Люси Даймонд – Обещание (страница 11)

Короче говоря, он не поехал в Южную Америку. Ему оставалась неделя до того, чтобы сесть в самолет, стать другим человеком, когда было найдено тело Патрика, и в этот момент мир снова вернулся в свои узкие границы. «Ты все равно должен поехать», — убеждали его родители, но, конечно, в шоке и суматохе последствий Дэн был не в состоянии это сделать. И все же… Что ж. Это может показаться смешным, но теперь, когда у него был предлог не ехать, отменить поездку в некотором смысле было облегчением. Облегчением, потому что, хотя он никому не говорил об этом, он немного нервничал из-за того, что ему предстоит провести так много времени вне безопасного пузыря своей обычной рутины. Он все больше нервничал из-за того, что проводит так много времени с Тигги. Чем больше он узнавал ее, тем больше понимал, насколько они разные люди. Она, вероятно, захочет посещать дикие вечеринки и нюхать наркотики с мускулистой мужской бразильской груди, в то время как он… нет. В конечном счете он только разочаровал бы ее. Стал бы обузой.

«Что? О боже, — выдохнула Тигги, когда он позвонил и сказал ей, что не поедет, захлебываясь словами от шока и горя, когда объяснял, почему. — Черт, Дэн. Так жаль. И соболезную, я имею в виду причину. Но послушай — подожди с месяц и приезжай, когда тебе захочется, ладно? Может, тебе будет полезно развеяться. Да?»

«Да», — тупо ответил он, но уже тогда знал, что не сделает этого. Его путешествие уже исчезло, как мираж, как яркий сон, за который он так и не сумел ухватиться. В это утро он получил от нее открытку из Вальпараисо с надписью: «Жаль, что тебя здесь нет!», но она писала словно из другой вселенной, попасть в которую ему казалось нереальным.

Все равно. Как бы то ни было. Вместо этого он был здесь, делая, по крайней мере, что-то практичное. Со всей пунктуальностью он был готов посвятить себя первой встрече дяди и племянника в новом мире после Патрика. Зои написала ему адрес, и Дэн ощутил прилив — чего? ностальгии? боли в сердце? — когда понял, где находится клуб скульптуры: через две улицы от того места, где они с Ребеккой снимали свою первую квартиру, в старые добрые времена оптимизма и любви. Впрочем, если оглянуться назад, их различия были очевидны уже тогда. По выходным она любила часами валяться в постели; он этого не делал. Ей нравилось, когда друзья заглядывали в любое время дня и ночи; ему — нет. Ей было все равно, как загружать посудомоечную машину, в то время как он точно знал, что его способ более эффективен. Они поддразнивали друг друга по этим поводам, и никто из них по-настоящему не придавал им значения, пока спустя годы после женитьбы все это не приобрело значимость. Очевидно, ее привычки оказались для нее важнее, чем желание оставаться с ним.

«Хватит о Ребекке», — сказал он себе. Ему нужно было перестать оглядываться и начать снова смотреть вперед. Сегодня все сводилось к тому, чтобы нужно быть позитивным, сделать еще один шаг, восстановить равновесие и все исправить. Забыть о своих планах на поездку. Дэн намеревался посвятить оставшиеся два месяца своего творческого отпуска тому, чтобы заменить брата. Он не мог вернуть его, но мог встать на его место, заглушить часть боли, вызванной отсутствием Патрика, заменить его, насколько это возможно. Верный себе, за выходные он уже составил таблицу, чтобы отслеживать свой прогресс. «План Патрика» — так Дэн озаглавил документ и, распечатав его, почувствовал себя более уверенно, как будто у него снова появилась цель.

«Если он сможет выполнить хотя бы одну задачу, которую Патрик выполнял для своей семьи и бизнеса каждый божий день, он сумеет облегчить это бремя», — подумал он. Сейчас был почти конец марта, а он должен был вернуться на работу только в начале июня. Только подумать, чего он может достичь за это время! И, возможно, к этому моменту они все вместе смогут пройти этот путь, по крайней мере, перейти ко второй фазе тяжелой утраты, когда шок и опустошение начинают понемногу проходить.

Таблица теперь была приколота на холодильнике Дэна — он старался не думать о том, как она похожа на все те детские награды, которые Патрик и Зои вывешивали на холодильнике, чтобы поощрять хорошее поведение своих отпрысков. Он попытался заглушить в своей голове голос Патрика, поддразнивавшего его за эту методичность: «Жизнь — это не таблица, Дэн! Ты не втиснешь людей в коробки и диаграммы». Дэн поймал себя на том, что мысленно отвечает: «Каждому свое». Таблицы еще никогда его не подводили.

В верхней части страницы он перечислил все лучшие черты брата, которым он хотел бы подражать: отличный отец, любящий муж, успешный бизнесмен и так далее. Затем, в аккуратных столбцах ниже, он придумал несколько способов, которыми мог бы попытаться заполнить пробелы, оставленные Патриком. Сейчас они включали:

Время с Итаном — каждую неделю он будет отвозить его на занятия по скульптуре в клуб скульптуры и забирать обратно. Они смогут болтать друг с другом по-мужски о том, о чем Итан не может говорить с Зои. Может, иногда на обратном пути они будут заезжать за каким-нибудь вредным бургером, чтобы скрепить узы. Итан может довериться ему, положиться на него, как на замену отца. По крайней мере, Дэн на это надеялся.

Время с Гейбом. Здесь Дэну было менее ясно, чем они могут заниматься, хотя он чувствовал, что его младший племянник предпочел бы, чтобы это было что-то захватывающее и, возможно, опасное. Или связанное с футболом. Они могли бы иногда вместе смотреть матчи «Фулхэма», как Гейб с Патриком. Может быть, покататься на горных велосипедах или найти какое-нибудь другое занятие, связанное с экстримом?

Время с Би — тут у него было еще меньше идей, хотя он и заверил Зои, что готов к этому, чем бы ни захотела заняться его маленькая племянница. Если ее нужно сопровождать на уроки танцев, заниматься с ней после школы декоративно-прикладным искусством или… Он прикусил губу, не в силах предложить что-либо еще. «Видишь: вот к чему нужно приложить усилия», — сказал он себе. Нужно снова познакомиться со своими родственниками, как подобает хорошему дяде.

Также в списке: быть рядом с Зои. Это также было трудно оценить количественно, но он постарается помочь, когда это будет необходимо, хотя ему придется проявлять осторожность. Он съежился, вспомнив, как она искоса посмотрела на него в воскресенье, когда он предложил подстричь газон. «Я умею пользоваться газонокосилкой, Дэн, я не совсем невежественна, — усмехнулась она в ответ. — Кроме того, этой весной трава еще толком не выросла, было так холодно. И разве в наши дни не нужно позволять газонам разрастаться немного больше, чтобы быть ближе к дикой природе?»

Она дала ему понять, что его предложение было бестактным, и ему пришлось отступить. Но затем она добавила: «Можешь пропылесосить, если так отчаянно желаешь спасти меня от растущей волны домашних дел», тем самым подчеркнуто указав ему на гендерность его предложений о помощи. Может, он излишне ее опекает, мрачно подумал он про себя, некоторое время спустя елозя видавшим виды красным пылесосом «Генри»[7] по полу гостиной. Он гордился тем, что был современным и поддерживал идею равенства полов, но перескочил на старомодные представления о мужской и женской работе, и Зои справедливо указала ему на это. Однако он будет продолжать над этим работать. Может быть, он мог бы…

Он подскочил от неожиданности, когда в следующее мгновение дверь машины открылась и неловко сгорбившийся Итан заглянул внутрь.

— Привет, — сказал он.

— Привет, приятель! Хорошо провел день? Садись, — отозвался Дэн, заводя двигатель.

Итан снял с плеч увесистый рюкзак и забрался на пассажирское сиденье.

Они влились в медленный и плотный поток отъезжающих от школы машин и двинулись в сторону шоссе А3. Мелкая раздражающая морось покрывала крапинками ветровое стекло.

— Так как прошел день? — уточнил Дэн.

Он хотел, чтобы племянник услышал: «Мне не все равно. Мне интересно. Мне настолько не все равно, что я напечатал целый список способов искупить вину за смерть твоего отца и повесил его на холодильник, понимаешь?» Пожалуй, говорить об этом вслух не следовало, но он был полон решимости показать, что пришел в жизнь Итана всерьез и надолго.

— Так какие у тебя сегодня были уроки? — спросил он.

— Дерьмовые, — безразлично отозвался Итан.

— Хм, — проронил Дэн, раздумывая, стоит ли комментировать язык племянника, но решил пока не придираться. В конце концов, он хочет быть крутым, дружелюбным дядей, а не педантичным придурком. Он затормозил на пешеходном переходе, и они смотрели, как пожилой мужчина на костылях переходит дорогу, а потом, по-видимому, рискуя потерять равновесие, поднимает руку в знак благодарности.

— Так какие же тогда уроки не дерьмовые? Есть какие-нибудь не дерьмовые уроки? — уточнил Дэн, поднимая руку в ответ на жест старика — «не торопитесь» — и оглядываясь на Итана, который пожал плечами.

Справедливости ради он, вероятно, в этом возрасте ответил бы так же. «Дэниел подает надежды, но никак не может полностью проявить себя» — это было постоянной темой школьных отчетов. Если подумать, то это в значительной степени было повторяющейся темой всей его жизни.

— Как прошла неделя? — довольно неловко спросил он, на что Итан пожал плечами и пробормотал: «Хорошо», не раскрывая подробностей.