Люк де – Размышления и максимы (страница 14)

Надо признать, что небогатым людям, особенно если они честолюбивы, нелегко распорядиться своим ограниченным достоянием так умно, чтобы сочетать щедрость с удовлетворением насущных потребностей и т. д., но подлинно высокие души принимают решения соответственно сложившимся обстоятельствам и руководствуясь чувствами, до которых не подняться заурядному благоразумию. Поясню свою мысль: человек, от рождения тщеславный и ленивый, живущий без цели и правил, дает волю любой своей прихоти: покупает лошадь за триста пистолей, а через месяц сбывает ее за пятьдесят; платит десять луи игроку в кости за то, что тот показал ему несколько приемов, и судится со слугой, которого несправедливо уволил и которому отказывается выплатить заработанное.

У кого от природы много причуд, тот нерассудителен и, вероятно, слабодушен. Я особенно остро презираю таких людей и потому заявляю остальным: «Научимся подчинять наши мелкие интересы крупным, пусть даже отдаленным, и будем щедро, не считая, делать все добро, какое нам хочется сделать: добродетель никогда не обманывает».

ОБЪЯСНЕНИЕ МАКСИМЫ ПАСКАЛЯ

«Народ и сведущие люди[54] составляют основу общества; всезнайки их презирают и презираемы ими»,[55] — максима, конечно, превосходная, но требующая истолкования. Кто решит, будто Паскаль хотел сказать, что сведущие люди должны жить в лени, праздности и т. д., тот вознамерится зачеркнуть этой максимой всю жизнь ее автора, потому что никто в этом смысле не отличается от толпы больше, нежели Паскаль. Подлинный смысл его слов вот в чем: кто хочет стать заметен с помощью причуд и странностей; кто отвергает общепринятые правила не потому, что они плохи, а потому, что общеприняты; кто посвящает себя наукам, хоть и любопытным, но совершенно бесполезным; кто раздувается от лжеучености, но лишен подлинных знаний, — тот, по мысли Паскаля, мешает обществу и не умеет рассуждать здраво. Выразим эту мысль столь же коротко, но по-другому: посредственные умы не понимают, что иные обычаи оправданы пользой или необходимостью, и безосновательно тщатся переделать свой век. Напротив, люди сведущие равно извлекают пользу как из хороших, так и из дурных обычаев, согласуя свою внешность и поведение с непостоянством моды и мудро соразмеряя свои идеи с потребностями любых умов.

ЕСТЕСТВЕННОСТЬ И ПРОСТОТА

Естественность и простоту без конца путают между собой, хотя они отнюдь не всегда тождественны. Естественностью называют особое чутье, которое предшествует размышлению и характеризуется непосредственностью и неподдельностью чувства. Эта отрадная способность — признак не столько большой мудрости, сколько души искренней и живой от природы, души, которая не умеет ни скрывать, ни приукрашивать мысль и всегда излагает ее с такой натуральностью, словно эта мысль — нечаянно вырвавшееся признание. Простота также свойство души, которое присуще нашей натуре и несет на себе ее отпечаток; она не всегда предполагает сильный ум, но обычно сопутствует ему. Она исключает всякое тщеславие и напыщенность, свидетельствует о точности ума, благородстве сердца и прямоте, словом, о богатой, но скромной натуре, которая довольствуется сама собой и не нуждается ни в каких прикрасах. Сравнивая естественность с простотой, я нахожу, что простота — это естественность, достигшая высшего своего развития, и больше не удивляюсь, что она столь часто отличает великих людей, поскольку у остальных слишком мало дарований и слишком много тщеславия, чтобы они могли удержать себя в предназначенных им границах, узость и убогость которых они сами чувствуют.

О СЧАСТЬЕ

Полагая, что счастье в значительной степени зависит от характера, мы не ошибаемся; но добавить к этому, что оно не зависит от удачи, значило бы зайти слишком далеко; не меньшая ошибка — утверждать, что здесь ни при чем или, напротив, всемогущ разум.

Как известно, счастье определяется также соответствием наших страстей нашему положению в обществе: соразмерность их еще не означает, что мы счастливы, но разлад и противоречие между ними всегда сопряжены с сознанием того, что мы несчастны; точно так же благоденствие далеко не во всех случаях приносит с собой удовлетворение, неудачи же неизбежно порождают неудовлетворенность.

Из того, что нам от рождения назначен жалкий удел, еще не следует, что он равно жалок у всех, что наша жизнь не может временами быть достаточно приятной, что радости и горести всегда неизменны; значит, многое тут зависит от обстоятельств и нет оснований осуждать несчастливцев, утверждая, будто они по самой своей природе не способны испытывать счастье.

СОВЕТЫ МОЛОДОМУ ЧЕЛОВЕКУ[56]

Как буду я огорчен, мой друг, если вы усвоите правила, могущие вам повредить! Я с сожалением вижу, что вы из податливости жертвуете всем, чем взыскала вас природа. Вы стыдитесь своего ума, способного посрамить многих, кто не столь щедро им одарен. Вы остерегаетесь силы и высоты своей души, но не остерегаетесь дурных примеров. Неужто вы, обладатель пылкого сердца и возвышенной натуры, убедили себя, что созданы влачить постыдно легкомысленную жизнь праздного сумасброда? И кто поручится, что вас не будут презирать даже на такой дороге, вас, рожденного для совсем иной стези? Вы чрезмерно озабочены теми несправедливостями, которые вам могут причинить, и тем дурным, что могут о вас подумать. Но кто стал бы служить добродетели, кто стал бы ради смелого начинания рисковать своей репутацией и состоянием, если бы ждал, пока его предварительно не подбодрят похвалами? Обычно люди только в последней крайности воздают должное достоинствам ближнего. И часто те, кого мы считаем друзьями, медлят с таким признанием особливо долго. Испокон веку говорится: «Свой своему не верит», — а почему? Да потому, что самые великие люди начинали так же, как мы. Тот, кто видел их первые робкие шаги, всегда представляет себе этих людей такими же слабыми и неумелыми, как вначале, и ему нестерпимо знать, что они нарушили равенство, которое, как ему ошибочно кажется, существовало у него с ними. К счастью, посторонние оказываются справедливей друзей, так что смелость и заслуги торжествуют, в конце концов, над любыми препятствиями.

ЕМУ ЖЕ

Не любопытно ли вам будет узнать, дорогой друг, что такое человек, которого женщины называют иногда «приятным мужчиной»? Это человек, которого никто не любит и который любит только себя и свои удовольствия, да еще имеет бесстыдство хвастаться этим, то есть человек, не нужный никому и невыносимый для ближних, потому что он их тиранит, тщеславный, своекорыстный и злой из принципа, с умом непостоянным и легкомысленным, с переменчивым вкусом; человек, который не признает никаких ценностей и стремится к ним лишь постольку, поскольку им придают значение другие люди; человек, в высшей степени самоуверенный и надменный, презирающий всякое дело и всех, кто занимается делами, — заботы правления и министров, книги и писателей; человек, который убедил себя, что подобные вещи не заслуживают его внимания, и дорожит лишь успехом у женщин, да еще умением болтать о пустяках, но тем не менее на все притязает и без стеснения обо всем разглагольствует; короче, фат без добродетелей, без талантов, без славолюбия, который ищет во всем только развлечения и почитает главной своей заслугой способность без устали высмеивать все, что есть на свете серьезного и священного.

Остерегайтесь же мнить светом узкий кружок наглецов, которые ни в грош не ставят остальных людей и, в свою очередь, презираемы ими. Эти самовлюбленные фаты столь же мимолетны, сколь их моды, и влияют на ход вещей в мире не больше, чем комедианты и канатоходцы, а если случай дает им возможность выдвинуться на каком-то поприще, это позор для нации и признак духовного упадка. Лучше отказаться от милостей, чем делить их с ними, — вы проиграете на этом гораздо меньше, чем вам кажется: за ними останутся должности, за вами — таланты, за ними — почести, за вами — добродетель. Неужто вы жаждете заполучить их места с помощью их пороков и недостойных интриг? Знайте же, вам это все равно не удастся: подражать фатовству ничуть не легче, нежели добродетели.

ЕМУ ЖЕ

Не падайте духом от сознания своих слабостей, любезный друг. Прочтите то, что поведали нам о себе самые великие люди: ошибки их молодости, стертые посмертной славой, часто ускользают от историков, но сами великие косвенно признаются в подобных ошибках. Именно они объяснили нам, что в подлунной все суетно; значит, они, как и все мы, слишком заносились, впадали в уныние, занимались всяким вздором; они тысячи раз ошибались в своих суждениях и догадках, испытывали унизительное чувство неправоты по отношению к тем, кто ниже их; недостатки, которые они скрывали тщательнейшим образом, часто обнаруживались, почему им и не давали покоя ни собственная совесть, ни осудительная молва; одним словом, это были люди великие, но все-таки люди, которым приходилось влачить бремя своих изъянов. И сознавая, что нам присущи их слабости, мы можем утешаться тем, что у нас достаточно мужества, чтобы подражать их добродетелям.

ЕМУ ЖЕ

Будьте общительны, мой друг: общение с людьми придает уму гибкость и непринужденность, делает нас скромней и уступчивей, подавляет тщеславие, приучает к естественности и откровенности и в то же время вооружает благоразумием, основанным не на умозрительных иллюзиях, а на неоспоримых уроках опыта. Те, что не выходят за рамки собственной персоны, как бы деревенеют: они избегают и боятся людей, ибо не знают их, таятся от общества и от самих себя, и душа их всегда замкнута. Дайте ей побольше свободы и не опасайтесь последствий: люди — так уж они устроены — не замечают половины того, что им показывают, а другую незамедлительно забывают. Со временем вы увидите, как круг, в котором вы провели молодость, постепенно распадается, а те, что его составляли, расходятся все дальше, и общество вокруг вас обновляется. Тогда в очередной его круг вы войдете уже подготовленным, и если судьба забросит вас туда, где общительным быть опасно, у вас будет довольно опыта, чтобы действовать самостоятельно и обходиться без поддержки. Вы научитесь получать от людей пользу и защищаться от них, вы будете их знать, словом, усвоите мудрость, которую люди замкнутые пытались обрести раньше времени и которая не принесла им никакой выгоды.