Льюис Хобли – Самоучитель контрразведчика (страница 46)
Все же результате совместных усилий американской и других разведывательных служб эти «мельницы» к настоящему времени практически прекратили свое существование.
Чудаки и слабоумные вплотную примыкают к фальсификаторам в качестве источников неприятностей, людей, заставляющих разведку впустую тратить время. Читатель удивится, узнав, сколь многим психопатам, озлобленным людям, лицам со слабостями и различными отклонениями в психике удается устанавливать связь с разведывательными службами во всем мире и отвлекать на себя их внимание хотя бы на относительно короткий срок. Разведывательные службы и в этом случае оказываются уязвимыми ввиду постоянной потребности в информации, а также потому, что невозможно заранее знать, откуда такая информация может поступить.
Паранойя — самый серьезный источник беспокойства. Поскольку сейчас очень много разговоров о шпионаже, неудивительно, что люди с задатками параноиков, потерпевшие неудачу-в любви или просто яе любящие своих соседей, изобличают друзей и врагов, конкурентов и даже местных мусорщиков как шпионов. Во время первой мировой войны многие немецкие гувернантки, служившие в семьях на Лонг-Айленде, обвинялись в том, что они будто бы по ночам поднимали и опускали штору на окне, подавая тайные сигналы немецким подводным лодкам, всплывавшим у побережья. Какую важную информацию они могли передать на подводную лодку, опустив и подняв несколько раз штору, неизвестно, однако параноики всегда почему-то считают, что рядом находится «плохой человек». Опытные работники разведки зачастую могут выявить маньяка именно по этой черте. В утверждениях таких людей очень мало конкретного. К примеру, официант из «Эспланады» занимается шпионажем в пользу одной из стран за «железным занавесом». Видели, как он, отойдя в угол, потихоньку делал какие-то записи после того, как излишне долго обслуживал двух клиентов — работников государственного учреждения (вероятно, он писал им счет).
Чудаки и слабоумные иногда ухитряются кочевать из одной разведки в другую. Если их не выявить в самом начале, они могут причинить серьезные неприятности, ибо, будучи связаны с одной разведкой, они могут узнать достаточно много для того, чтобы предложить другой разведке нечто существенное. В Швейцарии однажды появилась молодая и весьма привлекательная девушка. Она рассказывала о своих приключениях за «железным занавесом» и в Западной Германии и о своей разведывательной работе как на русских, так и на одну из западных держав. История ее была очень длинной, и потребовались месяцы, чтобы ее распутать. Было ясно, что она бывала в тех местах, о которых говорила, поскольку могла назвать и описать соответствующие районы и людей и знала местные языки.
Настораживало ее утверждение о том, что некоторые разведчики из стран Запада, включая и американцев, находящихся в Германии, работают на Советский Союз.
В результате расследования выяснилось, что девушка появилась в Германии как беженка и располагала информацией о Советском Союзе и Польше, где она, по-видимому, некоторое время занималась чисто технической секретарской работой. В ходе опросов и проверок она встречалась с многими разведчиками из союзных стран и узнала их имена. Она явно рассчитывала, что ее примут на службу. Однако ее притязания все же отвергли, поскольку в результате проверки стало ясно, что девушка не вполне здорова. После этого она очутилась в Швейцарии, где и попала в поле нашего зрения. К этому времени ее рассказы обогатились персонажами, с которыми она встречалась в Германии. У нее они фигурировали как актеры, двуликие участники большой закулисной игры и шпионажа. Вполне возможно, что, после того как она рассталась с нами и отправилась в другую страну, ее история еще более пополнилась, а мы, совсем недавно беседовавшие с ней, фигурируем теперь в качестве советских агентов. У одного из наших сотрудников появилась даже мысль, что ее направили на Запад русские, поскольку, не имея никакой подготовки, она была прекрасным орудием саботажа. Разведывательные службы Европы зря тратили на нее свое драгоценное время. А это мешало им качественно исполнять свои непростые обязанности.
Разведка местности является первым этапом наблюдения. Предварительное ознакомление с районом, кварталом или маршрутом делает более легким дальнейшее наблюдение за объектом или человеком. Разведка местности, как правило, включает в себя проезд по тем маршрутам, которыми, как ожидается, будет пользоваться фигурант. Время дня и ночи для разведки местности выбирается с учетом наиболее частого пребывания там объекта наблюдения.
При разведке местности очень полезно фотографировать людей, здания и открытые пространства. Агенты, избранные для наблюдения, могут потом изучить фотографии, если у них не было возможности сопровождать группу по разведке местности. Разведывательный персонал может использовать фотографии, чтобы освежить свою память перед началом наблюдения. Карты с указанием маршрутов и примет местности тоже облегчат задачу наблюдения.
Доклады по разведке местности должны содержать описание дорог, объездов, строительных работ и дорожных знаков. Нужно отметить время езды от одного пункта к другому. Кроме того, в доклады должны быть включены описания мест, идеальных для стационарного наблюдения, и тех мест, которых следует избегать. Дополнительная разведывательная информация должна включать описание маршрутов полицейского патрулирования. Группа наблюдения сможет лучше подготовиться к встрече с патрулем, если ей будет известно расписание патрульной службы.
Для разведки местности часто пользуются автотранспортом. Но лучше пройти пешком по всему маршруту (если это осуществимо). Надо уточнить места, пригодные для парковки автомобилей. При разведке пешком или на велосипеде можно увидеть то, что легко пропустить при поездке в машине или на грузовике. Для разведке местности можно воспользоваться и мотоциклом, но шум его двигателя привлечет больше внимания.
Группа по разведке местности должна действовать осторожно, чтобы не привлекать к себе внимания. Если ее «засекут», фигурант может что-то заподозрить и станет осторожнее. Шансы обнаружения уменьшатся, если разведку производить в такое время, когда фигурант находится в другом месте. К числу мер маскировки относится тщательный выбор средств передвижения, чтобы они вписывались в окружающую среду. Нельзя также оставаться подолгу на одном месте.
Наблюдение гораздо более трудное занятие, чем разведка местности. Оно продолжается дольше и производится в то время, когда присутствует фигурант. Наблюдение необходимо тогда, когда исключено тайное расследование.
Мы провели тысячи часов, ведя наблюдение из стационарных или подвижных пунктов. Так что можем авторитетно утверждать, что в этой работе много трудностей. Мы сталкивались с холодом, жарой, скукой, голодом, жаждой и потребностью в туалете. Самую большую неприятность составляли бесконечные часы наблюдения, когда ничего не случалось.
Другие трудности связаны с потерей фигуранта после того, как он вышел из своего автомобиля. Если группа наблюдения расслабится или отвернется хоть на секунду, объект наблюдения может исчезнуть. Многие машины, как и люди, выглядят одинаково, поэтому легко начать следить не за фигурантом или его машиной, а за кем-то посторонним. Если фигурант быстро ездит, трудно угнаться за ним, не привлекая внимания дорожной полиции.
Транспортные пробки, светофоры (переключающиеся в неподходящий момент), несчастные случаи, пропущенные повороты, ситуации, когда находишься слишком близко или слишком далеко — все это входит в число трудностей наблюдения. Любому агенту знакомо чувство беспомощности, когда события выходят из-под контроля. Например, у одного из авторов автомобиль во время наблюдения однажды застрял в поле, и ему пришлось прошагать несколько миль, чтобы позвать на помощь.
Руководство не видит, чем в данный момент занята группа наблюдения. Они вызывают на радиосвязь в самый неподходящий момент, а потом обижаются, что группа наблюдения или агент не сразу ответили. В самый критический момент может выйти из строя фонарь либо магнитофон. Какой-нибудь местный сплетник может позвонить в полицию и тут же появляется нежелательный визитер в мундире, часто с включенной мигалкой.
Иногда фигурант очень ко всему подозрителен, а иногда вроде бы ничего не замечает, но ведущий наблюдение агент никогда не может быть уверен, заметили ли его, до тех пор, пока фигурант не похлопает его по плечу.
«Я его потерял» — самая невыносимая фраза в наблюдении, но это случается и с самыми опытными агентами. Все же лучше потерять фигуранта, чем быть узнанным. Профессиональные агенты наблюдения, однако, не часто теряют своих подопечных.
Наблюдение может продолжаться минуты, дни и месяцы. Рассказывают, что команда ФБР держала под наблюдением дверь одного жилого дома в Манхэттене несколько лет.
Вражеский агент вошел туда и не вышел. Этот пример показывает трудности стационарного наблюдения. Есть ли там черный ход? Дверь на чердак? Лестница в подвал? Все ли они находятся под наблюдением? Можно ли выбраться из дома через окно с противоположной стороны? Спуститься по пожарной лестнице?