Люси Колман – Лето в Провансе (страница 9)

– Мир сходит с ума? – громко кричу я. Эхо от моего голоса мечется по пустой мастерской.

Ощущение обязательности, необходимости прыгнуть выше головы – вот что оторвало от меня мужа, и как бы не навсегда!

Я торопливо достаю из кармана телефон, не нахожу новых сообщений и начинаю писать:

«Новости на сегодня: я стою в мастерской художника и жду не дождусь, чтобы усесться с кистью или с карандашом в руке и с чистым листом бумаги передо мной. Путешествие началось».

Пальцы автоматически набирают текст, я признаюсь, как сильно по нему скучаю, но, не дописав, прерываюсь и по одной стираю буквы. Если Эйден перерос меня, перерос нашу любовь, то мне остается только отдать себе в этом отчет. Я еще не догадываюсь, как именно это сделать. Ведь он для меня – все. Он – центр моего мира, причина, по которой я встаю по утрам. Но его больше нет рядом, и у меня чувство, что не стало частички меня самой.

После приезда автобуса начинается суета. Люди, чемоданы, ручной багаж, какофония звуков… Впрочем, все держатся вместе, и я следую полученным инструкциям: помогаю разнести по комнатам вещи, а потом возвращаюсь в гостиную, чтобы помочь в столовой.

Марго выстраивает на длинном столе баррикаду из яств, в чем ей помогают несколько преподавателей. Сеана подходит ко мне и, пока я раздвигаю подносы, заводит разговор:

– Нико говорит, что среди приехавших есть девушка по имени Келли. Не знаю, заметили ли вы ее. Бледная, руки в браслетах и в татуировках драконов. Ей восемнадцать лет, он просит нас за ней приглядеть.

Она вскидывает брови, я киваю.

– Я отнесла ее чемодан. Она поселилась в коттедже.

– Если не возражаете, сегодня она побудет с вами. К вам может присоединиться еще одна женщина, Патриция. Она очень сдержанная, даже робкая. Келли неразговорчива, как вы, возможно, заметили, так что, думаю, получится неплохо. Не волнуйтесь, если Келли уйдет в себя. Пусть осваивается. Если вас что-то смутит, дайте мне знать.

– Жаль, что в группе нет ее сверстников. Она может почувствовать себя одиноко. – Я удивлена, что такая база отдыха приглянулась почти подростку.

– Мы часто убеждаемся, что возраст не играет роли. Выпадая из обычной рутины, люди пробуют необычные способы общения.

– Можно задать вам личный вопрос, Сеана?

Она кладет на расчищенное место на столе сырную доску.

– Спрашивайте о чем хотите, у меня нет секретов, – шепчет она.

– Я знаю, что вы садовник, а кто еще?

Она выпрямляет спину и чеканит:

– Еще я заведую психическим здоровьем и благополучием гостей.

Я киваю, и она возвращается в кухню.

Почему судьба забросила меня именно сюда? Вибрация на бедре заставляет меня спешно сунуть руку в карман.

«Моя первая новость: я на месте, и я в порядке. Познакомился с парой парней, они едут на разработки опалов. Подожду пару-тройку дней, но не уверен, что меня позовут. Наслаждайся уроками рисования. Я свяжусь с тобой, как только смогу. Скучаю по тебе, милая. Люблю тебя».

Я смотрю на сообщение, ужасно разочарованная. Добыча опалов? Вот, значит, как Эйден собирается избавляться от своей проблемы? Он с ума сошел, что ли? О добыче опалов в Австралии я знаю одно: это опасное занятие.

Я разрываюсь между тревогой и злостью из-за того, что мой любимый мужчина способен на такое глупое решение. К тому же с ним чужие люди! Это чревато бедой. Как я узнаю, если он угодит в переплет?

Эйден пытается придать своей жизни смысл – жизни, которую он вдруг счел слишком обыденной. А я махнула на него рукой. Надо было его отговорить, я ведь знала, какой у него сильный стресс. А стресс влияет не только на организм, но и на психику. Неудивительно, что меня саму качает, как тростинку на ветру.

6. Принятие

Пока все едят, Сеана показывает мне, где хранится садовый инвентарь. Я уже готовлюсь к первому коллективному занятию на неделе. Мы минуем сад, и я впервые вижу огород, оказывающийся очень большим. Вдаль тянутся бесчисленные грядки, и эта картина, если честно, действует на меня устрашающе.

– Вот это масштабы! Неожиданно! Где мне начинать?

Она смеется:

– Не бойтесь, ваша задача – грядки лекарственных растений. Идемте!

Пока мы идем к дощатым навесам, меня не покидает тоска, навеянная сообщением Эйдена. Смогу ли я добросовестно трудиться, пока душой и телом нахожусь совсем в другом месте?

Сеана, оглянувшись на меня, видит мое уныние.

– Не все так плохо, уверяю вас. Грядки сформированы, вы просто будете двигаться с тяпкой вдоль одной, потом вдоль другой. Работа трудоемкая, зато приносит удовлетворение. Инвентарь вот здесь, больше вам сегодня ничего не понадобится. Главное, убедитесь, что дамы отличают сорняки от культурных растений. Я вам растолкую, какие бывают сорта.

Это весьма насущная помощь, потому что некоторые сорта кажутся на вид бесполезными, но Сеана объясняет, что травы растут не так аккуратно, как другие культуры. Одни кустятся, другие переукореняются и сильно разрастаются.

– Дай волю, например, мяте – и она все заполонит. Поэтому применяются деревянные перегородки, мешающие разрастаться ее корням… Как настроение?

– Как будто неплохо, – бормочу я.

– Я бы так не сказала.

Я удрученно киваю.

– Прежняя профессия научила меня, что проблемой бывает полезно поделиться. Все сказанное останется между нами, Ферн. Вы можете мне доверять.

– Дело не в доверии, Сеана, а в том, что я сама перестала понимать, что происходит в моей жизни, – грустно сознаюсь я.

Она молчит. Я машинально вытягиваю из земли сорняк-другой.

– Дело в моем муже. У него очень напряженная работа. Он – сотрудник благотворительной организации, на нем серьезная ответственность. У него не остается свободного времени, он весь в работе. Отсюда стресс, и боюсь, как умственный, так и физический. Сейчас он путешествует, но меня удручает не это… – Я прикусываю язык.

Сеана внимательно смотрит на меня:

– Вы решили сделать перерыв, чтобы разобраться в ваших чувствах?

– Нет, мы решили, то есть ОН решил, что мы устроим себе годичный отпуск. В молодости это было нам недоступно: закончив университет, мы оба бросились зарабатывать деньги, чтобы расплатиться за закладную. Недавно мы неожиданно получили кое-какие деньги, вот Эйден и решил… о, если честно, я понятия не имею, как ему пришла эта безумная идея – отправиться в самостоятельное путешествие. Он сказал, что нам надо изучить самих себя, что бы это ни значило. Ему захотелось путешествовать, а я не летаю на самолете и не плаваю на корабле. От мысли, что я перестала контролировать окружающее меня пространство, у меня начинается паническая атака. Из-за этого набор маршрутов резко сокращается. Сейчас он скитается с рюкзаком по Австралии, познакомился там с каким-то парнями, занимающимися добычей опалов. Опалы, представляете?

Я хрипну от огорчения. На самом деле это большое облегчение – выложить все начистоту, хотя я подозреваю, что шокировала Сеану. Не хочу создавать у нее впечатление, что приехала сюда не по тем причинам, которые указывала в своих письмах. Мне действительно хотелось выявить в себе творческую жилку, которую я всегда подавляла – уж больно нетребовательной она была. Я работала, получала профессию, занималась домом – в сутках не хватало времени на всё. Время на Эйдена и на мою семью приходилось выкраивать с большим трудом.

В междурядье растет гора вырванных мной сорняков, а я все не унимаюсь.

– Я знаю, чего вам недостает, Ферн: ПРИНЯТИЯ. Поразмыслите об этом сегодня за работой.

Она идет дальше, я машинально следую за ней. Принятие? Вряд ли махнуть рукой на чужие проблемы – эффективная тактика психологического консультирования. Или это надежда на шок?

– Берите перчатки, леди. Вот это – если кто-то не знает – называется «тяпка». – Я дружески улыбаюсь обеим моим подопечным.

Патриция и Келли смотрят на меня не так воодушевленно, как я надеялась.

– Мы посвятим два часа прополке. Я сегодня уже поработала. Как вы убедитесь, распознать сорняки не составляет труда. Узнаете эти культуры?

Я пытаюсь установить с ними контакт, но по виду Келли ясно, что она не горит желанием идти мне навстречу. Ее небрежность смущает Патрицию, с виду весьма сдержанную, даже скрытную особу. Повинуясь моему взгляду, больше похожему на молчаливую мольбу, она говорит:

– Я справлюсь, сама кое-что выращиваю дома в огороде: салат летом, немного картофеля. Кажется, здешние травы мне знакомы.

– Отлично! Как насчет тебя, Келли?

– Ага.

Немногословно!

– Давайте так: одна встает на одном конце, вторая на другом, я беру на себя середину.

Келли хватает голой рукой тяпку и уходит на дальний конец грядки. Оттуда она ничего не услышит, из чего я делаю вывод, что ей хочется одиночества.

Я кошусь на Патрицию, та видит, что я провожаю взглядом Келли.

– Бедняжка! – говорит она.

Я киваю и тихо отвечаю:

– Думаю, свежий воздух пойдет ей на пользу.

Не хотелось бы, чтобы Келли знала, что мы ее обсуждаем, но Патриция и не собирается: она молча принимается за работу.

Исподтишка поглядывая на Келли, я удивляюсь, как активно она взялась за дело. Работа кропотливая, потому что травы, в отличие от овощей, высаженных прямыми рядами и не мешающих прополке, растут как попало. Розмарин представляет собой кустики, в тени которых вольготно чувствуют себя сорняки, а лимонная мята, наоборот, прибита дождем к земле. Но я отдаю должное Келли: она не халтурит и не менее старательна, чем Патриция или я.