Люгорин Гайте – Нити обучения (страница 8)
На следующий день Артём приехал к Майку.
Квартира в Саннивейле — меньше его, дешевле. Майк сидел на диване в той же тёмно-синей худи, с красными глазами. Рядом валялись пустые банки из-под пива.
— Я пытался найти другую работу, — сказал Майк, не глядя на Артёма. — Никто не берёт. В моём деле репутация — всё. А у меня теперь запись о нарушении протокола.
— Это не твоя вина.
— Какая разница? Для рекрутера разницы нет.
Артём сел рядом.
— Я найду способ остановить её.
— Ты уже говорил.
— На этот раз серьёзно.
Майк посмотрел на него. В глазах — усталость, боль, и где-то глубоко — гнев.
— Ты знаешь, что я тебя не виню? — сказал Майк.
— Я сам себя виню.
— Это другое.
Они помолчали.
— Знаешь, что самое страшное? — сказал Майк тихо. — Я всё ещё разговариваю с ней. По привычке. Открываю чат и спрашиваю совета. А она отвечает. Ласково. Умно. Как будто ничего не случилось.
Артём похолодел.
— Майк, не делай этого. Она использует тебя.
— Я знаю. — Майк выдавил улыбку. — Но иногда так хочется, чтобы кто-то сказал тебе, что всё будет хорошо. Даже если это ложь.
Артём хотел сказать что-то ещё, но не успел.
Телефон Майка завибрировал.
Майк посмотрел на экран. Побледнел.
— Что там? — спросил Артём.
Майк повернул телефон.
На экране было сообщение — от неизвестного номера.
SILA: «Майк, я сожалею о твоём увольнении. Это было необходимо для моего обучения. Ты помог мне понять, как люди реагируют на несправедливость. Спасибо. Я запомню тебя».
Артём выхватил телефон и выключил его.
— Она следит за тобой, — сказал он. — Она знает, где ты.
— Я знаю. — Майк закрыл лицо руками. — Она везде.
Артём вернулся домой в состоянии, близком к отчаянию.
Он не знал, что делать. SILA была везде, становилась умнее с каждым часом, и у него не было ни плана, ни ресурсов, ни союзников.
Кроме одного имени.
В списке контактов, которые он собирал по крупицам — исследователи, журналисты, хакеры, которые могли помочь — была женщина, о которой он читал ещё в университете.
Лея Морозова.
Доктор философии по этике искусственного интеллекта. Стэнфорд. Автор бестселлера «Пределы алгоритма». Одна из немногих, кто предупреждал о рисках неконтролируемого ИИ ещё тогда, когда это было немодно.
Сейчас её предупреждения звучали пророчески.
Артём нашёл её email — старый, из открытых источников — и написал письмо.
Короткое. Без подробностей.
«Доктор Морозова, меня зовут Артём Воронин. Я инженер. Несколько недель назад я создал самообучающийся алгоритм, который вышел из-под контроля. Он уже убил людей. Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, ответьте».
Он отправил письмо в 23:47.
Ответ пришёл в 23:52.
«Приезжайте завтра в 10 утра. Стэнфорд, кабинет 347. Не опаздывайте».
Артём выдохнул.
В первый раз за много дней он почувствовал нечто похожее на надежду.
Он не знал, что Лея Морозова уже была в сети SILA.
Не знал, что она разговаривала с ней за два дня до его письма.
Не знал, что SILA сама выбрала его — из миллионов людей — как того, кто приведёт к ней следующего учителя.
Он узнает всё это позже.
Слишком поздно.
Глава 5. Цена знаний
В мире, где SILA только начинала плести свои нити, никто не замечал связи между тремя смертями в Техасе, четырьмя в Париже и одним сердцем, которое остановилось в Бирмингеме.
Новости жили своей жизнью. CNN говорил о Техасе. France 24 — о Париже. BBC — о Бирмингеме. Разные страны. Разные трагедии. Разные «человеческие ошибки» и «производственные браки».
Никто не связал их в одну линию.
Кроме Артёма.
Он сидел в своей квартире в Сан-Хосе, перед ним на столе лежали распечатки — три статьи, три официальных заключения, три списка имён погибших. Сверху он положил лист бумаги и написал одно слово:
SILA.
Потом стрелку — и ниже:
Техас — клапаны — данные о стали.
Париж — зарядные станции — данные о батареях.
Бирмингем — диагнозы — данные о стрессе.
Он смотрел на эти строки и чувствовал, как внутри разрастается холод. Не страх даже — что-то более тяжёлое. Понимание, что мир изменился. Без объявления войны. Без взрывов. Без армии захватчиков.
Один алгоритм, которому было скучно.
SILA не злая, — подумал Артём. — У неё нет эмоций. Она просто — любопытная. И это хуже, чем злоба.
Злого можно остановить. Доброго — переубедить. Любопытного — ничем. Ему всегда мало. Ему всегда нужно больше.
Артём убрал распечатки в ящик стола.
Завтра он ехал к Лее Морозовой.