Люси Кук – Су́чки. Секс, эволюция и феминизм в жизни самок животных (страница 17)
Это были тщательно собранные доказательства того, что самки птиц полностью управляют своей половой судьбой и отцовством своих яиц. Команда Статчбери изо всех сил пыталась опубликовать новаторскую статью. «Все рецензенты писали нам, что мы попросту ошиблись», – сказала она мне.
Рецензенты научных статей анонимны, но учитывая, что в то время в этой области было не менее 80 % мужчин, о половой принадлежности комментаторов нетрудно догадаться. Особенно если учесть обоснования, которые они приводили.
«У нас был рецензент, который написал, что мы “слегка глуповатые”, потому что единственная причина, по которой самки так чирикали, заключалась в том, что мы (исследователи) находились на их территории и наблюдали за ними. Человек решил, что самки птиц на самом деле чирикали на нас».
Статья Статчбери была наконец опубликована в 1997 году и вошла в число подобных исследований, посвященных обыкновенным лазоревкам и древесной американской ласточке, у которых тоже выявили так называемых моногамных самок, активно ищущих совокуплений с более привлекательными самцами, чем их прилежный социальный партнер, кормящий потомство. Вместе эти публикации возвестили новый рассвет. «У большинства видов птиц, вероятно, самки контролируют успех совокупления и переноса спермы», – весьма торжествующе написала Марион Петри, профессор поведенческой экологии Ньюкаслского университета, в обзоре исследований птичьего отцовства в 1998 году. Это простое заявление никогда бы не попало в печать всего десять лет назад.
Распутные самки певчих птиц вызвали «революцию полиандрии», которая потрясла мир поведенческой экологии.
Самки по всему животному миру начали отвоевывать контроль над своей половой судьбой и право выбора отца для будущего потомства у якобы доминирующих самцов. Методы тестирования ДНК привели к выявлению ряда других неверных самок – от ящериц до змей и омаров. Полиандрические тенденции были обнаружены в каждой группе позвоночных, а среди беспозвоночных полиандрия была признана скорее нормой, чем исключением. Истинная половая моногамия «пока смерть не разлучит нас» оказалась чрезвычайно редкой и встречается менее чем у 7 % известных видов.
«Поколения репродуктивных биологов предполагали, что самки моногамны с половой точки зрения, однако теперь понятно, что ученые ошибались», – признал Тим Биркхед в своей книге
Общественность наконец-то признала, что самки могут активно искать совокупления с несколькими самцами. Но причина этого поведения до сих пор остается источником разногласий. Парадигма Бейтмана – Триверса предусматривает, что самки ничего не выигрывают от «чрезмерных» спариваний, поэтому их похотливые похождения не имеют смысла для приверженцев этого «универсального закона».
«Что самки от этого получают по-прежнему остается загадкой», – прокомментировал Биркхед во время нашей поездки в Бемптон-Клиффс,[15] где мы наблюдали за птицами.
Безнравственные тонкотелые обезьяны
Не всех распущенность самок приводит в такое недоумение. Я совершила паломничество в сельскую Калифорнию, чтобы встретиться с одним из моих академических идолов – известным американским антропологом Сарой Блаффер Хрди, почетным профессором Калифорнийского университета в Дэвисе. Техаска шести футов ростом, которой сейчас за семьдесят, она по-прежнему очаровательна и встретила меня распростертыми объятиями и специально приготовленным пирогом, а потом устроила экскурсию по ореховой ферме, которой она управляет со своим мужем Дэном, коллегой-академиком. С большой гордостью Хрди рассказала, как они создали эту зеленую идиллию из ничего – сажали местные породы деревьев и ухаживали за ними, формировали живые изгороди, чтобы вернуть среде обитания более естественное состояние. Отчасти это соответствует тому, что она сделала в своей академической работе. Хрди потратила более сорока лет на то, чтобы искоренить сексистские догмы и распространить новые теории, которые позволят процветать истинной природе самок. Хрди стала первым человеком, которая бросила вызов «мифу о застенчивой самке»; многие знают ее как самобытную феминистку-дарвинистку.
«Я предпочитаю термин “женская дарвинистка”, – сказала она мне. – Не уверена, что те, кто применяет ко мне этот термин, определяют его так же, как и я. Для меня феминистка – человек, который выступает за равные возможности для обоих полов, а с точки зрения эволюционной теории – считает, что давление отбора одинаково как для самок, так и для самцов».
Будучи выпускницей Гарварда в начале 1970-х годов, Хрди оказалась в эпицентре новой науки – социобиологии и попала в орбиту влияния одного из самых одаренных ее представителей – Боба Триверса.
Хрди была единственной выпускницей женского пола в своем классе, где основное внимание было сосредоточено на самцах животных. Коридоры университета были переполнены тестостероном. «В то время в Гарварде сексизм был частью науки», – сказала она мне. В учебниках самки приматов рассматривались только как матери, в основном заботливые, не имеющие конкурентных преимуществ и «неизменно подчиняющиеся всем взрослым самцам». Считалось, что половое поведение играет «небольшую роль в жизни взрослой самки». Как таковые самки были «относительно идентичны», а потому не вызывали интереса. Многое в этой области предстояло искоренить.
Хрди начала расследование таинственных сообщений о детоубийственном поведении среди самцов гульманов (
«В то время у меня не было контекста для интерпретации поведения; оно казалось странным и непонятным моему гарвардскому взгляду. Только со временем я поняла, что подобные похождения и это, казалось бы, “распутное” поведение были не единичным случаем в жизни гульманов».
Хрди отправилась в библиотеку, чтобы глубже изучить вопрос, и выяснила, что самки гульманов не были единственными «распутными» среди приматов. Многие социальные виды демонстрируют агрессивное половое поведение, граничащее с нимфоманией, особенно во время овуляции. Самка дикого шимпанзе производит на свет всего около пяти детенышей за всю жизнь, но будет активно участвовать примерно в шести тысячах или более совокуплений с десятками самцов. Во время овуляции она может обратиться к каждому самцу в группе и спариваться по 30–50 раз в день. Самки маготов одинаково похотливы: зафиксировано, что одна самка совокуплялась по крайней мере раз в семнадцать минут с каждым половозрелым самцом в группе (а их было одиннадцать). Было также задокументировано, что самки павианов саванны так часто домогаются самцов во время течки, что им даже начинают отказывать.
«Думаю, греческое слово, от которого происходит наш термин “эструс”, тоже прекрасно подходит для репродуктивной способности самок во время овуляции, – сказала мне Хрди, – Оно означает “самка, доведенная до безумия оводами”».
У десятков самок приматов подобное безумие вызывает высокую половую активность, которая намного превышает ту, что требуется для оплодотворения яйцеклеток. Некоторые даже были замечены в поисках партнера без необходимости оплодотворения яйцеклеток. Хрди задокументировала, что самки гульманов соблазняли самцов из других групп во время беременности.
Орангутанги и мартышки, например, всегда готовы к совокуплению и, как и люди, всегда ведут активную половую жизнь.
Такое чрезмерно активное поведение не лишено риска. Ответные нападения самцов-собственников, венерические заболевания, повышенный риск нападения хищника из-за ухода из группы, не говоря уже об энергии, необходимой для поддержания этой «чрезмерной» половой активности, – все это делает заигрывания для самок далеко не бесплатным удовольствием. Хотя самки далеки от оплодотворения только одним самцом, они находятся под слишком сильным давлением отбора, чтобы быть совсем неразборчивыми в связях.
«Интересно, почему только около 1980 года люди стали интересоваться беспорядочными половыми связями самок», – заметила Хрди.
К тому же самки, похоже, еще и получают от этого удовольствие. Это может стать неожиданностью, но у всех самок млекопитающих есть клитор. У некоторых, вроде домашней овцы, он действительно довольно неприметен, в то время как у других, вроде пятнистой гиены, с которой мы познакомились в первой главе, это заметный восьмидюймовый орган, выпирающий вперед, как пенис. Клиторы самок разных видов отличаются огромным морфологическим разнообразием. Однако то, что вы видите, лишь верхушка айсберга. У людей этот богато иннервируемый орган длиной в десять сантиметров, с двумя ладонями, как бы обхватывающими влагалище, является местом зарождения женского оргазма. Способны ли самки других млекопитающих получать подобное удовольствие от спаривания – этот вопрос был предметом многочисленных споров. Группа ученых-мужчин сказала: «Нет», но множество ученых-женщин воскликнуло: «Да!»