Люси Кинг – Ещё одна бессонная ночь (страница 4)
Только тут Рафаэль сообразил, что разговаривать сидя на полу – не дело. С трудом поднялся на ноги, потом протянул руку гостье.
– Значит, вы не знали, что я здесь? – грустно уточнила Никки, воспользовавшись его помощью и встав.
– Понятия не имел, – пробурчал Рафаэль. Прикосновение Никки обожгло, словно огнем.
– Так и знала, что будут какие-то проблемы. Слишком все хорошо шло.
Никки вздохнула, высвободила руку и опустила плечи. Рафаэля это расстроило.
– Что – все? – уточнил он.
Никки как-то сразу поникла, и это ему не понравилось.
– Эта поездка. Габи сказала, что вы не будете возражать.
Рафаэль насторожился:
– Вы знаете Габи?
Никки кивнула и снова робко улыбнулась:
– Да. Обещала все устроить, но вижу, не устроила…
Вот ему урок – не надо было разрешать сестрам приезжать сюда в любое время. Рафаэль вспомнил о многочисленных звонках и письмах Габи, которые проигнорировал, и поморщился от чувства вины.
– Нет.
– Я так и поняла.
Никки снова вздохнула и совсем сникла, будто из нее выкачали весь воздух.
К досаде Рафаэля, у него невольно сжалось сердце. Была в этой Никки какая-то чувствительность, ранимость, пробуждавшая его очень неудобную и непрактичную наклонность кого-то защищать, о ком-то заботиться. Глупости, конечно, – женщина, угостившая его таким ударом, явно в защите не нуждается. И ранимой ее не назовешь.
Но сейчас Никки казалась такой подавленной, будто на плечи ей взвалили неподъемный груз. Рафаэль хотел выставить ее за дверь, но понимал, что не хватит духу. К тому же, если он выгонит подругу сестры, Габи ему это всю жизнь будет припоминать.
Рафаэль вздохнул и выругался про себя.
– Уже поздно, – произнес он, решив, что слишком устал и не в состоянии принимать серьезные решения. Вдобавок неприлично выставлять гостью из дома за полночь. – Утром обсудим.
– Хорошо, – проговорила Никки с такой усталостью в голосе, что захотелось прижать ее к себе и заверить, что все будет хорошо. Спрашивается, с чего бы это?.. – Спасибо. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – пробормотал Рафаэль, развернулся на каблуках и зашагал прочь по коридору, думая, что спокойной эту ночь можно назвать только с очень большой натяжкой. А учитывая неудовлетворенное желание и странное наваждение, вряд ли можно рассчитывать на покой.
Да что же за черная полоса такая в последнее время, мрачно думала Никки, наблюдая, как Рафаэль поднимает брошенный на пол чемодан и скрывается за углом.
Глупо было надеяться, что поездка в Испанию оправдает ожидания, когда все остальное в ее жизни шло наперекосяк.
Утомленная событиями последнего получаса – и полугода, – Никки закрыла дверь, подняла с пола «Дон Кихота» и улеглась в кровать. Положила книгу на тумбочку и выключила свет.
Когда и почему вся ее жизнь покатилась под откос, в миллионный раз пыталась сообразить Никки, глядя в темноту и чувствуя невыносимую тяжесть на сердце.
Шесть месяцев назад она была полна сил и энергии. Бодрая, не теряющая энтузиазма, Никки дала зарок, что не позволит случившемуся на Ближнем Востоке сломить себя. Никки хваталась за каждое предложенное задание и выкладывалась, как в последний раз. Постоянно работала и переезжала с места на место, крутила страстный роман с потрясающе сексуальным журналистом.
Все шло отлично, в точности по плану, и Никки наслаждалась жизнью. Сделала одни из лучших фотографий за всю карьеру, побывала в постели с лучшим партнером. Оставалось только поздравить себя – ей удалось отпугнуть любые хоть сколько-нибудь мрачные мысли.
Вот видишь, говорила себе Никки, получая награду за одну из фотографий и улыбаясь бойфренду. Все коллеги, твердившие разные глупости про посттравматический синдром, – ошибались. Не считая редких ночных кошмаров и легкого дискомфорта в толпе, никаких симптомов Никки не замечала. И вообще, она же умная женщина, поэтому в качестве профилактики записалась к психотерапевту и прошла курс лечения. Там ее учили осмыслить произошедшее и оставить прошлое в прошлом. Так Никки и сделала – жила полной жизнью, занималась любимой работой, даже удостоилась награды. Чем не доказательство?
Многие месяцы Никки радостно твердила себе, что все хорошо, и совершенно искренне в это верила.
Но пару недель назад выяснилось, что Никки ошибалась. Тем ужасным утром она проснулась, чувствуя себя так, будто грудь сдавливает страшная тяжесть. Несмотря на яркое парижское солнце, заглядывавшее в комнату сквозь щели жалюзи, несмотря на тысячу неотложных дел, назначенных на сегодня, Никки попросту не могла встать с кровати.
Уверяла себя, что это просто был неудачный день, но чем дальше, тем больше ухудшалась ситуация. «Неудачные дни» случались все чаще и вскоре превысили число «удачных». А вскоре такими стали все дни. Энергия, бодрость и уверенность в себе таинственным образом исчезли. Их место заняло постоянное беспокойство, а то обстоятельство, что теперь Никки отказывалась от работы, за которую раньше бралась с таким энтузиазмом, только усугубляло тревогу.
Растерянная, Никки перестала подходить к телефону, не отвечала на электронные письма. Причем не только от коллег и заказчиков. Когда стало слишком тяжело общаться даже с родными и друзьями, Никки отгородилась и от них.
Пропал аппетит, началась бессонница. А когда все же удавалось уснуть, возвращались старые кошмары. Все чаще Никки просыпалась посреди ночи в холодном поту, испуганная, дрожащая…
Здоровое либидо снижалось, пока не исчезло вовсе, а вместе с ним, разумеется, приказал долго жить и страстный роман.
Никки почти не выходила из дома, ни с кем не разговаривала и целыми днями предавалась мрачным размышлениям. Ставила под сомнение правильность практически всех решений, принятых за последние годы. Разуверилась в своих способностях, стремлениях, целях. В результате ее охватили горечь и глубокая усталость.
Никки спускалась все ниже и ниже, и вот ее постоянными спутниками стали невыносимое нервное напряжение, внутреннее опустошение и бессильная досада от того, что она не в состоянии вылезти из болота уныния, куда ее засосало.
Эмоциональное выгорание, поставила диагноз Габи за бутылкой вина неделю назад. Когда подруга успела стать таким специалистом в этой области, Никки понятия не имела. Габи тогда обставляла резиденцию бахрейнского бизнесмена – впрочем, дизайн был для нее не работой, а необременительным хобби, и занималась она им время от времени, под настроение. А уж о психологии вовсе никакого понятия не имела. Спроси ее, что значит термин «эмоциональное выгорание», – не смогла бы объяснить.
Однако, когда они разобрали все симптомы, и Габи начала пространно рассуждать о балансе разных сфер жизни, отдыхе и умении наслаждаться сегодняшним днем, Никки решила, что во всем этом есть рациональное зерно. И тут Габи предложила план, на который Никки согласилась с готовностью и благодарностью.
«Поезжай в Испанию, – сказала Габи. – Надо сменить обстановку. Расслабься, восстанови равновесие. Отдыхай, загорай, купайся. А пожить можешь в доме брата. Он все равно там не бывает, оставайся сколько захочешь. Не волнуйся, я с ним договорюсь и все устрою».
В устах Габи план звучал легко и просто, к тому же собственных идей у Никки не было. На следующее же утро забронировала билет на самолет, радуясь, что может сосредоточиться на чем-то, кроме собственных переживаний. К тому же надежда, что наконец-то в конце длинного темного туннеля забрезжил свет, окрыляла.
Да, за прошедшие два дня Никки не заметила значительных изменений в своем эмоциональном состоянии, но понимала, что на все нужно время.
Но кто же ей теперь даст столько времени, с тяжелым сердцем думала Никки, взбивая подушку. Ничего Габи не устроила. Несмотря на заверения подруги, ей тут явно не рады.
Никки закрыла глаза и вздрогнула – перекошенное от злости, но удивительно красивое лицо Рафаэля так и стояло перед глазами. Сначала это дурацкое недоразумение, а потом хозяин держался так нервно и напряженно, что Никки сразу поняла: еле сдерживается, чтобы немедленно не выставить ее за порог. И надеяться нечего, что позволят остаться.
Впрочем, даже если позволят, Никки будет чувствовать себя незваной гостьей, обузой, а ей и без чувства вины проблем хватало.
Помогли бы Никки излечиться здешние мир и покой? Сотворил бы расслабляющий отдых чудо? Теперь она этого не узнает. Годы работы во враждебной среде научили Никки одному – не задерживаться там, где тебе не рады.
В какое бы уныние ни приводила Никки эта мысль, с утра она, ее чемодан и маленькая машина, взятая напрокат, отбудут восвояси.
Глава 3
Несмотря на уверенность, что проведет в раздумьях всю ночь, Рафаэль отлично выспался. Подавив зевок, поставил на плиту кофейник.
Добравшись наконец до спальни, выпил обезболивающее и принял холодный душ. Последнее средство заставило утихнуть и головную боль, и страстный жар. Затем Рафаэль плюхнулся в кровать и уснул, не успела многострадальная голова коснуться подушки. Проснулся он уже в лучшем настроении.
Способность здраво рассуждать и самообладание вернулись. Как следует обдумав события прошлой ночи, Рафаэль пришел к выводу, что среагировал слишком бурно. Ничего удивительного – он устал и был весь на нервах. Мучился от боли и никак не мог прийти в себя после неожиданного нападения.