Люси Кук – Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных (страница 21)

Неужели Бейтман во всем ошибался? Может, и нет. Анизогамия, возможно, изменила эволюционные игры у определенных видов, но это не объясняет всего, что происходит с половыми ролями. Гаметы, различающиеся по размеру, являются лишь одним из многих факторов, влияющих на затраты и выгоды различных стратегий. Бейтман рассматривал половые роли как фиксированные: разборчивые и пассивные самки и неразборчивые и агрессивные самцы. Но картина, которая сейчас вырисовывается, такова, что половые роли не только более изменчивы, но и более гибки и подвижны, чем считалось ранее. Социальные, экологические и климатические факторы и даже случайные события – все это способно формировать природу этих ролей. Например, у многих видов сверчков доступность пищи может привести к смене половых ролей на всю жизнь, делая привередливых самок конкурентоспособными и заставляя расточительных самцов быть разборчивыми, если продовольствия мало.

Во всем животном мире самки устроили побег из поместья Playboy [20] и ведут раскрепощенную жизнь на благо себе и своему потомству, не испытывая при этом никакого стыда. Половые стереотипы Дарвина, возможно, были психологически идеальны для поколений ученых-мужчин, но сегодня они свергнуты армией самоуверенных самок соловьев, гульманов и дрозофил, а также интеллектуально уверенных самок, которые их изучают.

Самки всех видов выходят из тени, отбрасываемой жесткой парадигмой Бейтмана, и раскрывают множество половых стратегий, которые расширяют, а не ограничивают дарвиновскую концепцию полового отбора. В следующей главе мы встретимся с некоторыми ненасытными самками, чьи половые аппетиты убили всю романтику в совокуплениях и показали, что в основе отношений часто лежит не сотрудничество, а конфликт.

Глава 4

Пятьдесят способов съесть своего любовника: загадка полового каннибализма

Кто способен постичь разум паука?

Игра в соблазнение у многих самцов получается довольна неуклюжей. Ставки высоки, как и уязвимость ухажера. Для обеспечения успеха необходимы время, правильная техника и определенная доля наглости. Но когда объект вашего желания – свирепый хищник, который на завтрак пожирает существ, похожих на вас, поиск партнера превращается в танец со смертью.

Это особенно точное сравнение в случае самца золотого паука-кругопряда (Nephila pilipes). Самка – Голиаф для своего Давида-самца: примерно в 125 раз больше его массы и вооружена огромными клыками, которые выделяют мощный яд. Чтобы соблазнить самку, самец должен осторожно пересечь ее огромную паутину – череду растяжек, предназначенных для восприятия и передачи малейших вибраций, затем вскарабкаться на борт ее гигантского тела и совокупиться, и все это чрезвычайно аккуратно, чтобы не пробудить чуткий атакующий инстинкт самки. Шансы самца пройти все половые хитросплетения с сохранением жизни и конечностей в лучшем случае невелики. Для самца золотого паука-кругопряда половая неудача принимает форму ужасающей гибели: потенциальная любовница буквально высасывает из него жизнь за считаные минуты, прежде чем швырнуть его высохшую тушку вниз на растущую кучу несостоявшихся поклонников.

Известие о таком шокирующем поведении самок не ускользнуло от внимания Дарвина, хотя его отношение к этому ужасу весьма эвфемистично. В «Происхождении человека» он подробно описывает, что самец паука часто меньше самки, «иногда в необычайной степени», и должен быть чрезвычайно осторожен в своих «заигрываниях», поскольку самка часто «доводит свою застенчивость до опасной степени», что, я полагаю, является лишь одним из способов интерпретировать ее поведение.

В своем андроцентрическом отчете Дарвин в конце концов осмеливается изложить это, отметив, как коллега-зоолог по имени Де Гир видел самца, которого «в разгар подготовительных ласк схватил объект его внимания, окутал паутиной, а затем сожрал» – зрелище, которое, как он добавляет, «преисполнило его ужасом и негодованием».

Склонность самки паука объединять ужин и свидание в одно была оскорбительной для мужчин-зоологов Викторианской эпохи сразу по нескольким пунктам. Самка, которая отклонилась от пассивного, застенчивого и моногамного шаблона, оказавшаяся порочной, неразборчивой в связях и, несомненно, доминирующей. Еще она представляла собой нечто вроде эволюционной головоломки. Если смысл жизни состоит в том, чтобы передать свои гены следующему поколению, то поедание своего потенциального полового партнера вместо того, чтобы спариваться с ним, кажется довольно неадаптивным. Тем не менее половой каннибализм распространен среди пауков всех видов, наряду с множеством других беспозвоночных, от скорпионов до голожаберных моллюсков и осьминогов. Самым известным, вероятно, является богомол, «роковая женщина», которая обезглавливает самца и пожирает его голову, в то время как его безголовое тельце отважно продолжает свои движения. Такое поведение побудило поколения зоологов предполагать, что голову потеряла сама эволюция.

«Если бы самцу паука не нужно было спариваться с самкой, он бы наверняка ее избегал», – объяснил мне Дейв Кларк, главный надзиратель за беспозвоночными в Лондонском зоопарке.

Он знает, о чем говорит. Кларк руководит проходной выставкой пауков в зоопарке: там можно свободно пройтись среди огромных паутин и сделать селфи с золотым пауком-кругопрядом, находящимся в центре своей паутины. Я бывала там много раз, но, пока Кларк не провел меня по этой выставке, понятия не имела, что большие пауки посреди паутины – всегда самки. Самцы же как правило, заросшие сорняками странствующие существа, у которых мало времени для плетения паутины или даже охоты, а их клыки и мешочки с ядом обычно ничтожно малы по сравнению с теми, что у самок. Самка паука обладает более токсичным ядом и плетет более сложные паутины. Эти выдающиеся достижения инженерной мысли становятся их владением: местом для охоты, спаривания и гнездования.

Часть работы Кларка как надзирателя состоит в том, чтобы разводить существ, находящихся на его попечении. За более чем тридцать пять лет работы в Лондонском зоопарке Кларк успешно спарил «практически всех» – от гигантских муравьедов до ушастых медуз. Чтобы достичь этой цели, он должен близко узнавать своих подопечных. «В этом деле всегда присутствует определенная доля вуайеризма», – признался он.

Ответственность Кларка заключается в том, чтобы правильно распределить животные эквиваленты света и музыки для настроения каждого существа. Это легче сказать, чем сделать. Не только большим пандам трудно спариваться в неволе – у каждого вида свои сложности. Но именно пауки вызывают у Кларка наибольшее беспокойство с точки зрения спаривания.

«Это невероятно напряженно. Когда речь заходит о пауках, интересно понять, как у них устроено мышление, но на деле это непостижимо. Начинаешь переживать за самца. Не только по поводу того, собирается он спариваться или нет, но и еще и по поводу его выживания, – объяснил Кларк. – Ставишь себя на его место и чуть ли не на себе ощущаешь этот смертельный удар, когда все идет наперекосяк».

Некоторые из самых драматичных половых контактов, которые наблюдает Кларк, происходят между пауками-птицеедами, находящимися на его попечении. Это титаны мира пауков, ноги которых могут достигать длины в тридцать сантиметров. Помню, как один из них пробежал у меня под ногами, когда я шла по улице в Кэрнсе, в Северном Квинсленде, – совсем как в фильме ужасов восьмидесятых «Рука» – я чуть в обморок не упала. Как следует из их названия, эти пауки изменили традиционный порядок пищевой цепочки и регулярно потребляют птиц или даже грызунов, которые в противном случае сами могли бы счесть более миниатюрного паукообразного вкусной закуской. Разведение таких грандиозных тварей в неволе – гладиаторское мероприятие.

«Это невероятно захватывающее зрелище. Сердце замирает, вероятно, от близости происходящего. У самца есть крючки на передней паре ног, и с их помощью он должен удерживать клыки самки во время спаривания, чтобы она не могла его укусить. Еще это дает самцу наиболее выгодную позицию, чтобы он мог протянуть вперед свои педипальпы и вставить их», – объяснил Кларк.

У самца паука нет пениса. Сперма передается самке с помощью пары лапкообразных придатков, известных как педипальпы, которые расположены по обе стороны от головы. Однако они не связаны с семенниками, поэтому самец должен сначала впрыснуть сперму из своего брюшка в специальную сперм-паутину, которую он потом «закачивает» внутрь (как наполнение водяного пистолета) и хранит в большой бульбе на конце своих педипальп. После этого он наполнен и готов осторожно приблизиться к самке.

Для паучьего спаривания поза очень важна, и у каждого вида есть свой предпочтительный ракурс из Паукосутры.[21] Большинство птицеедов предпочитают «лицом к лицу», хотя один смелый бразильский вид переворачивает самку в миссионерскую позу для облегчения доступа. Самец должен просунуть ногу под брюшко самки, чтобы вставить свои педипальпы в ее двойные генитальные щели, по одной за раз. В случае с пауками-птицеедами все это должно быть сделано одновременно с удерживанием крючками клыков самки.

«Помню спаривание краснокнижных птицеедов (Brachypelma hamorii), от которых у нас была только одна самка и один самец. Как только он занял позицию, она вонзила свой клык прямо в верхнюю часть его тела. На этом все и закончилось, она буквально прибила его к земле сантиметровым клыком, и мы ничего не могли с этим поделать», – признался Кларк.