Люси Доусон – Что сделала моя лучшая подруга (страница 31)

Бенедикт, не изменившись в лице, смотрит Бэйли прямо в глаза.

— Ее состояние очень серьезно, — произносит он. Повисает тягостная пауза. — К утру мы будем знать больше.

Последние слова врач произносит, не глядя Бэйли в глаза.

— А долго она пробудет под действием успокоительных? — не выдерживаю я.

— Столько времени, сколько потребуется для значительной подачи кислорода, — отвечает Бенедикт. — Если потом все будет хорошо, мы сможем снизить подачу кислорода и постепенно уменьшить дозу успокоительных. Затем отменим искусственную вентиляцию легких. Но давайте доживем до завтра.

Он одаривает нас улыбкой, полной заботы и дружеской поддержки.

«Они что, дома перед зеркалом тренируются?» — думаю я.

Меня не обмануть.

Том и Бэйли встают. Я поднимаюсь чисто автоматически.

— Спасибо вам, — заторможено произносит Бэйли.

Мы друг за другом выходим из комнаты для родственников.

На полпути по коридору я обнаруживаю, что оставила под стулом сумку, и возвращаюсь в комнату одна. Я еле передвигаю ногами. До меня доносятся голоса. Эти двое явно не слышат моих шагов. Я останавливаюсь. Разговаривают Бенедикт и медсестра.

— Я говорила с ее лучшей подругой…

Голос у медсестры звучит совсем не так, как тогда, когда она говорила со мной. Меня она утешала, а теперь говорит взволнованно. У меня замирает сердце.

— Думаю, она как-то причастна к попытке самоубийства. Она начала рассказывать мне про какой-то план, но тут в туалет вошел ее бойфренд — вернее, бывший бойфренд, и…

— Сестра, — скучающим голосом произносит Бенедикт. — Я умираю с голоду, мне пора домой. Что вы хотите сказать? Только покороче, пожалуйста.

— Подруга пациентки, Элис, сказала, что она не хотела, чтобы Гретхен продолжала страдать. — Медсестру явно не смутил недовольный тон Бенедикта. Она говорит все более решительно и убежденно. — Она сказала, что будет лучше, если Гретхен не очнется. А я не думаю, что Гретхен была без сознания, когда подруга обнаружила ее. Она утверждала, будто дверь квартиры была приоткрыта, но это кажется маловероятным… А когда я предположила, что она, быть может, причастна к случившемуся, она очень разнервничалась.

Бенедикт фыркает.

— Что тут удивительного? Родственники всегда чрезмерно чувствительны к неоправданным серьезным обвинениям.

— Доктор Бенедикт, я ее ни в чем не обвиняла. Думаю, она была готова признаться в том, что помогла Гретхен наглотаться таблеток. Ведь это же помощь в самоубийстве — то есть фактически убийство!

Бенедикт добродушно смеется.

— Сестра, а вам не кажется, что вы насмотрелись телесериалов?

— Но я обязана кому-то сообщить, если, на мой взгляд, имеет место нарушение закона или если кто-то или что-то может нанести вред пациенту, — настойчиво возражает медсестра. — Ну вот, я сообщаю об этом вам!

Бенедикт вздыхает.

— Хорошо. Перескажите мне, что она вам наговорила.

О нет. О нет, нет, нет!

— Она начала рассказывать о том, что у них был план! А если она имела в виду план, как помочь Гретхен уйти из жизни? Она сказала, что Гретхен просила ее помочь.

Нет, я этого не говорила! Или сказала?

— Помочь ей сделать это? Или помочь ей не сделать этого.

Судя по тону Бенедикта, я представляю, что он пожимает плечами и смотрит на медсестру как на полоумную.

— Что именно она сказала? Она сказала: «Я помогла ей покончить с собой»?

— Нет, но…

— Хорошо. Что она сказала?

— Ничего конкретного, но…

— Ничего конкретного, — с легкой издевкой повторяет Бенедикт.

Я медленно выдыхаю… Он ей не верит.

— Я спросила, помогла ли она Гретхен, а она ответила «нет», а потом она была готова…

— Значит, она это отрицала?

— Но разве вы не думаете…

— Нет, — отрезал Бенедикт. — Не думаю. Стараюсь никогда не делать скоропалительных выводов.

Я облегченно отступаю назад, но тут же слышу, как медсестра решительно и настойчиво произносит:

— Доктор Бенедикт, я уверена, тут что-то не так.

Наступает пауза. Я представляю, что врач остановился и, обернувшись, смотрит на медсестру.

Он вздыхает. Я слышу, как он говорит:

— Хорошо, хорошо. Просто присматривайте за ситуацией, если вам так будет легче. Наблюдайте за ней.

— Ладно. Но моя смена скоро заканчивается, поэтому я и хотела рассказать обо всем вам.

— Договорились, сестра. Я все обдумаю и, когда что-то решу, сообщу кому-нибудь еще. Положитесь на меня.

Я тороплюсь. Сейчас зайду, заберу сумку и быстро уйду по коридору! Слава богу, эта пронырливая медсестра уходит… но не будет ли теперь еще и этот врач следить за мной? Не расскажет ли он обо всем еще кому-то, когда уйдет? Похоже, он так сказал, чтобы медсестра просто отвязалась от него, но все-таки, все-таки…

Том и Бэйли сидят и смотрят на Гретхен. Она выглядит очень спокойной и умиротворенной. Совсем не похожа на человека, борющегося за собственную жизнь. Я сажусь.

Тихо. Только едва слышно попискивают приборы да доносятся приглушенные шаги из коридора. Я стараюсь слушать только эти звуки и забыть обо всех медсестрах на свете. Но каждый звук, связанный с повседневной жизнью, текущей за этими тонкими бесстрастными стенами, заставляет меня вздрагивать. Я начинаю считать попискивания аппаратов, успеваю сосчитать до семи, и тут вдруг Бэйли жалобно произносит:

— Я знал, что опоздаю на самолет. Прошлой ночью мы закончили съемку и устроили вечеринку, чтобы это отметить, а потом я проспал и понял, что не успеваю на свой рейс. Позвонил в аэропорт и попросил отменить мой заказ.

Том смотрит на него, не веря собственным ушам.

— Это случилось из-за того, что ты ходил на вечеринку?

— Если бы я смог вернуться вовремя, успел бы на самолет и избавил всех нас от этого, честное слово. — Бэйли затравленно смотрит на Тома. — Сильнее, чем я сам себя сужу, ты меня не осудишь, как бы ни старался.

У меня на глаза набегают слезы. Я смотрю на Бэйли. Он думает, это он во всем виноват, а я знаю, что он совершенно ни при чем. О, что же мы натворили, Гретхен?

— Ты ходил на треклятую вечеринку! — повторяет Том, все еще не в силах поверить в услышанное.

— Да, но… — беспомощно произносит Бэйли.

— Прекратите, пожалуйста! — кричу я. У меня больше нет сил.

Я вскакиваю и опрометью выбегаю из палаты.

Глава 19

— Прости. Мне очень стыдно, — прошептала Гретхен так тихо, что я ее едва расслышала. Она лежала на диване в квартире Бэйли. Я сидела напротив нее. — Я ничего не понимала. Я совсем не хотела, чтобы так вышло…

Я впервые встретилась с ней после того, как она появилась у меня дома и устроила переполох. Проведя пару недель в психиатрической клинике, она немного похудела и словно бы уменьшилась в размерах — стала хрупкой и обесцвеченной. Но с другой стороны, я ни разу не видела ее совсем без макияжа, в простенькой футболке и штанах, смахивающих на пижамные. Вид у нее был истощенный, измученный.

— Я знаю, что ты не хотела, — сказала я, усевшись поудобнее и попытавшись сделать вид, будто расслабилась. Получалось не слишком удачно.

— Просто ты говорила, что между вами ничего серьезного, и я не подумала… — Она оборвала себя, потом в отчаянии добавила: — Но все равно я не должна была ничего такого говорить. Прости.

Я сразу вспомнила, как Бэйли сказал: «Гретхен мне объяснила, что у вас серьезные отношения».