Люси Кук – Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных (страница 43)
Эта крайняя форма кооперативного разведения, включающая столь четкое разделение репродуктивного труда между заводчиками и бесплодными рабочими кастами, известна как эусоциальность – от греческого eu, что означает «хороший». Хотя это еще один очень субъективный термин, поскольку, по правде говоря, эта форма по-настоящему «хороша» только для одной особи: Ее Королевской Репродуктивности. Остальные несколько миллионов термитов в колонии, кроме короля, становятся стерильными и содержатся в низших кастах, проглатывая феромоны, выделяемые королевским анусом, и все это внезапно выставляет британскую монархию в лучшем свете.
Эусоциальность – чуждый нам образ жизни, который бросает вызов философским идеям личности и служит источником вдохновения для авторов бесчисленных научно-фантастических антиутопий. В публикациях сообщалось, что диктатура в
Встреча с голым землекопом была первой в моем списке животных с тех самых пор, как… ну, вообще-то, всегда. Но найти единственное в мире эусоциальное млекопитающее не так-то просто. Начнем с того, что они проводят всю жизнь под землей, где обитают, подобно термитам, колониями до трехсот особей в обширных туннелях длиной около нескольких километров под засушливыми лугами Эфиопии, Сомали и Кении. Такое мрачное, вызывающее клаустрофобию существование означает, что эволюция избавила их от некоторых излишеств, таких как зрение и мех, которые не нужны для выполнения поставленной задачи, а именно неустанной добычи съедобных клубней растений. Их трудно найти в пустынях Восточной Африки, но именно это определяет потребность голых землекопов в сотрудничестве – колония может перемещать 4,4 тонны почвы в год в отчаянных поисках пищи.
Голые землекопы редко, если вообще когда-либо, отваживаются выходить на поверхность, что, возможно, и мудро. Как и Калахари, их уголок Африки к югу от Сахары крайне негостеприимен. Свирепое экваториальное солнце поджарило бы голого землекопа за считаные минуты. Эта территория также является очагом бандитизма и терроризма, причем не столько для голых землекопов, сколько для их исследователей: мне сказали, что по крайней мере один изучающий голых землекопов ученый пропал без вести в полевых условиях и так и не был найден.
Каждый раз, когда я посещала Кению, я искала похожие на вулканы кротовые норы среди обожженной красной земли – единственное наземное свидетельство их тайных лабиринтов. Когда я в конце концов наткнулась на свою первую колонию, она находилась не в африканских пустошах, а в очень горячем ящике в Восточном Лондоне. Доктор Крис Фолкс, ведущий специалист по голым землекопам, содержит колонию голых землекопов для исследования в Колледже Королевы Марии Лондонского университета. Оказывается, они находятся там уже почти тридцать лет, на верхнем этаже зоологического факультета – всего в двух шагах от моего дома.
Моя долгожданная встреча с голым землекопом могла бы получить приз за самую сюрреалистическую встречу с животными, которая у меня когда-либо была. В Лондоне свирепствовал COVID‐19, и Фолкс встретил меня в маске голого землекопа, после чего мы пробежали семь лестничных пролетов, прежде чем он завел меня в маленькую душную комнату, где пахло сладкими дрожжами. Там он создал точную копию подземной жизни голых землекопов в пустыне, используя коробки Tupperware и кучу прозрачных пластиковых трубок, скрепленных скотчем и расставленных на полудюжине широких полок. Это определенно напоминало идеи Хита Робинсона,[36] но тем не менее позволило Фолксу и его исследовательской группе наблюдать за тайной социальной жизнью животного в попытке расшифровать ее.
Вдоль трубок, словно по какой-то фабричной производственной линии, сновало нечто похожее на сотни сырых сосисок на ножках. Голые землекопы – действительно исключительные на вид существа, которые регулярно возглавляют списки самых уродливых животных. Их латинское название,
Мордочку голого землекопа могла бы полюбить только его мать, если бы только мать, о которой идет речь, не была очень воинственной деспотической королевой, не любящей никого. Их морщинистое розовое тельце действительно удивительно фаллическое, а из кончика шлемообразной головы торчат две пары ужасающе длинных желтых зубов. Они особенно заметны, так как губы голого землекопа закрываются за их постоянно растущими скрежещущими зубами, чтобы они не подавились почвой, когда используют их для рытья. С двумя черными точками, представляющими их бесполезные глаза, и отсутствием внешних ушей в целом землекопы действительно напоминают «Джонсона-из-ада», что несколько иронично для вида, у которого доминируют самки.
Фолкс запустил руку в одну из коробок для ланча, выудил саблезубую сосиску за короткий лысый хвост и протянул ее мне. Кожа голого землекопа была эластичной и невероятно мягкой. Фолкс объяснил, что это помогает уменьшить ущерб от абразивной эксплуатации туннеля. Голые землекопы вырабатывают новый тип гиалуроновой кислоты – ту самую интерстициальную липкость, которую вы найдете в дорогих кремах для лица, обещающих вечную молодость. Это делает их кожу особенно эластичной, и в качестве дополнительного бонуса это также может быть причиной того, что они не болеют раком.
Голые землекопы – настоящее научное чудо. Единственное в мире хладнокровное млекопитающее, по-видимому, невосприимчивое к раку, способное прожить восемнадцать минут без кислорода и не чувствующее боли.
Эти почти неубиваемые грызуны могут жить более тридцати лет – в восемь раз дольше, чем можно было бы ожидать от животного их размера. Все это сделало их особенно интересными для лабораторий в Силиконовой долине, где ищут источник вечной молодости, но на самом деле у голых землекопов все это адаптация к незавидной экстремальной подземной жизни.
Фолкс провел последние тридцать лет, исследуя эусоциальное общество голых землекопов. Колониями управляет одна королева, которая занимается всем размножением с одним-тремя отобранными самцами. Четыре-пять раз в год она рожает около дюжины детенышей, хотя может родить и гораздо больше – в одном помете было зарегистрировано двадцать семь особей. Несмотря на то что детеныши рождаются явно внутриутробными – ярко-красные желейные бобы с прозрачной студенистой кожей, – это экстраординарный результат. Чтобы выдать такое количество детенышей, тело королевы может сильно раздуться, как у термита. Подобно королеве общественных насекомых, королева голых землекопов также живет в десять раз дольше, чем рабочие колонии, но без возрастного снижения ее фертильности, что позволяет ей оставлять необычайно большое генетическое наследие в течение ее аномально долгой репродуктивной жизни. Одна легендарная королева вырастила более девятисот детенышей за двадцать четыре документально подтвержденных года.
За исключением избранника королевы, остальные члены колонии исполняют роль рабочих или солдат. Фолкс говорит мне, что, в отличие от социальных насекомых, роли подчиненных голых землекопов жестко не запрограммированы. Более крупные голые землекопы, как правило, берут на себя роль солдата для защиты от вторжения чужеродных кротовых крыс или хищников вроде змей, в то время как более мелкие являются рабочими и проводят свои дни, выкапывая клубни, подметая туннели своими щетинистыми маленькими задними лапками, ухаживая за детенышами или убирая туалетную комнату. Похоже, что голые землекопы необычайно щепетильны в отношении своих отходов. По словам Фолкса, у них есть характер, и некоторые, похоже, предпочитают определенные обязанности. Это и к лучшему, поскольку, если они не вырастут до королевы или лучшего самца-осеменителя, эти особи пожертвуют всей своей жизнью только для того, чтобы сохранить колонию.
«99,99 % колонии никогда не будут размножаться», – сказал мне Фолкс. В отличие от сурикатов, подчиненные голые землекопы не нарушают запрет на размножение посредством тайных совокуплений. Они просто не могут. Королева положила конец любым представлениям о родительстве, подавляя их половое развитие. Как самцы, так и самки-подчиненные навсегда остаются в состоянии, предшествующем половому созреванию. У них даже не развиваются гениталии, как у взрослых особей. Таким образом, в этой эусоциальной системе спаривание у подчиненных полностью отсутствует. В результате, по словам Фолкса, неразмножающиеся касты невозможно отличить друг от друга в половом плане. Они носятся по колонии, подобно унисекс-массе, выполняющей приказы королевы.