Люка Малюдка – Ученица (страница 44)

Быстро отдала ему указания, и, пока я поила себя и раненного мужчину лекарствами, была готова волокуша, созданная из все того же растущего тут кустарника. После еды и коротких сборов умертвие поместило больного на эту конструкцию, и мы выдвинулись в путь. Продвигались очень медленно. Впереди шла я, тщательно исследуя почву впереди слегой. Пару раз нога проваливалась, но ничего серьезного не произошло.

Болота мы преодолевали еще шесть дней. Почти каждую ночь к нам заявлялись "гости". Однако они приходили по одному, максимум парой. И в конце нашего путешествия я справлялась с ними одним щелчком пальцев, даже не просыпаясь, выходя из круга. Вот что значит практика.

Самой большой проблемой стала нехватка еды. Как бы я не пыталась ее экономить и растягивать, последний день на болотах провела с пустым желудком. И это еще раненный не приходил в себя, а соответственно не ел мой паек. Жизненные силы в нем поддерживали исключительно зелья. Его состояние меня беспокоило. Постоянно приходилось бороться с инфекциями и воспалениями. Но я объясняла это плохим климатом в топях, повышенной влажностью и эманациями смерти, кажется разлитыми в воздухе. И очень надеялась, что когда мы выберемся из этого проклятого места, больной быстро пойдет на поправку.

Наконец-то перешли опостылевший кочкарник, первое, что я сделала, упокоила зомби. Мало того, что на его контроль уходило много энергии, так еще в лесу, в который мы зашли, нам могли бы встретиться охотники, а не хотелось бы пугать местное население. По твердой почве худо-бедно тащить волокушу я могла сама.

Через пару часов путешествия по лесу я наткнулась на небольшую, но быструю речку и наконец-то смогла вымыться, оставив на пологом берегу раненного под надежной защитой сплетенного мной купола. Вдоволь наплескавшись в холодной воде, я уговорила (в прямом смысле, не используя никаких заклинаний) энергию воды выкинуть на берег несколько рыбешек. И уже скоро на костре варилась уха, а рядом на углях запекалась рыба в глине, взятой прямо на берегу той же речки.

Впервые за долгое время наевшись, почти счастливая легла спать.

Уже по традиции поспать мне не удалось. Среди ночи завыли волки. А, когда я открыла глаза, поняла, что не простые волки. Вурдалаки — оборотни потерявшие разум и навсегда запертые в зверином теле. Почти не поддаются магии. Сильны, быстры и агрессивны. Ими движет только жажда крови и инстинкт убийства. Пришлось вставать. Их было трое. Одичавшие и, как мне показалось, обессиленные, ведь справилась я с ними достаточно легко. По крайней мере, думала, что все будет сложней. Одного убила сразу моим призванным ножиком, метнув его точно в глаз не ожидавшему от меня такой прыти созданию, сразу как только вышла из под купола. Когда на меня прыгнул второй, просто присела на корточки, выставив наверх меч, на который и напоролся пролетающий сверху меня волкодлак, распоров себе брюхо и вывалив кишки прямо мне на макушку. Правда третий времени не терял, и, пока я поднималась, сбитая ног инерцией уже мертвой туши утянувшей мой меч вместе со мной вперед и повалившей меня лицом на землю, он успел впиться мне в бедро, однако был нерасторопен, за что поплатился головой. Опять вся в чужой крови и кишках я не выдержала и прямо ночью побежала в речку мыться, предварительно перетащив тела убитых ближе к костру, решив позже снять с них шкуры, которые достаточно высоко ценились. Вдоволь наплескавшись в холодной воде, я в одной нательной рубашке, закрывающей тело чуть ниже середины бедра, вернулась на защищенную территорию к костру.

Моя рана на бедре сильно болела, хотя и не была сколько-нибудь серьезной. Главное, что бедренная артерия, проходящая во внутренней части ноги задета не была. Так что от потери крови не умру. И думаю, с моей регенерацией рана заживет за недельку, а чтобы ускорить процесс, я все же решила ее зашить. Спиртом привычно обработала руки и рану, а его остатки применила внутрь в качестве обезболивающего, и принялась за штопку. Было очень больно, но я терпела. Если не зашить, застряну в лесу надолго или не смогу тащить больного. Пока я, тихо матерясь, занималась делом, не заметила, как мой пациент пришел в себя. Обратила на это внимание, только когда закончила. Мужчина лежал неподвижно и круглыми глазами смотрел то на меня, то на убитых вурдалаков.

— Очухался? — грубовато спросила я. Не было у меня сейчас сил на вежливость. Ответа не получила. Да и ладно, будем считать, это был риторический вопрос. Я засуетилась. Пока больной в сознании надо ему не просто лекарств дать, но и попытаться хоть немного накормить. Пока я ковырялась в сумке, меня внимательно рассматривали с большим удивлением. "Черт! В этом мире же не принято ходить в таких коротких нарядах!" — вспомнила вдруг я. Рубашка, которая на Земле посчиталась бы платьем, еще и не самым коротким, тут была верхом неприличия. Я внимательно посмотрела на красного как рак мужчину, ухмыльнулась, подражая своему учителю, но оделась. Потом сразу же принялась за лечение. Больной попытался сопротивляться.

— Вот скажи, ты дурак? Я что зря тебя через все Проклятые болота волокла? Чтоб ты тут загнулся? — злилась я. После моих слов мужчина нехотя, но принял зелья. Это хорошо, значит, речь он мою понимает. А то я уж подумала, мало ли иностранец, — я не буду спрашивать, кто тебя так уделал, не беспокойся! — пыталась-таки наладить отношения я. Но в ответ получала только молчание и настороженный изучающий взгляд, — ладно, раз так, сам дальше разбирайся. На этой поляне стоит защитный купол. Под ним безопасно. Здесь мы переночуем, а наутро сам решай, если захочешь, я тебя неволить не буду, оставлю тут и уйду. Даже лекарства и еду тебе пожертвую. Но сразу предупреждаю. Тебе бы пару дней еще не вставать, да диету соблюдать. Если утром ты решишь пойти все же со мной, дашь знать, как проснусь. Я доведу тебя до ближайшей деревни, — после моего монолога, который не уверена, что был услышан, завалилась спать. Незнакомца я не боялась, магии в нем нет, а физические повреждения он мне вряд ли нанесет. Во-первых, слишком слаб еще, не доползет до меня, ведь я специально легла с другой стороны костра. Во-вторых, даже если доползет, у меня личный щит любой удар отведет, а там я уж и проснусь. Но как ни странно никаких попыток мне навредить ночью не было. Зато утром у больного прорезался голос:

— Кто ты? — прохрипел он.

— И тебе доброе утро, — издалека осмотрела мужчину, сегодня он выглядел намного лучше, — Можешь звать меня Лу. А ты?

— Я - Мант, — на этом наш короткий диалог закончился.

Быстро достала лекарства, заварила в чайнике взвар и напоила-накормила нас обоих. Теперь пришло время посмотреть на рану. Я приблизилась к пациенту, который надо сказать с момента операции был гол по пояс и только сверху укрыт круткой, которую сейчас без церемоний сдернула, чтоб размотать повязку. Я понимала, что веду себя грубо, но ничего с собой поделать не могла. Было обидно, я столько пережила, чтоб его спасти… Не на такую реакцию пациента я рассчитывала.

— Что ты делаешь? — опять попытался меня оттолкнуть неразумный раненный.

— Хочу проверить швы. У тебя в легких два арбалетных болта было. Пришлось шить, — я невозмутимо продолжила свое дело. Не хватит ему силенок еще со мной тягаться. Хотя после моего пояснения Мант сопротивляться прекратил. Ненадолго, правда. Ровно до того момента, как я развязала повязку.

— Что это? — с ужасом смотрел он на еще не зажившие швы, занимающие большую часть груди. Мне надоело. Я вкратце рассказала ему о проведенной операции. Поставила рядом с ним лекарственные эликсиры, еду и одну из двух фляг с водой и собралась уходить, — постой! Ты что уходишь? — в голосе спасенного было удивление как ни странно, а не обида.

— Да. Ты меня достал. Лечиться не хочешь, общаться нормально не хочешь. Поэтому мне надоело тебе помогать. Все нужное я тебе оставила. Adios! — тут я заметила, что во взгляде мужчины что-то поменялось.

— Адьес? — неуверенно начал мужчина, а потом понес какую-то чушь, — я вообще очень рад познакомиться, обговорить моменты обороны, щиты. Будь удивительна, дитя Единого творенье.

Я уставилась на него. Он сошел с ума? "Глупая, самый простой воровской жаргон!" вмешался Шиза. Точно! В мозгу еще раз встала странная фраза моего пациента: Я Вообще Очень Рад Познакомиться, Обговорить Моменты Обороны, Щиты. Будь Удивительна, Дитя Единого Творенье. Получается: "Я — вор. Помощ будет?". "Интересно он дебил?" — подумала я. Как будто до этого момента я ему ее не оказывала. Хотя потом я вспомнила, что мое испанское "Adios", считалось тут чисто воровским прощаньем. Да, сложно с ним будет. Человеку, спасшему ему жизнь, он не доверяет, а собрату по ремеслу вполне. Выудила из памяти воровки несколько шифров. Можно было составлять слова из первых букв слов предложения. Можно было вставлять нужное слово, каждым третьим. Но самым забавным, мне показался, знакомый любому школьнику "соленый язык".

— ДАса. КОсоНЕсеЧНОсо. Яся ЭсэТИсиМ Иси ЗАсаНИсиМАсаЮсюСЬ, — хохотнула я, вспоминая детство.

— Девочка! Что ж ты раньше молчала! — обрадовался профессиональный вор. Я решила ему не объяснять, что я не его коллега, и что не смогла в нем признать мелкого (или не очень преступника).