня при встрече и испекла особый пирог «Стервятник» и великодушно сопровождала меня с самого начала этого грандиозного путешествия. Я в огромном долгу перед вами на очень многих уровнях.