Льюис Спенс – Мифы североамериканских индейцев (страница 31)
Наступило лето, и вместе с ним пришел сезон линьки, когда дикие водоплавающие птицы роняют перья, а индейцы собирают их для оперения своих стрел. Возле дома Нопатсиса располагалось большое озеро, куда птицы слетались в большом количестве. Именно в это место всегда ходили братья в поисках перьев для украшения дротиков. Они построили плот, позволивший им достичь островка в центре озера. Бревна, составлявшие плот, были надежно скреплены вместе канатами из шкуры бизона. Забравшись на плот, они подплыли к островку, на берегах которого было много перьев. В поисках подходящих перьев братья разошлись в разные стороны, а через некоторое время Акайян, ушедший довольно далеко, неожиданно заметил брата, который, стоя на плоту, быстро греб к материку. Он громко закричал, прося брата остановиться и вернуться за ним, но тот ответил, что Акайян заслуживает гибели на острове за ту жестокость, с которой он обошелся со своей невесткой. Акайян торжественно поклялся, что ни разу в жизни ничем ее не обидел, но Нопатсис только презрительно расхохотался и продолжал грести к берегу. Вскоре он скрылся из вида, а Акайян сел и горько заплакал. Он начал истово молиться духам природы, солнцу и луне, после чего воспрянул духом. Он соорудил из веток некое подобие шалаша, в котором устроил ложе из птичьих перьев. Он охотился на уток и гусей, нередко посещавших остров, и не испытывал недостатка в пище. К зиме он даже сделал для себя теплую одежду из их кожи и перьев. Он был человеком благоразумным и приручил птиц, чтобы не остаться без еды долгой зимой.
Однажды, гуляя по острову, он заметил жилище бобра. Пока он с любопытством разглядывал сооружение, из него появился маленький бобр.
– Мой отец приглашает тебя войти, – сказал зверек. Акайян принял приглашение и вошел в жилище, где его принял Великий бобр с женой и детьми. Он был вождем всех бобров и убелен снегами бесчисленных зим. Акайян рассказал бобру, как жестоко с ним обошелся брат. Мудрое животное посочувствовало человеку и предложило остаться с бобрами на зиму. За это время Акайян сможет научиться многим чудесным и, главное, полезным вещам. Акайян с благодарностью принял приглашение и, когда бобры закрыли свое жилище на зиму, остался с ними. Они согревали человека, укрывая его тело своими мягкими теплыми хвостами, обучали его искусству врачевания, использованию табака и разным церемониальным танцам, песням и молитвам, являвшимся неотъемлемой частью Великого таинства – «медицины».
Снова вернулось лето, и при расставании бобр предложил Акайяну выбрать себе подарок. Тот выбрал младшего отпрыска бобра, с которым успел крепко подружиться. Но отец высоко ценил младшего сына и сначала не позволил ему уйти. Но потом Великий бобр уступил настойчивым просьбам Акайяна и позволил взять маленького бобра с собой, посоветовав ему по прибытии в родную деревню собрать священную бобровую котомку.
В обычное время Нопатсис прибыл на плоту к острову. Пребывая в уверенности, что его брат давно мертв, он начал искать останки. А пока он был занят поисками, Акайян взял маленького бобра на руки, забрался на плот и поплыл к материку, сопровождаемый взглядами Нопатсиса. Прибыв в родную деревню, Акайян рассказал свою историю вождю, собрал бобровую котомку и начал учить людей тайнам «медицины» с сопутствующими процессу песнями и танцами. Затем он пригласил вождей других племен, чтобы те внесли свои знания в «бобровую медицину», что многие и сделали.
Выполнив свою задачу обучения людей, на что ушла целая зима, Акайян вернулся на остров вместе с маленьким бобром, который оказал ему огромную помощь в обучении индейцев «медицинским» песням и танцам.
Он вернул бобренка родителям и взамен получил священную трубку, а также пояснения о сопровождающих церемонию песнях и танцах. На острове он обнаружил кости своего легковерного и мстительного брата, который сам встретил судьбу, уготовленную им для невиновного Акайяна. С тех пор Акайян каждую весну навещал бобровое семейство и всякий раз получал что-нибудь новое для бобровой котомки, пока она не увеличилась до внушительных размеров. Он женился и основал род шаманов, передававших из поколения в поколение вплоть до сегодняшнего дня традиции «бобровой медицины».
Интересный миф черноногих повествует о том, как племя получило священное медвежье копье. Много поколений назад, даже раньше, чем черноногие начали использовать лошадей как вьючных животных, одно племя предпринимало очередную осеннюю миграцию. Однажды вечером, когда индейцы как раз собирались расположиться на ночлег, выяснилось, что не хватает легкой повозки, куда была впряжена собака, принадлежавшая вождю. Хуже всего оказалось то, что в повозке было горностаевое одеяние вождя и платье его жены из оленьей кожи со священным облачением из кожи лося. Странно, но никто на переходе не заметил собаки. Гонцы отправились на место предыдущей ночной стоянки, но ничего не нашли. В конце концов сын вождя, двенадцатилетний мальчик по имени Сокумапи, попросил разрешения поискать собаку. Его отец после некоторых размышлений согласился. Сокумапи в одиночестве отправился к месту предыдущего ночлега, находившемуся в тени Скалистых гор, и внимательно осмотрелся. Вскоре он обнаружил след повозки, ведущий в узкое глубокое ущелье, возле входа в которое располагалась большая пещера. Перед пещерой высилась груда недавно выкопанной земли, а за ней стояла пропавшая повозка. Пока мальчик размышлял, куда могла подеваться собака, на него напал огромный медведь гризли. Его атака была такой стремительной и внезапной, что у Сокумапи не было ни единого шанса ни защититься, ни убежать. Грозно рыча, медведь поволок мальчика в пещеру, сжимая его с такой чудовищной силой, что тот лишился чувств. Придя в себя, он обнаружил голову медведя в футе от своей и подумал, что огромные коричневые глаза зверя имеют очень доброе, почти человеческое выражение. Мальчик еще долго лежал без движения, и в конце концов, к его великому удивлению, медведь нарушил молчание и обратился к мальчику человеческим голосом.
– Ничего не бойся, – сказал гризли. – Я – Великий медведь, и моя сила огромна. Я знаю, что ты ищешь, и принес тебя в эту пещеру, потому что хотел помочь. Зима не за горами, и тебе лучше остаться на время холодов со мной, а я тем временем открою тебе секрет своей сверхъестественной силы.
Следует заметить, что обстоятельства в этой сказке почти идентичны тем, при которых человечеству была открыта «бобровая медицина». Герой обеих историй проводит зиму с животным, вождем своего рода, который в период вынужденного бездействия открывает ему определенные тайны.
Медведь, убедив Сокумапи, показал ему, как превращать определенные вещества в пищу. Странный зверь почти всю зиму спал, но, когда вернулись теплые весенние ветры и потоки талой воды устремились вниз по холмам, он пробудился и сказал Сокумапи, что пора выбираться из пещеры. Но прежде чем они ее покинули, медведь обучил мальчика секрету его сверхъестественной силы. Среди многих полезных вещей он показал, как изготовить медвежье копье. Медведь сказал, что надо взять длинную палку, на одном конце которой закрепить острый наконечник, символизирующий медвежьи клыки. К древку следует прикрепить нос и зубы медведя, а остальная часть копья должна быть покрыта медвежьей кожей, окрашенной в священный красный цвет. Зверь также велел украсить рукоятку перьями орла и когтями гризли. Во время войны мальчику следовало носить коготь гризли в волосах и издавать звуки, имитирующие рев зверя, преследующего добычу, чтобы в сражении ему сопутствовала сила Великого медведя. Затем медведь рассказал мальчику, какие песни следует использовать для лечения больных и как разрисовывать лицо и тело, чтобы стать неуязвимым в бою. В завершение он сообщил, что копье является священным и его следует использовать только во время войны и для лечения больных. Если, например, человек смертельно болен, а его родственник приобретет медвежье копье, его сверхъестественная сила вернет больному потерянное здоровье. Вооруженный этими знаниями Сокумапи вернулся к своему народу, уже давно считавшему его мертвым. После празднества, устроенного в честь его счастливого возвращения, Сокумапи в строгом соответствии с указаниями своего друга приступил к изготовлению медвежьего копья.
Вскоре после возвращения Сокумапи черноногим объявили войну индейцы племени кроу. Когда оба племени сошлись в сражении, Сокумапи появился впереди своего народа, неся за спиной медвежье копье. Его лицо и тело были разрисованы, как велел Великий медведь, и он пел боевые песни, которым его научил гризли. Выполнив все церемонии, он стремительно бросился на противника, за ним сплоченной фалангой двигались воины его племени, и действенность медвежьей магии оказалась таковой, что кроу немедленно обратились в бегство. Одержавшие убедительную победу черноногие под аккомпанемент медвежьих песен с триумфом вернулись обратно в лагерь. Сокумапи стал военным вождем племени, и с тех пор копье, которое он использовал, считалось защитой черноногих индейцев. Весной медвежье копье извлекали на свет и демонстрировали при первых звуках грома. Но когда медведь погружался в зимнюю спячку, копье тщательно заворачивали и прятали. Принимались все возможные меры предосторожности, чтобы предохранить копье от повреждений. К нему приставлялся специальный часовой, а женщинам не разрешалось его касаться.