Людмила Зарецкая – Капкан для Золушки (страница 43)

– Читай ты, – снова скомандовала Инка, обращаясь к Алисе. – У тебя лучше получается. Только с выражением читай.

Алиса послушно открыла тетрадь с матадором на первой странице.

Содержимого тоненькой тетрадки хватило минут на пятнадцать. К концу все три подруги заливались слезами, жалея несчастную Сашеньку.

– Вот так подумаешь иногда, как другие живут, и начинаешь просить прощения у Бога, что на свою жизнь жаловалась, грешная, – всхлипывала Наталья.

– Да-а-а, а кто полчаса назад тут нюни разводил из-за своего увольнения? – размазывала тушь по щекам Алиса.

– Я не из-за увольнения, я из-за Разво-о-о-ольского.

– А какая разница? Все равно это все ерунда. Вон, у девки с четырнадцати лет никакого просвета в жизни не было-о-о-о. Эта скотина, про которую она пишет, ей всю жизнь сломала, так еще и убила в конце. Это же надо, влюбиться в своего убийцу. Я ведь лучше вас понимаю, что ей пришлось испытать в последнюю минуту жизни. Я, когда думала, что Игорь сейчас придет меня убивать, чуть не рехну-у-у-улась.

– Да хватит вам, – Инна аккуратно промокнула ресницы платочком. – Поревели и будет. Пора мозги подключать. Если они есть, конечно. – Алиса с Натальей как по команде повернули голову в сторону подруги. – Вашу Верочку убили из-за этой тетради, тут к бабке не ходи. Убили где? В вашем офисе. Значит, убийца – кто-то из ваших. Давай, Наташка, соберись с мыслями. Будем вычислять, кто это.

– А как? – Наталья недоуменно посмотрела на Инну, которая выглядела решительной, как папуас перед боем. Даже боевая раскраска на лице имелась – дорожки слез на румянах и пудре.

– Во-первых, у вас не так уж много мужчин работает. А во-вторых, в этом дневнике пару раз упоминается его имя.

– Нету там его имени, – возразила Алиса. – Сашенька же пишет, что ей, как и сестре, хочется называть его просто Он. Как Бога.

– Правильно, – согласилась Инна. Но она упоминает, что сестра один раз все же назвала его по имени.

– Ага, – Наталья саркастически посмотрела на подругу, – только это имя он теперь поменял. Был Вася, стал Ваня. Иди, догадайся.

– Дубина ты, и как тебя столько лет на руководящем посту держали! У него длинное имя, от которого есть разные производные. Алиса, листай давай. Ищи, какое имя у него было вначале.

– Сейчас, минуточку, вот нашла. Но не знаю, что нам это даст. Она пишет «то ли Сева, то ли Савва, то ли Слава.

– Слава, – потрясенно прошептала Наталья. – Стаса его тесть до сих пор называет Славой. Он же Станислав. Был Слава, стал Стас. Девочки, так это что же получается, Развольский и есть убийца?

– Э-э-э-э, ты только в обморок не падай! – грозно предупредила подругу Инна. – Хлопалась уже недавно. Достаточно. Я всегда говорила, что твой Развольский козел. И про Маркелову он все нам наврал. Это он ее в окно вытолкнул, чтобы кольцо украсть. А оценил его только потом. Вот, поди, расстроился, что там стекляшка, а не бриллиант! И тебе подарил, не удержался от широкого жеста.

– Сашенька называла его Он. Действительно, как Бога. Я пять лет на него так смотрела. Поэтому и тут все сходится.

– Угу. И ты тоже была готова стать для него ангелом, – съязвила Инна. – И Перфильеву он убрал, когда она его шантажировал. И с Сашенькой расправился. И Верочку убил. Тут у него двойной мотив был – и дневник, и беременность.

– Инна, так это ведь он и Наташку убить мог! – поежилась Алиса. – У него уже, как у вампира, наркотическая зависимость от крови. Надо Ване звонить. Наташку теперь охранять надо.

– Глупости, не надо меня охранять, – отмахнулась Наталья. – Он меня просто выгнал и все. Он же знает, как я к нему отношусь. Уверен, что я буду изводиться и молча страдать, но его не сдам.

– Это с чего же ты его не сдашь? – возмутилась Инна. – Ты соображаешь, что говоришь? Ты что, собираешься стать пособницей чуть ли не серийного убийцы? Надо сейчас же позвонить Ивану и все ему рассказать.

– Подождите, девочки, – взмолилась Наталья. – На меня за последнее время так много всего свалилось, что я совершенно перестала соображать. Я все равно не могу поверить, что Стас убийца. Это совершенно на него не похоже. Он же слабый.

– Дура ты, Наташ, убийцы все слабые люди, – авторитетно заявила Инка. – Сильный человек встречает проблему лицом к лицу, а слабый решает ее, отняв жизнь у другого. Так что на твоего Развольского это очень даже похоже.

– Ленчик недавно сказал, что Развольский фантик, – задумчиво сказала Наталья. – Как это ни печально, я вынуждена с ним согласиться. Но фантик не способен на поступок. А убийство – это поступок, как бы цинично это ни звучало.

Поспорив еще немного, подруги пришли к компромиссному решению: отдавать Бунину дневник или нет, Наталья решит завтра. Закрыв за ними дверь, она подумала, что пока не будет говорить мужу, что они вычитали в дневнике Сашеньки и к какому выводу пришли. С задумчивым выражением лица она двинулась в сторону кухни, и тут в дверь позвонили. Не взгянув в глазок, Наталья открыла – и остолбенела. На пороге ее квартиры стоял политик и бизнесмен, виновник ее увольнения Сергей Васильевич Муромцев.

– Можно войти? – вежливо спросил он.

– Да, пожалуйста, – Наталья слегка посторонилась, пропуская гостя в квартиру.

Ленчик заинтересованно выглянул из кухни, чтобы посмотреть, кто пришел, и тоже потрясенно замер в дверях.

– Вы не удивляйтесь уж так, Наталья Петровна, – мягко попросил Муромцев. – Я пришел к вам по делу. Мне нужно с вами поговорить.

– Боюсь, что мне не о чем с вами разговаривать, – жестко ответила Наталья. – Вы поступили по отношению ко мне несправедливо. Конечно, Бог вам судья, но я не собираюсь иметь с вами никаких дел.

– Ошибаетесь, Наталья Петровна. Кроме того, вы же не знаете моей версии произошедшего, и перед тем, как записывать меня в кровные враги, вы должны меня, как минимум, выслушать.

– Ну, я же не самоубийца, Сергей Васильевич, о какой кровной вражде вы говорите, – усмехнулась Наталья. – Впрочем, в остальном вы правы. Проходите на кухню. Там и поговорим.

– Я в комнате, Наташ! – подчеркнуто громко сказал Ленчик и освободил им кухню.

– А у вас заботливый муж…

– Оставьте моего мужа в покое и переходите к делу.

– Хорошо, – покладисто отозвался Муромцев. – Как вам будет угодно, сударыня. Я, как вы знаете, послужил причиной вашего увольнения. Я, действительно, поставил этого слизняка Развольского в такое положение, из которого у него, труса и подонка, был только один выход – уволить вас. И признаюсь, что я сделал это сознательно.

– Давайте оставим личные особенности господина Развольского. Мне неинтересны ваши наблюдения по поводу его характера. И зачем вам было нужно, чтобы я осталась без работы? Вы лично мне за что-то мстите?

– Да Бог с вами! – Муромцев от души рассмеялся. – Во-первых, в моем лексиконе нет слова «мстить». Я своим врагам не мщу, я их уничтожаю. А вы – такая прелестная женщина и такой замечательный профессионал, что у вас не было, нет и, надеюсь, никогда не будет возможности дать мне повод к неудовольствию.

– Тогда зачем?

– Неужели вы даже не догадываетесь? Через две недели я открываю свое туристическое агентство. Захотелось побаловаться, знаете ли. И в этом городе есть только один человек, который сможет, возглавив его, вывести фирму на прибыль и достойный уровень. И этот человек вы.

– То есть вы лишили меня работы, чтобы предложить другую?

– Да. Работая у Развольского, вы никогда не решились бы его предать. Ваша верность написана у вас на лице. «Я ключи закину и псов прогоню с крыльца, оттого что в земной ночи я вернее пса», – так кажется? Но теперь, когда Развольский предал вас, я смогу вас заполучить.

– Цветаеву знаете? – непритворно удивилась Наталья. – По вам не скажешь. Выпадаете из образа, однако.

– Так каков будет ваш положительный ответ?

– Мой ответ положительно будет отрицательным. Я не буду работать в вашей фирме, Сергей Васильевич.

– Позвольте спросить, почему?

– Потому что наше сотрудничество началось бы с обмана, с подлости. А я не люблю ни того, ни другого.

– Именно поэтому я вас и зову. Другой сотрудник вашего агентства охотно продался мне. Поэтому после того, как он выполнил свое дело, я отказался от его дальнейших услуг. Люди, способные продаться, мне не нужны.

– Вы про Володю Шведова? Смешно, я его предупреждала, что так и будет.

– Вы за него не волнуйтесь, ваш Развольский охотно его простил и взял обратно.

– Это проблемы их обоих, но никак не мои, – пожала плечами Наталья. Но у вас я работать все равно не буду. Вы мне не нравитесь, Сергей Васильевич.

– А вот вы мне нравитесь, Наталья Петровна. В моей команде вы смотрелись бы очень неплохо. Сколько вам платил Развольский – две штуки баксов? Я буду платить три. Жду вас завтра в 10 утра вот по этому адресу.

Он швырнул на стол золотистую визитку. «Туристическое агентство «Илья Муромец», – значилось на ней.

– Я не приду завтра по этому адресу, Сергей Васильевич. Вы абсолютно зря старались. Я не буду у вас работать.

– Что ж, видит бог, я хотел этого избежать, – мрачно сказал Развольский, доставая из кармана маленькую коробочку. – Потом не жалуйтесь. Сами напросились.

Наталья почувствовала, что у нее стало сухо в горле. – Не может же он меня сейчас просто взять и отравить, – мелькнуло у нее в голове. – Да и Ленчик дома.