Люси Фоли – Охотничий дом (страница 17)

«Пожалуйста, – едва не взмолилась я, слушая размеренный и спокойный голос этой Элисон Квири, – пожалуйста, приезжайте как можно быстрее. Я не могу находиться здесь одна». Но вслух я спросила:

– Когда, как вы думаете, это произойдет?

– Боюсь, не могу точно сказать. Пока такой снегопад, мы бессильны. Но это будет скоро, я уверена. А пока я бы попросила, чтобы ваши гости оставались в помещении. Объясните им, что это необходимо, но, пожалуйста, не разглашайте никаких подробностей, которые вы мне рассказали. Мы не хотим никого напрасно пугать. Кто находится там сейчас?

На меня навалилась усталость – я не спала уже сутки. Меня то накрывало изнеможение, то подбрасывало всплеском адреналина. Мысли текли медленно, тягуче, точно патока.

– Здесь… одиннадцать гостей, – произнесла я с усилием. – Девять из Лондона и пара из Исландии. Еще лесничий, его зовут Даг, и я.

– Вы только вдвоем обслуживаете такое огромное поместье? Это должно быть очень тяжело, да?

Голос полон сочувствия, но за вопросом угадала нечто другое, более острое, тревожное. А может, это просто мой невыспавшийся мозг затеял игру в подозрения.

– Ну, мы справляемся. Обычно есть еще один сотрудник, Иэн, но он уехал на Новый год. Он живет не в поместье, тут только я и Даг.

– Ясно. И вы уверены, что той ночью в поместье находились только вы, ваш коллега лесничий и одиннадцать гостей? Всего тринадцать человек.

Несчастливое число… так и слышится в ее голосе.

– Хорошо, думаю, так даже проще.

В каком смысле проще? – с недоумением подумала я. Должно быть, в том, что если это действительно убийство, то виновный один из нас. Двенадцать подозреваемых. Среди которых, по-видимому, и я. Это не должно меня удивлять. И тем не менее удивляет. Особенно то, насколько непринужденно – теперь понятно, что это притворство, – инспектор назначила меня старшей.

– Итак, мы договорились: держите всех там, где они сейчас находятся. И вы окажете мне неоценимую помощь, если припомните все, что произошло или что вы заметили за последние сорок восемь часов. Вдруг вы что-то видели, что-то слышали? Любая мелочь может быть важной.

– Хорошо, я постараюсь.

– Может, хотите что-то сообщить прямо сейчас?

– Нет.

– Пожалуйста, хорошенько подумайте. Возможно, вы сами удивитесь тому, что вспомните.

– Я не могу ни о чем думать.

Но, еще не договорив эти слова, я вспомнила. Наверное, это было связано с видом из окна офиса, откуда я звонила, – на темную вершину Мунро за озером и Старый Дом, сгорбившийся где-то на склоне злобным существом. В мозгу вдруг вспыхнула картинка: в предрассветной темноте я стою у окна своего домика – это первое утро нового года. Я закрыла глаза, вспоминая. Что-то разбудило меня, и поначалу я никак не могла понять, что именно. А потом услышала детский плач. Вероятно, он и разбудил меня. Я выбралась из постели, пошатываясь, прошла в ванную, ополоснула лицо. А потом подняла голову, посмотрела в маленькое окно ванной и увидела силуэт Мунро, словно вырезанный на фоне ночного неба, заслоняющий свет звезд. И тут заметила что-то странное. Движущегося светлячка или заплутавшую звезду. Словно по склону горы кто-то медленно поднимался к Старому Дому.

Но я не могла ей этого рассказать. Было ли это на самом деле? Все так туманно, сомнительно. Я даже не могу определить, в котором часу это видела, знаю лишь, что было темно. Я напрягала память, пытаясь восстановить перед глазами картинку, но она расплывалась, воспоминание таяло, убеждая меня, что это лишь плод моего воображения.

– И вот еще что. Не для протокола, просто хочу себе уяснить. Это очень поможет. Помните ли вы, что делали в ночь, когда пропал гость?

– Я… ну, я была в постели.

Не совсем так, Хитер. Да, это не ложь, но и не чистая правда. Потому что ты только что вспомнила, что бродила без сна бог знает до которого часа.

Канун Нового года. Самая одинокая ночь в году, даже если рядом люди. Помню, что так было еще до того, как моя жизнь рассыпалась в прах. Всегда беспокоишься о том, что проводишь время не так, как мог бы. Как следовало бы. А в этом году шум веселья этих гостей из Лондона – хоть я и убедила себя, что не завидую им, – сделал только хуже. Потому я и выпила гораздо больше обычного, забыв, что выпивка не лечит одиночество, а только усугубляет.

Стоя в ванной в тот час – в пять, в шесть? – я не была уверена в том, что видела, да и видела ли вообще. Поэтому и не могла рассказать об этом. Ведь тогда придется сказать, насколько я была пьяна. И дальше что? – раздался в голове голос. – Пришлось бы признаться, что ты совсем не тот толковый и честный человек, каким прикидываешься? Ты потеряла бы ее доверие?

И тут я подумала, что расспросы инспектора, ее доверие вовсе не отменяют главного – в ту ночь я была одной из тринадцати. И я подозреваемая наравне со всеми.

– Вы здесь, Хитер? – раздался в трубке голос старшего инспектора. – Вы слушаете?

– Да, – ответила я – слабо, неуверенно. – Я слушаю.

– Хорошо. Что ж, будем на связи. Обращайтесь по любому вопросу. Что-то вспомните, сразу звоните.

– Конечно.

– Я приеду, как только смогу. А пока, похоже, у вас все под контролем.

– Спасибо.

Ха. Я вспомнила свою сестру Фи: «Иногда полезно перестать храбриться, Хитс. Скрытность часто может принести больше вреда, чем пользы».

– И я скоро свяжусь с вами, сообщу, когда мы прибудем. Главное, что снегопад хоть немного утих.

И что нам делать до тех пор? Просто сидеть тут под снегом, когда за дверью притаилась смерть?

И тогда я задала вопрос, хотя и знала, что ответа не получу.

– А что за дело, с которым вас попросили помочь?

Последовала короткая пауза. Когда ее голос послышался вновь, звучал он уже не так дружески.

– Я поставлю вас в известность, если это будет необходимо.

Но ей было необязательно отвечать. Я не сомневалась, что знаю. Я видела тело. И читала газеты. Да и как я могла не читать. Вся страна за ним следила. Ему даже прозвище дали. Хайлендский Потрошитель.

Тремя днями ранее

30 декабря 2018 г

Кейти

Почти полтретьего ночи. Я размышляла, достаточно ли уже поздно, чтобы я могла ускользнуть в свой домик и меня не назвали бы разрушительницей компании. Рядом на диван упала Миранда:

– Слушай, мы за вечер даже не поболтали. – Она понизила голос: – Я сбежала от Самиры. Обожаю ее, честно, но она сейчас только о ребенке говорить способна. Вообще-то это немного… ну, короче, это чертовски бестактно, если уж напрямую.

– Что именно?

Миранда нахмурилась.

– Даже не помню, говорила или нет, когда мы последний раз виделись, сто лет уж прошло. Ну… – она перешла на шепот, – мы же пытались, понимаешь…

– Зачать…

– Зачать ребенка, да. В смысле, еще рано и все такое. Все твердят, должно пройти время, – она закатила глаза, – да только Самира, похоже, залетела сразу, как перестала принимать таблетки.

– У всех, наверное, по-разному.

– Да. Я о том, что, может, оно и к лучшему, если честно. Это же конец всему, разве не так? Той жизни, которую мы ведем. Глянь на этих двоих. Это похоже… я не знаю. Это вдруг началось сплошь и рядом. У каждого из моих друзей на фейсбуке либо есть ребенок, либо скоро заведется… прям какая-то эпидемия плодовитости. Понимаешь, о чем я?

– Я давно перестала заходить на фейсбук. Это же как наркотик.

– Да, наркотик! – горячо подхватила Миранда. – Точно, точно. Господи, с тобой поболтать как глотнуть свежего воздуха, Кей. Ты так далека от всего этого – одиночка, живешь своей жизнью… и совсем не думаешь про детей и весь этот бред.

– Угу, – я сглотнула комок, – это обо мне.

– Прости. – Голос у Миранды потеплел. – Это комплимент.

– Да ладно. – Ком в горле никуда не делся. – Я понимаю.

– Слушай, у меня есть кое-что, что нас взбодрит. – Она подмигнула и попыталась что-то выудить из кармана джинсов. И крикнула уже во весь голос: – Кто хочет немного сладенького?

– Сама приготовила? – спросил Ник с насмешливым удивлением. – Не припомню, чтобы ты увлекалась стряпней, Миранда.

Это еще мягко сказано, и Ник, уверена, тоже так думает: Миранда отвратительно готовит. Помню особенно жуткое ризотто, когда половина риса прилипла к сковороде и пригорела до черноты.

– Так было же, – живо откликнулся Джайлс. – Эта штука, безе с малиной, за ужином.

Миранда лукаво улыбалась. Она снова была, как в студенческие годы, бесспорной королевой вечеринки. Глаза ее блестели по-особенному, возбужденно, почти одержимо. Я почувствовала прилив адреналина, как много лет назад. Когда Миранда такая, она веселая, но и опасная.

– Это кое-что другое. – Она наконец извлекла пластиковый пакетик с маленькими белыми таблетками. – Назовем это мятным десертом. Нейтрализатором вкуса. Вспомним старые времена… раз уж мы все собрались здесь вместе.

Я сразу решила, что не стану это принимать, если не желаю потерять над собой контроль. Последний раз, когда я это сделала, все кончилось очень плохо.

Ибица. Нам за двадцать. Большая компания. Вообще-то меня не приглашали, в Оксфорде я почти не была знакома с организатором поездки (читай: он не считал меня достаточно клевой, чтобы пригласить хотя бы на одну из отвязных вечеринок, которые устраивал). Но за неделю до поездки у Миранды умерла бабушка, и она продала свое место мне, со скидкой. На Ибицу ехали Джулиен, Самира и Марк и многие другие, о которых с тех пор ни слуху ни духу. Уже и не вспомнить их имен, даже если захотеть.