Люси Даймонд – Обещание (страница 65)

Он проигнорировал вопрос, потому что ему только что пришла в голову блестящая идея.

— Послушай, у меня есть немного денег, — выпалил он, прежде чем успел даже подумать о том, что говорит. — Я оплачу твою поездку в Сидней.

Лидия уставилась на него, совершенно ошеломленная.

— Что? Нет, не будь идиотом.

— Да. Я серьезно. По завещанию Патрика мне кое-что оставалось. Вам с Джем хватит на то, чтобы купить билеты на самолет. Тебе надо съездить! Пройти по стопам своей мамы, посетить ее родной город.

— Я… — Лидия казалась искренне потрясенной. — Дэн, это до смешного любезно с твоей стороны, но…

— Мне не нужны деньги, — сказал он. — В любом случае это деньги Патрика. Подумай об этом, как о том, что он делает для вас что-то приятное. Пусть и с опозданием.

Она с мучительным видом отпила из бутылки, затем покачала головой.

— Я не могу, — сказала она. — Спасибо, но… Это уже слишком. Я, наверное, потом пожалею, потому что я действительно хочу поехать, но если я возьму твои деньги…

— Деньги Патрика.

— Как бы то ни было, я все равно буду чувствовать себя в долгу перед тобой. Я… — Она замолчала, на ее лице отразился внутренний спор, но затем снова покачала головой. — Спасибо. Это так… так любезно с твоей стороны. Ты безумно добр. И я действительно ценю это предложение, но думаю, что это то, что я должна сделать сама. Найти способ самой поехать, если в этом есть смысл.

Теперь он чувствовал себя немного идиотом. Как будто переиграл сам себя. И он прекрасно понимал, что она имела в виду. Конечно, она хочет, чтобы поездка состоялась на ее собственных условиях.

— Хорошо, — сказал он. — Это было странно с моей стороны? Извини. Это казалось хорошей идеей, когда я говорил, но…

— Это была хорошая идея. Прекрасная идея. — Она поставила свое пиво и взяла его руку в свои. — Ты прекрасный мужчина.

В этот момент у него, кажется, перехватило дыхание.

— Спасибо, — сказал он, и сердце его забилось быстрее. — Ты тоже прекрасна. Действительно невероятно прекрасная женщина.

Луч солнечного света падал ей на лицо, освещая скулы, и она улыбалась ему. Он так хотел поцеловать ее, обнять. Может ли он? Будет ли это пересечением запретной границы? Он так давно не испытывал подобных чувств к женщине. Очень, очень давно.

— Лидия… — почти простонал он, а затем его тело, кажется, решило за него, потому что он наклонился к ней, и их губы встретились.

Они целовались, и он чувствовал запах ее кокосового шампуня. Ее мягкие губы прижимались к его губам. Кровь настойчиво забурлила в его теле, он скользнул руками по ее спине. Боже мой. Они внезапно стали единственными людьми в мире. Его сердце, казалось, переполнилось; в голове взрывались и парили фейерверки. Как он мог забыть, каким приятным может быть первый поцелуй?

Через мгновение они оторвались друг от друга и, затаив дыхание, посмотрели друг другу в глаза. Ее зрачки были огромными.

— Это нормально? — спросила она. Их головы все еще были совсем рядом.

— Что ты имеешь в виду, из-за… — Его страсть немного утихла, пламя погасло. «Из-за Патрика», — подумал он, но не сказал. И Зои. И как это может все усложнить, каким странным это может стать. Внутри начал просачиваться пессимизм. — Ох. Стоило ли это делать?

В ответ она подалась вперед и снова поцеловала его, глубже и сильнее.

— Да, — сумела выговорить она, не собираясь прерывать поцелуй. — Да, черт возьми, это стоит сделать.

Лидия и Патрик были вместе недолго, напомнил он себе. Это было много лет назад. И он все сделает по-другому. По-своему.

— Полностью согласен, — сказал он.

Глава тридцать четвертая

Приняв позу Воина и мельком увидев свое красное потное лицо в зеркальной стене напротив, Зои поняла, что впервые с той ночи, когда исчез Патрик, она действительно чувствует себя хорошо. Кажется, хорошо. Определенно, бедра убивали ее, задница болела от длинной серии «мостиков» и «планок», которые она выполняла вместе с остальными учениками группы, и она очень жалела, что этим утром не нанесла дополнительный слой дезодоранта. Несмотря на все это, когда учитель йоги только что призвал ее прислушаться к своему телу, Зои почувствовала, словно ее тело отважно подняло вверх большой палец. Как и ее голова. В самом деле она была так поглощена занятиями горячей йогой[48], на которые ее потащила Клэр, что до сих пор ни разу не вспомнила ни о Патрике, ни о детях, ни о Лидии. У нее не было возможности это сделать из-за крайней концентрации и потоотделения, которые происходили прямо сейчас. Это прогресс, решила она.

Была середина мая, ее любимый месяц в году, и в то утро она встала с постели, снова испытывая то, что смутно признавала оптимизмом. Ладно, пусть это было не совсем помпезное, искреннее «О — ДА» по отношению к миру, а скорее решительное стискивание зубов и расправление плеч, которое заставляло ее почувствовать, что она может справиться. Что она справится. И это тоже был прогресс.

Последние несколько недель казались ей гигантским скачком вперед с точки зрения прогресса, или, если уж на то пошло, снова восходящей кривой. После шумной, но успешной вечеринки по случаю дня рождения Гейба на парковке в центре досуга она случайно столкнулась с Фелицией Перес. Фелиция была старшей учительницей, на которую она работала раньше, и она упомянула, что в ее школе скоро откроется вакансия преподавательницы курса по беременности и родам. Не заинтересуется ли Зои? Зои заинтересовалась. Она собиралась начать прощупывать почву для работы, так что эта возможность была особенно кстати. К тому же это был идеальный способ вернуться к преподаванию: три дня в неделю в энергичном втором классе, начиная с майского полугодия. Идеально. Независимо от того, будет ли ее заявка успешной или нет, Зои решила установить этот крайний срок, чтобы разобраться со всем остальным. Это казалось возможным. Жизнь в целом начинала казаться возможной после долгих темных месяцев, которые она пережила.

Она поняла, что ей будет слишком тяжело заниматься бизнесом Патрика, поэтому договорилась с агентом, чтобы он управлял недвижимостью, а также общался с арендаторами. Прежние квартиросъемщики могли оставаться, давая ей полезный дополнительный доход, а недвижимость представляла собой хорошие инвестиции в будущее детей. За одним исключением. В настоящее время на Уайтклифф-роуд была одна незанятая квартира, которую она решила продать и отдать вырученные деньги Лидии и Джемайме вместо дополнительных денег на содержание от Патрика. Она обсудила эту идею со своим братом, самым практичным и уравновешенным человеком, которого знала, и это казалось справедливым решением. «Ты уверена? Это очень великодушно, Зо, но ты не обязана это делать, — посоветовал он ей. — Завещание уже утверждено, верно? Так что у Лидии вряд ли будет возможность его оспорить».

Зои не хотела спорить с Лидией о деньгах. Не хотела, чтобы другая женщина чувствовала себя обделенной и чтобы они в конечном итоге поссорились в суде, или чтобы маленькую девочку лишили довольно значительного заработка ее отца. Когда они с Лидией сидели и честно и открыто разговаривали в том итальянском кафе, это было совершенно не похоже на мучительный разговор, который она пережила с Мари. Лидия была добра к ней. Если подумать, Лидия всегда была добра. «Я уверена», — сказала Зои брату.

Она моргнула, осознав, что все остальные в классе встали в позу Треугольника, широко раскинув руки, наклонившись, чтобы дотянуться до лодыжек нижней рукой, и Зои поспешно скопировала позу Клэр. Со своего нового ракурса она увидела черного дрозда, сидящего снаружи на ветке дерева. Птица слегка наклонила голову, как будто пыталась заглянуть внутрь.

— Глаза в потолок, — напомнил учитель. — Не стискивайте зубы и не забывайте дышать.

Зои уставилась в потолок и вздохнула. Про себя она подумала, что месяц назад она бы смотрела на этого черного дрозда и думала, не знак ли это от Патрика. Раньше она была в таком отчаянии — даже одержима идеей получить от него какой-нибудь знак, послание с того света, в котором бы говорилось, что он любит ее и сожалеет. Но теперь она была здесь, в студии горячей йоги, мокрая от пота, ее тело усердно работало, дышало, было сильным, и, наверное, ей не нужен был никакой знак. Может быть, это и был знак. Она и дети вместе постепенно продвигались по длинному туннелю тяжелой утраты, сплоченные и стойкие. После того, как пение в машине во весь голос оказалось таким очищающим, она присоединилась к хору, который вела одна из школьных мам — если признаться, с некоторым первоначальным трепетом, но она уже стала понимать, что пение поднимает настроение, особенно в составе группы. Остальные участники были дружелюбными и веселыми, и Зои была почти уверена, что некоторые из них вообще не знали о Патрике, что облегчало ситуацию. Самое главное, что после бесконечных недель бездействия она наконец собралась и обратилась к психотерапевту. С ее помощью Зои начала примиряться с тем, что произошло, с человеком, которым на самом деле был ее муж, и отпускать все плохое, сеанс за сеансом.

— Некоторые мужчины не созданы для брака, — печально сказала мама, когда Зои излила ей сердце по телефону. — Твой отец был таким же. Он был отличным парнем, с ним было действительно весело, но он не мог справиться с обязательствами, связанными с браком и семейной жизнью. Он просто не был в этом хорош. Некоторые люди для этого не годятся. Но Патрик действительно любил тебя, дорогая. Это все видели. Так сильно любил тебя и детей. Но, к сожалению, у него, похоже, тоже были свои демоны.