Люк Хардинг – Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире (страница 2)
В случае, если первоначальная встреча не состоится, они планировали вернуться позднее тем же утром в тот же самый коридор между блестящим внутренним торговым центром отеля «Мира» и одним из его ресторанов. Гринвальд и Пойтрас возвратились туда. Они ждали во второй раз.
А потом они увидели его – бледного, худощавого, с виду нервного, невероятно молодого человека. Потрясенный, Гринвальд даже подумал, что этот юноша еще слишком молод, чтобы бриться. Он был одет в белую футболку и джинсы. В правой руке держал кубик Рубика. Может быть, это какая-то ошибка? «На вид ему было года двадцать три, не больше. Я был совершенно сбит с толку. Все мои былые предположения рухнули», – позже напишет Гринвальд.
И этот молодой человек – если он и в самом деле был тем таинственным источником – прислал ему инструкции по поводу того, как должна проходить проверка при личной встрече:
Обмен фразами выглядел довольно смешно. Гринвальд, уже нервничая, произнес свои строчки, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.
Затем Сноуден просто сказал: «Следуйте за мной». И все трое направились к лифту. Вокруг никого больше не было, по крайней мере, они никого не заметили. Они поднялись на второй этаж и проследовали за человеком с кубиком в руке в номер 1014. Он открыл дверь с помощью своей магнитной ключ-карты, и они вошли.
– Пришлось смириться, – сказал Гринвальд.
Их миссия уже в самом начале выглядела довольно странной. Но теперь она уверенно обретала характер сумасбродной затеи. Этот худощавый парень, с виду обыкновенный студент, конечно, был слишком молод и с виду мелковат, чтобы иметь доступ к сверхсекретным материалам. Некоторый оптимизм Гринвальд пока сохранял – он предположил, что парень мог оказаться сыном настоящего разоблачителя или его личным помощником. В противном случае эта встреча превращалась в пустую трату времени, в мистификацию жюль-верновских масштабов.
Пойтрас тайно общалась с источником в течение четырех месяцев. Она чувствовала, что узнала его – или, по крайней мере, его онлайн-версию. Она также изо всех сил пыталась подстроиться под увиденное. «Я чуть в обморок не упала, когда увидела, какой он молодой. Мне потребовались сутки, чтобы целиком перестроиться».
Однако за день Сноуден успел о себе кое-что рассказать. Ему 29 лет, и он работал по контракту в Агентстве национальной безопасности, в региональном оперативном центре АНБ в Куниа на Гавайях. За две недели до этой встречи он взял отпуск, а по сути, бросил работу, простился со своей подругой и тайно улетел в Гонконг. С собой он захватил четыре ноутбука.
Вся информация на ноутбуках была тщательно зашифрована. С их помощью Сноуден получал доступ к документам с внутренних серверов АНБ и GCHQ. Фактически это десятки тысяч документов. Большинство – с грифом «Совершенно секретно». Некоторые были с пометкой Top Secret Strap 1 – согласно британской классификации сверхсекретных перехваченных материалов – или даже Strap 2, что соответствовало наивысшему уровню секретности. Никто – кроме ограниченного круга сотрудников службы безопасности – никогда прежде таких документов не видел. Сейчас, по собственным словам Эдварда Сноудена, он становится источником самой крупной утечки разведывательной информации в истории.
Войдя в номер, Гринвальд сразу же заметил следы многодневного пребывания постояльца: неубранные подносы, тарелки с остатками пищи, грязные столовые приборы. Сноуден рассказал, что с тех пор, как две недели назад поселился в этой гостинице под собственным именем, отваживался выйти в город всего трижды. Он присел на кровать, а в это время Гринвальд начал засыпать его вопросами: где именно он работал, кто был его боссом в ЦРУ? На кону была репутация Гринвальда. И заодно репутация его редакторов в Guardian. А если бы Сноуден оказался тем, за кого себя выдавал, то в любой момент сюда могли ворваться спецагенты ЦРУ, конфисковать ноутбуки, а его самого увести прочь.
Но и у Гленна Гринвальда, и у Лауры Пойтрас возникло стойкое ощущение, что Сноуден не фальшивка, что он не водит их за нос. Его информация вполне могла оказаться правдой. Выглядели убедительными и мотивы разоблачителя. Он четко, убедительно и спокойно объяснил, что в качестве системного администратора получил представление об исключительных шпионских возможностях АНБ и в итоге разглядел множество темных сторон деятельности этого агентства.
АНБ может прослушивать «кого угодно», сказал он. Теоретически, шпионское ведомство должно вести радиотехническую разведку (SIGINT – от
Вместе с британским GCHQ АНБ тайно подключило устройства перехвата информации к подводным стекловолоконным кабелям, окружающим весь мир. Это позволило США и Великобритании читать большую часть всемирной переписки. Телекоммуникационных провайдеров обязали передавать информацию спецслужбам. Более того, по словам Сноудена, с АНБ связана почти вся Кремниевая долина – Google, Microsoft, Facebook, даже знаменитая Apple Стива Джобса. АНБ утверждало, что у него есть «прямой доступ» к серверам технологических гигантов.
Наделив себя беспрецедентными возможностями тотальной слежки, американское разведывательное сообщество скрывало правду о своей истинной деятельности, рассказал Сноуден. Если Джеймс Клэппер, директор Национальной разведки, преднамеренно лгал конгрессу о программах АНБ, то тем самым совершал уголовное преступление. АНБ самым наглым образом нарушало американскую конституцию и права на неприкосновенность частной жизни. Оно даже устроило секретные лазейки в программах онлайн-шифрования – используемых для проведения безопасных банковских платежей – и тем самым ослабило эти системы для всех и каждого.
По мере того как Сноуден вел свой рассказ, деятельность АНБ, казалось, перекликается с мрачными фантазиями XX столетия. На эти мысли наталкивают произведения Олдоса Хаксли или Джорджа Оруэлла. Но окончательная цель АНБ, казалось, простиралась еще дальше: собрать все у всех и повсюду и хранить это у себя неопределенно долго. Наступил поворотный момент. Это выглядело как полная ликвидация частной жизни. Шпионские службы отняли у людей Интернет – когда-то надежную платформу для проявления собственной индивидуальности и самовыражения. Сноуден использовал понятие «паноптикум». Его придумал британский правовед, философ, экономист и общественный деятель Иеремия Бентам. Он описал это в форме круговой тюрьмы, где тюремщики могли всегда видеть своих заключенных, а те не догадывались о том, что за ними ведется наблюдение.
И именно поэтому, утверждал Сноуден, он и решил предать огласке деятельность АНБ. А заодно распроститься с прежней жизнью и карьерой. Он сказал Гринвальду, что не хочет жить в мире, «где все, что я говорю, все, что делаю, каждый, с кем я общаюсь, каждое выражение творчества, любви или дружбы записывается».
В последующие недели заявления Сноудена спровоцируют эпохальные дебаты. Они приведут в ярость Белый дом и Даунинг-стрит. Они вызовут международную панику, когда Сноуден ускользнет из Гонконга, попытается получить убежище в Латинской Америке и в итоге осядет в путинской Москве.
В Америке и Европе (хотя и не в Великобритании Джеймса Бонда) возникли оживленные споры о надлежащем балансе между безопасностью и гражданскими свободами, между свободой слова и частной жизнью. Несмотря на лихорадочную поляризацию американской политики, правые либертарианцы и левые демократы объединились в поддержку Сноудена. Даже президент Барак Обама признал, что дебаты стали запоздалыми и необходима реформа. Хотя это не помешало американским властям аннулировать паспорт Сноудена, обвинить его в шпионаже и потребовать от России его выдачи.
Борьба за публикацию истории и документов Эдварда Сноудена высветила перед журналистами ряд проблем – юридических, материальных, редакционных. Это столкнуло известную во всем мире газету, ее веб-сайт и некоторых союзников в СМИ с рядом самых могущественных людей на планете. И привело к уничтожению жестких дисков Guardian в цокольном этаже под присмотром двух экспертов британского GCHQ. Разрушение дисков – это особенно сюрреалистический эпизод в истории западной журналистики и ее битвах с государством.
Когда Сноуден сидел в своем гостиничном номере в Гонконге и рассказывал о желании запустить разоблачительную кампанию, он был спокоен. По мнению Гринвальда, он интеллектуально, эмоционально и психологически был убежден в правильности своих действий. После начала разоблачений Сноуден признал, что его, скорее всего, ждет тюремное заключение. Но в те важнейшие в своей жизни летние месяцы он излучал спокойствие и хладнокровие. Он добился непоколебимой внутренней уверенности. Ничто уже не могло заставить его свернуть с избранного пути.