Люк Дженнингс – Это случится не завтра (страница 12)
Ева бросает взгляд на Ланса. Вид у него весьма сосредоточенный и бдительный, как у хорька, которого сейчас запустят в кроличью нору.
– А я, Ева, тем временем свяжусь с командиром в Девере. Попрошу его выделить людей для наблюдения за твоей квартирой. Ты, скорее всего, их и не заметишь, но, если понадобится, они будут рядом. Мы можем сделать фоторобот этой В.?
– Трудно сказать. Я в Шанхае мельком, долю секунды видела одну женщину и теперь думаю, что это была она, а сегодня у нее под шлемом была балаклава, так что я разглядела только глаза. Но попробовать можно.
– Превосходно. Понаблюдаем, подождем и, когда она появится, будем готовы встретить.
Глава 3
В резном дубовом кресле, обшитом изумрудным крепом, скрестив лодыжки, сидит мужчина. На нем темно-серый костюм и кроваво-красный галстук от «Шарве», добавляющий сдержанному интерьеру гостиничных апартаментов нотку драматизма. Задумчиво хмурясь, он снимает очки в черепаховой оправе, протирает их шелковым платком и водружает обратно на нос.
Вилланель бросает на него взгляд, делает глоток винтажного «Моэ Шандона» и переключает внимание на женщину, сидящую подле мужа. У нее темные глаза и волосы цвета яровой пшеницы. На вид ей где-то под сорок. Вилланель ставит бокал на столик возле букета белых роз, берет женщину за тонкие запястья и поднимает на ноги. Сначала они немного танцуют, хотя в комнате звучит лишь отголосок вечернего движения с площади Согласия.
Губы Вилланель легко касаются губ женщины; ее муж с довольным видом ценителя ерзает в кресле. Затем одна за другой расстегиваются полдюжины пуговиц плиссированного платья-халата, и оно бесшумно падает на пол. Руки женщины тянутся к лицу Вилланель, но та мягким усилием опускает их: ей нужен абсолютный контроль.
Вскоре женщина, полностью обнаженная, стоит в робком ожидании. Закрыв глаза, Вилланель проводит рукой по ее волосам, вдыхает аромат, исследует нежные изгибы тела. Когда ее пальцы начинают опускаться вниз, она слышит свой голос, нашептывающий имя, которое она не произносила уже много лет, и полузабытые ласковые русские слова. Все прошедшие с тех пор годы и все ее теперешнее окружение отступают прочь, и она вновь в квартирке на Комсомольском проспекте, и Анна Ивановна улыбается своей грустной улыбкой.
– Скажи ей, что она грязная шлюха, – говорит мужчина. –
Вилланель открывает глаза. Мельком видит свое отражение в зеркале над камином. Зачесанные назад волосы, скошенные скулы, глаза цвета вечной мерзлоты. Она хмурится. Нет, это не для нее. Женщина, чьи ноги она раздвигает, – незнакомка, а желания ее мужа омерзительны. Вилланель резко высвобождается, вытирает пальцы о розы, усеивая пол белыми лепестками. И выходит прочь.
В такси она смотрит на проплывающие мимо освещенные витрины Рю де Риволи. Вилланель словно в немом кино – отделена от окружающего мира, оторвана от опыта и чувств. В таком настроении она пребывает уже несколько недель, с тех пор как вернулась из Англии, и это тревожит, хотя сама тревога не имеет четких очертаний и на нее никак не получается навести резкость.
Возможно, это отсроченная реакция на убийство Константина. Вилланель не склонна жалеть себя, но когда тебе приказывают убить собственного куратора, который не только обнаружил твой талант и обучил тебя, но и стал твоим другом – в той мере, в какой тут можно говорить о дружбе, – это сбивает с толку. Она, в конце концов, живой человек. Теперь его больше нет рядом, и она скучает. Оценки Константина порой бывали суровы, он постоянно ругал ее за безрассудство, но ему хотя бы было не наплевать, раз он вообще делал ей замечания. Он сумел оценить, насколько редкое она существо, ее спокойную жестокость и неспособность испытывать вину.
Вилланель убивала по приказу «Двенадцати», мирясь с тем, что ее никогда не посвятят в великие планы организации, никогда не скажут больше положенного. Но она также знала – Константин всегда говорил, – что ее роль жизненно необходима. Что она не просто обученный киллер, а орудие судьбы.
Заменивший Константина Антон пока не производил впечатления человека, для которого она – нечто большее, чем обычный работник. Приказы убить Евтуха и Крэйдла он передал обычным путем, через невинные с виду зашифрованные электронные письма, но, в отличие от Константина, ни разу не сказал спасибо, а с точки зрения Вилланель, это откровенное хамство. Даже удовольствие от игр с Евой не компенсирует того, что Антон – куратор в высшей степени неудовлетворительный.
Такси подъезжает к тротуару на авеню Виктора Гюго. Скутер Вилланель припаркован у клуба, где она познакомилась с той парой. Клуб еще открыт, тускло горят лампочки вокруг входа, но ей не хочется туда возвращаться. Сняв скутер с опоры, она толчком заводит двигатель и неторопливо, плавно вливается в поток машин.
Прежде чем ехать домой, Вилланель отправляется в район станции метро «Ля-Мюэт». Минут десять она лавирует по узким улочкам, постоянно переключая взгляд от зеркал заднего вида к машинам впереди и обратно; все ее чувства – в режиме боевой готовности. Она едет с разной скоростью, один раз делает вид, будто остановилась на красный, а сама вдруг резко срывается с места и мчится обратно по крошечному одностороннему тупику Лабиша. И наконец, убедившись, что за ней никто не следит, поворачивает на запад к Порт-де-Пасси.
Поставив «Веспу» на подземной парковке рядом с серебристо-серым «Ауди», Вилланель поднимается в лифте на шестой этаж и преодолевает короткий пролет до мансардной квартиры. Не успевает она отключить сигнализацию, как слышит с лестницы слабенькое жалобное мяуканье. Это один из котят консьержки Марты с пятого этажа. Бережно взяв в ладони крошечное создание, Вилланель гладит, успокаивает его и звонит в дверь Марты.
Та рассыпается в благодарностях. Ей всегда была симпатична эта спокойная молодая женщина с
Наконец ритуалы и любезности соблюдены, ласковые воркования над кошкой с остальными котятами завершены, и Вилланель возвращается к себе на шестой. Запирает дверь и оказывается в объятиях полной тишины. Квартира оклеена выцветшими обоями цвета морской волны и парижской лазури, она просторная и умиротворяющая. Видавшая виды, но стильная мебель середины ХХ века, причем некоторые предметы – от Эйлин Грей[17]. На стенах тут и там висят картины неизвестных постимпрессионистов – Вилланель спокойно относится к их присутствию, хотя никогда внимательно не разглядывала.
Гостей она здесь не принимает. Анна-Лаура считает, что она живет в Версале и зарабатывает валютным трейдингом. Для соседей она – учтивая, но сдержанная особа, которой часто не бывает дома. Ее расходы на жизнь, включая налоги, оплачиваются с корпоративного счета в Женеве, и если кому-нибудь в голову придет расследовать эти выплаты, что маловероятно, он столкнется со сложнейшей, практически непроницаемой сетью подставных фирм и посредников. Но пока никто и не пытался.
На кухне Вилланель берет себе сашими из желтохвоста, делает тост с маслом и наливает двойную порцию водки «Грей Гус» из морозильника. Садится за стол у выходящего на восток окна, устремляет взгляд на переливающийся внизу город и задумывается о своих играх с Евой. Именно за такие авантюры и ругал ее Константин. Они ведут к ошибкам, а те – к смерти. Но что ж это за игра, если ставки недостаточно высоки? Вилланель хочет расколоть Евину защитную оболочку и поманипулировать спрятавшейся внутри личностью. Хочет, чтобы преследовательница увидела, что ее перехитрили и обыграли, хочет стать свидетелем ее капитуляции. Хочет владеть ею.
Чего Вилланель хочет не меньше – так это новое задание. Что-нибудь реально серьезное, а не детские игрушки вроде ликвидации Евтуха и Крэйдла. Ей нужна хорошо охраняемая, высокопоставленная цель. По-настоящему нетривиальная. Пора продемонстрировать Антону свои способности.
В ноутбуке, лежащем на кухонной стойке, она открывает страницу невинного с виду аккаунта в одной из социальных сетей и постит картинку с котом в солнцезащитных очках. Антоновы условные сигналы, как Вилланель успела заметить, нередко удивительно сентиментальны.
Через три дня после похищения Денниса Крэйдла на трассе А330 его труп обнаружили волонтеры Национального фонда, убиравшие упавшее дерево из запруды на реке Уэй. Дело ограничилось краткими заметками в местных газетах и вердиктом Коронерского суда Уэйбриджа: смерть в результате несчастного случая. Сообщалось, что жертвой стал чиновник из Хоум-офиса, который, возможно, страдал амнезией. Судя по всему, он свалился в реку, стукнулся головой о камень или иную твердую поверхность, потерял сознание и утонул.
– Наша киллерша, очевидно, позаботилась, чтобы происшествие не слишком сильно напоминало убийство, – говорит Ричард Эдвардс, сидя в офисе на Гудж-стрит вечером после коронерского расследования. – Но, полагаю, Темз-хаусу все равно пришлось прибегнуть к просьбам об одолжении, чтобы решение коронеров оказалось именно таким.
– Я знала, что она его убьет, – говорит Ева.