Люси Кларк – Мой чужой дом (страница 30)
Глава 15
Эль
Писательством от реальности не сбежишь. Ты смотришь не на пустую страницу – ты смотришь себе в глаза.
Я стою в своем кабинете, прижав ладони к прохладному стеклу, и смотрю на бухту. Отлив обнажил ребристое песчаное дно моря, усеянное островками черных зубчатых камней.
«– …Когда мы увидели у окна человека, то сильно удивились.
– У какого окна?
– Которое на самом верху. В стеклянной комнате. Кто-то стоял, прижав руки к окну, и смотрел вдаль».
Пока я была во Франции, кто-то стоял на этом же самом месте…
Артерия на шее пульсирует так часто, будто сердце сбилось с ритма.
Как посторонний проник в кабинет? Я оставила арендаторам только ключ от входной двери, единственный ключ от кабинета отправился со мной во Францию.
Конечно, утро в день отъезда выдалось суматошное. Перестелить кровати, освободить в гардеробе полки, проверить, не остались ли в открытом доступе ценные и хрупкие вещи – все это заняло намного больше времени, чем я предполагала. А потом я вспомнила, что не написала инструкции по использованию оборудования. Пришлось быстро-быстро нацарапать записку, как обращаться с посудомоечной машиной, духовкой и отоплением. Я опаздывала на добрых полчаса к тому моменту, когда галопом взбежала наверх, чтобы запереть кабинет. А вдруг в спешке я только подумала, что закрыла его на ключ?..
Немного поразмыслив, отметаю нелепую мысль. Я точно закрыла дверь на замок. Сто процентов. Прямо слышу, как клацает, защелкиваясь, металлический язычок, чувствую, как давлю ладонью на толстую оловянную ручку, проверяя надежность запора.
Остается одно: Джоанна или кто-то из ее спутников дверь попросту взломали.
За день до прибытия она написала, что их планы изменились и они приедут поздно ночью, «не могли бы вы оставить ключ где-нибудь в надежном месте?» Безобидная просьба, ничего настораживающего, как мне тогда показалось.
Однако за ней мог крыться умысел…
На следующий день после приезда Джоанны Фиона отправилась к ним в гости знакомиться, да только дома никого не оказалось.
Или внутри все же кто-то был? Что если Джоанна наблюдала за Фионой из окна, ожидая, пока та уйдет? Возможно, она скрывалась ото всех намеренно?
Я вспоминаю снимок Джоанны на аватарке: симпатичная блондинка средних лет с пышной, красиво уложенной стрижкой – явно постарался дорогой мастер. Фотографию выбрали неспроста: глядя на нее, сразу веришь – дому ничего не грозит, он в надежных руках.
Сейчас же мне представляется темный, сгорбленный силуэт незнакомца перед компьютером, регистрирующего на сайте аренды недвижимости фейковый профиль. Достаточно вбить выдуманное имя да поставить на аватарку найденную в «Гугле» фотографию какой-нибудь женщины. А зачем он добавил в анкету мужа и парочку ребятишек? Наверное, для пущей убедительности – дома ведь обычно арендуют семьями. Еще он учел, что школьных каникул в это время года не бывает, поэтому один ребенок отмечен как младенец, а второй пойдет в школу на следующий год. Представляю, до чего он радовался своей предусмотрительности!
А затем чертов тип дошел до последнего пункта анкеты, где спрашивается, есть ли у потенциальных арендаторов вопросы к владельцу недвижимости. При мысли об этом мое сердце заколотилось как у пойманной птицы. Вероятно, он страшно веселился, стуча пальцами по клавиатуре. Что же может спросить Джоанна? Простейший вопрос, ответить на который легче легкого: «У вас есть детский стульчик или нам привезти свой?»
Я гляжу сквозь прозрачную стену на море. Под мерцающей серебряной оболочкой кипят, пульсируют волны, катятся рокочущими рядами к берегу – пенящиеся, бурливые…
Неусыпным серым оком море пристально смотрит на меня в ответ.
Что ты видело, море?
Именно здесь я осознаю, что Джоанны, скорее всего, не существует в природе – в доме останавливался кто-то другой.
Мне вспоминаются слова Флинна, созвучные моим мыслям, – как он уговаривал меня быть осторожнее с социальными сетями. «Это следы», – сказал он. Фотографии в «Фейсбуке», сопроводительные подписи и правда будто след хлебных крошек из сказки. Может, я, сама того не ведая, проложила тропинку к своим дверям?
Я достаю телефон, открываю «Фейсбук» и, прокрутив десятки последних постов, нахожу искомое – снимок рекламной брошюрки с информацией о писательском семинаре во Франции.
В брошюре указаны даты и место проведения семинара. Значит, вся страна в курсе, когда я уехала. У меня пересыхает во рту.
Я продолжаю изучать посты: бог знает, что тут еще есть!
Ага! Вот оно. Я дважды перечитываю слова, которые бездумно набирала в телефоне.
Я зажмуриваюсь. Идиотка! Все подписчики знали, в каких числах проводился писательский семинар! Знали, что дом был выставлен на сайте аренды жилья! Любой мог вычислить место моего проживания! Подписчиков больше пятидесяти тысяч – а нужен всего лишь один.
Если я права, если профиль на сайте – фальшивка и Джоанны с ее семейством не существует, остается вопрос: кто жил в моем доме?
В стеклянной стене видно отражение комнаты за спиной: письменный стол, классическое кресло, книжный шкаф, дубовый сундук… Так… Взгляд упирается в сундук.
Тело цепенеет. Что еще известно незнакомцу?
Я быстро шагаю к столу и открываю ноутбук. Мозг кипит. Надо что-то делать. Я загружаю страницу сайта аренды жилья. Где здесь контакты? Номера телефона, разумеется, нет. Меня перенаправляют в центр помощи. В выпадающих окошках меню среди предложенных описаний проблем ничего не подходит.
Пальцы быстро стучат по клавишам, набивая в пустой прямоугольник вопрос: «Как связаться с арендатором, который снимал у тебя жилье, а потом удалил аккаунт?»
Нажимаю «Отправить» и, отодвинув стул, встаю из-за стола. Конечно, никто мне не ответит. Хочется визжать из-за невозможности поговорить лично. Почему нельзя позвонить по телефону и попросить о помощи? Неужели желание пообщаться с человеком – это слишком?
«Люди стали разобщены». Флинн подобрал верное слово. Весь наш чертов мир разобщен!
Администрация сайта вряд ли поможет отследить человека, арендовавшего мой дом. Надо брать дело в свои руки и самой устанавливать подлинную личность фальшивой Джоанны.
«Кто ты?» – говорю я в пустоту, быстро крутнувшись вокруг себя, как будто в надежде хоть мельком увидеть таинственного арендатора.
«Зачем? Зачем ты сюда заселился?» – бормочу я под нос, меряя комнату шагами.
Разворачиваюсь – и упираюсь взглядом в небрежно нацарапанное слово на деревянной ножке стола.
На меня лавиной обрушиваются воспоминания. Сколько ни пытаюсь я затолкать их вглубь, замуровать, запечатать в недрах памяти, они рано или поздно вырываются на поверхность.
Довольно! Воспоминания под замо́к. Я роюсь в ящике письменного стола, пока среди россыпи ручек, клея и листочков для записей не нахожу ножницы.
Присаживаюсь на корточки и начинаю яростно скрести, царапать деревянную ножку острыми лезвиями, стесывая проклятые буквы. Стружка крошечными завитками сыплется на пол. Стиснув зубы, я вгоняю ножницы глубже и глубже, так неистово пилю дерево металлом, что сбивается дыхание, а на запястье вздуваются вены. В нос бьет острый запах свежих опилок.
Лгуньей назвали меня люди.
Лгуньей я и стала.
Я работаю еще усерднее. Поскорее бы убрать надпись.
Уничтожить.
Наконец-то. Готово.
Тяжело дыша, я отбрасываю ножницы в сторону, и они с глухим стуком падают на пол. На ножке стола, точно рана, белеет пятно. Казалось бы, это зрелище должно доставить мне удовлетворение, но сколько я ни смотрю на пятно, в душе ничего не шевелится.
Не важно, что слова больше нет на столе – оно по-прежнему в моем сознании.
Резко поднимаюсь на ноги. Надо писать. Надо разгрузить мысли, вытряхнуть их на страницу, пока они не уползли еще глубже, подпитываясь всякой падалью.
Вытянувшись в кресле, я открываю рукопись.
Надо вернуться в прошлое.
Когда день для обсуждения реферата – которое Эль сама и инициировала, – был назначен, ее охватила легкая эйфория.
Дверь в кабинет Люка Линдена оказалась открыта, но Эль все равно вежливо постучалась.
– Войдите.
– Дверь закрыть или так оставить? – спросила она.