Людмила Зарецкая – Капкан для Золушки (страница 33)

Тело Верочки в странной, чуть нелепой позе лежало посредине кабинета Развольского на роскошном турецком ковре, который он привез прошлым летом из Стамбула. На ковре цвели роскошные розы, не соответствующие эстетическому вкусу его жены Ирины. Именно поэтому ковер, который очень нравился самому Развольскому, был сослан в его служебный кабинет.

И теперь посредине цветущих роз лежала мертвая Верочка, по детски свесив голову на один бок. На шее у нее отчетливо виднелась багровая полоса. В дверях сгрудились ошарашенные сотрудники. Юлька рыдала, Карина нервно курила, несмотря на строжайший запрет шефа на курение где бы то ни было, за исключением туалета. В дверях маячил системотехник Женька Бревнов, в коридоре мелькнуло бледное лицо Володи.

Окинув собравшихся тревожным взглядом, Наталья схватила за руку стоящего рядом Развольского, потащила его в свой кабинет и с треском захлопнув за собой дверь.

– Ты что, с ума сошла? – засопротивлялся шеф.

– Тихо, не кричи. Сейчас опергруппа приедет, а мне нужно успеть задать тебе до этого всего один вопрос. Стас, скажи мне честно, когда ты вчера уходил отсюда, Вера была жива?

– Ты точно сошла с ума! – в голос заорал Развольский. – Ты что, считаешь, что это я ее… – он замялся, не в состоянии подобрать подходящее слово. – Ты правда веришь, что я таким способом решил проблему? Ты же не хуже меня знаешь, что цена вопроса – 11 000 рублей. Я что, так похож на идиота?

– Стас, мне некогда сейчас обсуждать, что именно я считаю и на кого ты похож. Ответь мне коротко: она была жива?

– Конечно, жива! Я ушел, а она осталась, вся зареванная. Сказала, что должна успокоиться перед тем, как показаться на глаза мамочке. Вот ведь дернул меня черт связаться с малолеткой!

– Если б ты сделал это ценное замечание до того, как с ней связаться, было бы гораздо лучше.

– Ой, ну не нуди, а! Без тебя тошно… Можешь на вахте спросить, кто вчера сдавал офис на охрану. Убедишься, что это был не я.

– А кто? Кто еще, кроме вас двоих, был в офисе в начале восьмого вечера?

– Да не знаю я! – Развольский чуть не плакал. – Какая мне была разница, если она еще оставалась здесь?

Наталья прыжком преодолела расстояние, отделявшее их от входной двери, распахнула ее и громко спросила:

– Кто сегодня забирал ключ у вахтера?

– Я, – спокойно ответила Карина. – Но я в приемную не заходила, я сразу к себе прошла. А Верку Аня нашла, – Карина мотнула головой в сторону сидящей за своим столом секретарши.

– А кто вчера сдавал офис на охрану?

– Я, – от дверного косяка отделился Бревнов. – Это около трех часов ночи было. Я проверил, света нигде не было, поэтому я дверь запер и ключ на вахту сдал. А в приемную и, тем более, в кабинет Станислава Николаевича я не заходил, естественно. Мне зачем?

– Сейчас мы выясним, кто, куда и зачем заходил, – раздался спокойный голос. В приемную вошел капитан Иван Бунин.

Примерно через сорок минут суматоха схлынула. «Как вода во время отлива, – отстраненно думала Наталья, стоя у окна в своем кабинете. – Уходит, оставляя за собой спутанные склизкие водоросли и противно воняющую грязь. – Тело Верочки унесли. На турецком ковре остался лишь контур ее тела, причудливо петляющий среди роз.

С Натальей Бунин поговорил с самой первой. Осмотрев место происшествия и раздав четкие указания опергруппе, он жестом позвал ее следовать за ним. Она в легкой панике подумала, что не успела обсудить с Развольским, что можно говорить о его взаимоотношениях с несчастной Верочкой, а что не стоит. Мельком взглянув на любимое бледное лицо, она благоразумно решила сказать правду. В конце концов, беременность Верочки оставалась секретом лишь до вскрытия, а потом, к бабке не ходи, следствие заинтересуется вопросом, а кто же счастливый отец будущего ребенка.

Нерожденного малыша Наталье вдруг стало жаль даже больше, чем Верочку. Убийца отнял у него шанс на жизнь, и Наталья даже передернула плечами, представив, как бился зародыш, внезапно лишенный кислорода.

– Верочка билась так же, – вдруг отчетливо поняла она. – Тоже умирала от удушья, только ей, в отличие от младенца, было еще и очень страшно. А ребенка она все равно собиралась через пару дней вытравить. Ребенка Стаса. Интересно, это был мальчик или девочка? Хотя – какая разница? Все дети Стаса должны быть очень красивыми. Но этот ребенок никогда не родится. Никогда. Его за 11 000 хотела убить собственная мать. А кто убил? Отец? – от этой мысли Наталье стало совсем страшно. – Нет, Стас этого не делал. Он привык, что все его проблемы решаю либо я, либо деньги. Он бы не смог задушить человека. У него бы смелости не хватило. При его-то тонкой душевной организации…

В общем, капитану Бунину она рассказала все, как есть. И про вчерашний разговор с Верочкой, и о признании, что она ждет ребенка от Развольского, и о том, что она, Наталья, за руку привела Верочку в кабинет с розами на полу, где оставила с Развольским один на один.

Когда разговор уже подходил к концу, у Натальи зазвонил мобильник. «Инна» – высветилось на дисплее.

– Да, – бросила она в трубку, взглядом извинившись перед капитаном.

– Наташ, мы с Алисой хотим к тебе приехать, – напряженно сказала подруга. – Мы уже почти две недели пытаемся сообщить тебе нечто важное, но тебе все недосуг. Так что, не отпирайся, мы едем.

– Ин, я не могу сейчас, – жалобно проныла Наталья. – У меня тут следствие в офисе. У нас Верочку убили.

– Что? – выкрикнула Инка, в которой моментально проснулся репортерский азарт. – Тогда я тем более приеду! А что случилось-то?

– Да не знаю я, что случилось! – внезапно рассердилась Наталья. – Я оставила вчера эту дуреху выяснять отношения с Развольским, от которого, как выяснилось, она ждет ребенка. Вечером он ушел домой, она осталась, а сегодня утром ее нашли задушенной прямо на ковре в его кабинете. Как ты думаешь, мне сейчас есть дело до ваших с Алисой откровений?

– Полный песец, – присвистнула Инна. – Вот, что, Удальцова. При таком раскладе мы абсолютно точно едем к тебе! Твой Развольский – монстр. И ты сама сейчас в этом убедишься.

Подруги приехали примерно через полчаса, когда Бунин уже ушел в кабинет к Развольскому.

– И что вы опять придумали? – поинтересовалась Наталья. – Или это новый способ проникнуть на место происшествия?

– Прекрати, – обиделась Инка, – мы же за тебя, дуру, волнуемся! Сейчас Алиска тебе все расскажет, а я пока пойду, с ментами пококетничаю. Бунин занят, так что есть надежда, что другие хоть что-то расскажут.

Алиса выглядела встревоженной, и это Наталью напрягало. В отличие от Инны, легко заводящейся от любого пустяка и считающей сенсацией всякое мало-мальски интересное событие, она не была сторонницей пустых охов и ахов.

– Ты только не принимай это близко к сердцу, ладно? – нервно начала подруга.

– Аль, я в последнее время думаю, что у меня сердца вообще больше нет, – призналась Наталья. – На меня в последнее время столько всего свалилось, что мне даже удивительно, что я еще не лежу в желтом доме с тяжелым психическим расстройством.

– Наташ, – Алиса сосредоточенно изучала свой безупречный маникюр, – так получилось, что Игорь познакомил нас с ювелиром, который делал кольцо, подаренное тебе Развольским…

– Ну и? – Наталья почувствовала, что сердце у нее все-таки есть, оно вспухало под левой ключицей и вело революционный пулеметный огонь.

– Это не бриллиант, это подделка, циркон. Оно стоит около двадцати пяти тысяч рублей, а не два миллиона, как мы думали вначале.

– Фу-у-у, напугала, дурочка! И слава богу, что оно столько стоит. А то мне было даже страшно себе представить, откуда Стас взял два миллиона, чтобы сделать мне такой царский подарок.

– Подожди, – Алиса оставалась предельно серьезной. – Дело в том, что это кольцо ювелиру заказывал не Развольский.

– А кто?

– Сергей Васильевич Муромцев собственной персоной. Развольский подарил тебе то самое кольцо, которое пропало у погибшей Ангелины Маркеловой.

– Это точно? – почему-то шепотом спросила Наталья.

– Абсолютно. Сама понимаешь, я дружу с головой, чтобы голословно бросаться такими обвинениями. Маркелова выпала из окна, а ее кольцо Развольский подарил тебе. Перфильева умерла в туалете, выйдя из его кабинета. А эту вашу Верочку нашли задушенной назавтра после ее признания, что она ждет от Развольского ребенка.

– Уж к двум трупам в Таиланде он вряд ли имел отношение, – слабым голосом попыталась пошутить Наталья. – Да и еще одну жертву – Сашу Головину – он тоже не знал.

– Не смешно, – отрезала Алиса. – Кроме того, откуда ты знаешь, кого он знал, а кого нет? Эта Саша, кажется, была подругой Верочки. Вполне возможно, что она была в курсе ее беременности и могла шантажировать Развольского, потому что очень нуждалась в деньгах для больной мамы.

– Вера вчера сказала мне, что у кого-то из наших видела на столе Сашин дневник, – вдруг вспомнила Наталья. – Она никак не могла понять, как он там оказался…

– И чей это был стол?

– Она не сказала. Ответила, что одного очень хорошего человека.

– А вдруг это был стол Развольского? Его трудно назвать хорошим человеком, но ты ведь с такой постановкой вопроса не согласишься, так что эта твоя Верочка тоже могла считать его небожителем, – заметила Алиса и зябко передернулась, обхватив себя за плечи в тонком кашемировом свитерке.