Люси Кларк – Мой чужой дом (страница 42)
Стуча каблуками, в коротеньком платье, под любопытными взглядами собачников и любителей пробежек, Эль брела через парк Бьют. На часах около девяти утра. Кажется, в девять какая-то встреча… В девять надо что-то сделать… Нет, не встреча. Совещание.
С Люком Линденом.
Глава 21
Эль
Не бойтесь использовать личный опыт – для творчества это настоящий кладезь.
Я распахиваю дверь в кабинет и начинаю ходить взад-вперед, от дальней стены до окна, глухо стуча подошвами по деревянному полу. Перед мысленным взором мелькают картинки: приблизившееся почти вплотную лицо Билла с расширенными, забитыми салом порами на носу; разлетающееся с тонким звоном стекло; движение губ чертыхающегося Билла; стук в дверь секундами позже…
Картинки мутнеют, растягиваются, тускнеют, а с ними и накал эмоций. Черты Билла искажаются, овал становится тоньше, глаза темнее – и в этих глазах пустота.
Я раздраженно срываюсь с места и начинаю ходить взад-вперед, взад-вперед.
Непонятный сюжет, сплошные обрывки да вопросительные знаки, будто существуют две версии: его и моя.
Останавливаюсь. Тяжело дыша, упираюсь ладонями в бедра. Не выходит разложить ситуацию на эпизоды.
Пришедшая в голову новая идея гонит меня к письменному столу. Не присаживаясь, открываю вордовский документ и начинаю печатать.
Нет. Плохо.
Удаляю. Печатаю другое предложение, затем еще одно.
Не переставая набирать, сажусь за стол.
Пальцы танцуют, порхают по клавиатуре, взгляд устремлен на экран. Потихоньку, на ощупь я пробираюсь вглубь истории.
Уже за полночь, оторвав наконец пальцы от клавиатуры, я устало откидываюсь на спинку.
Несколько часов я провела в кабинете, не смея выйти даже за водой, – так боялась притормозить творческий поток хоть на секунду.
Царящую в комнате темноту рассеивает только голубоватое мерцание компьютерного экрана. Я щелкаю выключателем настольной лампы и зажмуриваюсь от неожиданно яркого света. Теперь меня прекрасно видно из ночной бухты. Видно, что я одна.
Мысли плавно утекают к Биллу, его вечернему визиту и закручиваются в головокружительный водоворот.
«Люди не меняются», – сказал он.
Спорное утверждение. Все мы меняемся. Я изменилась. Где та беззаботная, неугомонная студентка, мечтающая испробовать мир на крепость и покорить его? И если взять более поздние годы, я все равно не та – не та потерянная девушка, несколько лет шатавшаяся по улицам в поисках непонятно чего, без еды и без сна. Я даже не уверена, что я – взрослая, сформировавшаяся женщина, которая нравилась мне больше всего: та, что вышла замуж за хорошего человека и, невесомая, лежала на спине в теплых водах океана, в ореоле распущенных волос, восхищаясь окружающей ее красотой.
Нет, я точно не она – я иной человек.
Взгляд снова фокусируется на экране. Работа сохранена, ноутбук закрыт… Я встаю на одеревеневшие ноги. Промерзла до костей – отопление отключилось, наверное, часа два назад. В области лба усиливается головная боль. Надо взять себе в привычку держать на столе кувшин с водой.
После отравления я почти ничего не ем, брюки уже болтаются на поясе. Все-таки лучше что-нибудь пожевать, поддержать силы.
Я подхожу к двери и толкаю холодную оловянную ручку вниз. Язычок не реагирует. Может, слабо нажала? Пробую еще раз. Снова не поддается. Ни щелчка, ни движения – дверь закрыта.
По спине, точно свалившееся под свитер насекомое, бежит холодок: замок заело.
В третий раз тяну ручку вниз обеими руками.
Дверь даже не шелохнется.
Включаю основной свет, склоняюсь к замку, чтобы рассмотреть механизм получше, – и не верю своим глазам. Это невозможно!
В щели виднеется прямоугольный металлический засов – дверь заперта на ключ.
Прижавшись ладонями к двери, я замираю и прислушиваюсь.
Ничего. Слышно только мое быстрое, прерывистое дыхание.
Лихорадочно мечутся мысли: ключ от кабинета на первом этаже на бюро, дверь запирается снаружи – изнутри замок не замкнется даже при желании.
Значит, меня кто-то запер?
В горле появляется привкус желчи.
Нет, этот вариант не годится. Допустим, сломался шпиндель или разболтался язычок…
Я разворачиваюсь и начинаю нервно расхаживать по комнате, в ушах звенит эхо дробных шагов. Мобильный телефон на кухне. Вай-фай-роутер на первом этаже отключен. Связаться с кем-то невозможно.
И что делать?
Придется самой выбираться, силой. Взгляд оценивающе скользит по двери: прекрасный массив дуба, слабых мест нет. Плечом не выбить. Даже если использовать стул как таран, то он разлетится в щепки, а двери ничего не будет.
Надо все-таки сосредоточиться на замке…
Я выдвигаю ящик стола. Что тут есть подходящего? Ручки, ножницы, скрепки, металлическая линейка… Хватаю линейку, спешу обратно к двери и, пригнувшись к замку, пытаюсь просунуть ее в зазор между рамой и полотнищем.
Не лезет! Слишком толстая. Даже если ее втиснуть, непонятно, как сдвинуть с места металлический засов.
Отбросив линейку, я глажу ладонями отшлифованную поверхность, словно в надежде получить помощь свыше.
Во рту пересохло, язык прилип к небу, все мысли и мечты – о большом стакане воды. От жажды разгорается паника: а вдруг я не сумею отсюда выбраться?
Пока меня хватятся, может пройти несколько дней…
Пальцы яростно сжимают ручку, тянут ее, дергают, давят… Черт, ничего не помогает!
А если все-таки попробовать выбить плечом? Я бросаюсь всем телом на дверь. Руку сводит от боли. Отхожу, опять с разбега врезаюсь в дверь – и так несколько раз, пока не начинает гореть плечо: и кости, и мышцы, и кожа.
Обхватив себя руками, я дрожу под дверью. В стеклянную стену бьется ветер, задувая в кабинет ночной холод. Наверное, уже час ночи, отопление включится около шести утра. Надо растереть тело, чтобы хоть немного согреться.
Откуда-то снизу доносится шум: глухой стук, будто упало что-то тяжелое – например, книга или рамка с фотографией.
Меня охватывает ужас, дыхание становится частым, прерывистым.
Прислушиваюсь. В стекло стучит ветер, а где-то далеко-далеко внизу тихо скрипит деревянная половица.
Затаив дыхание продолжаю слушать, но в доме тишина.
Спустя минуту, когда я намереваюсь встать, раздается металлический скрежет, будто открывается дверца буфета или дверь в комнату.
На первом этаже кто-то есть.
Голова идет кругом.
Один ключ у Флинна… Он уже разгуливал по дому без приглашения.
Или за домом наблюдал Марк, а потом каким-то образом пробрался внутрь…
Кстати, как насчет Билла? Он мог при выходе забрать с бюро второй ключ.
Я зажмуриваюсь, ход мыслей принимает опасный поворот: я думаю о Люке Линдене. Нет, это невозможно.
Перед глазами всплывает бледная, зловещая надпись на лестничном окне: «Я у тебя дома».
Внезапно на меня обрушивается новая догадка: у людей, арендовавших дом, тоже может быть ключ! Вдруг они сделали дубликат? И теперь потихоньку сюда наведываются.
Уперевшись в толстые подлокотники мягкого кресла, я тащу, толкаю его ко входу. Ножки, скрежеща, безжалостно царапают деревянный пол. Загоняю спинку вплотную к двери под ручку – забаррикадировалась!
Тяжело дыша, я упираю руки в бока.
Меня трясет от холода. Я бросаюсь к стеклянной стене, отодвигаю ноутбук в сторону, взбираюсь на стол и широко распахиваю форточку. В комнату врывается ветер с косыми струями дождя, на полках опрокидываются книги, шелестят раскрывшиеся веером страницы.