Людмила Закалюжная – Сдаюсь твоим рукам (страница 4)

Я внимательно слушала: наконец мне открывали правду.

– Как выжила твоя мама, не понимал никто, но вот ее рассудок спасти не удалось.

– Что?

– Веста, твоя мама сошла с ума.

Сошла с ума! В голове не укладывалось. Что сделали с ней те бандиты, как издевались над мамочкой? Я боялась даже представить.

– Твой отец бросил на поиски похитителей лучших шпионов и воинов, они нашли бандитов в соседнем городе, зарезанных в одной из гостиниц. Король умолял меня пролить свет на ту роковую ночь, но, к сожалению, это не в моей власти.

По грустным ноткам в голосе Сары понимала, что она не обманывала.

– Почему вы не вылечили ее? – прошептала я.

– Лечила, но твоя мама вспоминала тот день и снова сходила с ума.

С колотящимся сердцем я разглядывала серое здание и боялась представить встречу с матерью. Стало не по себе оттого, что она меня не узнает.

Ворота открылись, и нас с полубогиней встретили медработники и проводили к главному врачу.

Больница для душевнобольных разделялась на части, в первой – место приготовления пищи и кладовые комнаты, вторая предназначалась для хранилища лекарств, в ней же было отведено место для отдыха врачей, в третьей – комнаты для больных. Все палаты имели выход к центру, где располагалась сцена для музыкантов. Два раза в неделю для больных совершенно бесплатно устраивали музыкальные представления. Считалось, что мелодия благотворно влияла на душевнобольных.

Отец с уважением относился к врачам и построил не одну больницу, где бесплатно лечили и раздавали лекарства. Палаты также были поделены на мужские и женские. Здесь получали лечение люди и другой веры.

Поэтому я не удивилась фонтанам, садам, щебетанию птиц и приятным запахам благовоний. Было ощущение, что я попала в один из богатых домов, а не в больницу для умалишенных.

Врачом оказался небольшого роста старик с бородой. Одет он был в удлиненную рубашку и широкие штаны белого цвета, головной платок, тоже белый, удерживаемый толстым шнуром. Доктор, оказывается, ждал нас и сразу проводил в палату к маме. И чем ближе была встреча, тем страшнее становилось. Я хотела увидеть маму и в то же время боялась.

Палата была просторная, на двоих пациенток. Окна выходили в сад больницы, поэтому комнату заливал дневной свет. Одна из женщин в голубой одежде и такого же цвета платке стояла у окна. Вторая, в черном одеянии, сидела на кровати, качаясь из стороны в сторону, и что-то бормотала себе под нос.

– Мама! – вырвалось у меня.

Я была уверена, что женщина возле окна и есть моя мама, но пациентка обернулась и удивленно приоткрыла рот. Сделав глубокий вдох, перевела взгляд от незнакомки на кровать, где сидела душевнобольная.

– Мама? – тихо повторила я и замолчала.

Говорить не могла. Это была она. Моя мамочка. Но как же изменилась женщина, которая подарила мне жизнь. Безумные глаза, так похожие на мои, даже не смотрели на дочь. Родное лицо искажено маской безумия, беззубый рот искривлен ухмылкой. Села на кровать напротив женщины, в надежде, что ее взгляд остановится на мне, но мамочка лишь сильнее закачалась и громче забормотала неразборчивые слова.

– Мама, – протянула руку, чтобы дотронуться до самого дорогого человека, как женщина взвизгнула и отпрянула.

Теперь безумные глаза со страхом смотрели на меня. Мама забилась в угол и затряслась от ужаса. Я не могла даже обнять ее на прощание.

– Идем, Веста, – позвала Сара, а я все никак не могла найти в себе силы подняться.

Не такой представляла встречу с дорогим человеком.

– Идем.

Позволила советнице вывести меня из палаты, было слишком горько, чтобы сопротивляться.

– Поплачь, Веста, будет легче, – услышала шепот полубогини.

Но глаза оставались сухими, лишь казалось, что сердце разрывалось на множество кусочков, и от невыносимой боли хотелось кричать. Кричать, а не плакать. А еще отомстить. Всем. Особенно главному предателю – отцу.

– Поедем в храм, или желаешь проститься с Лейлой? – поинтересовалась Сара.

– К сестре, – в горле пересохло и першило.

И мы отправились во дворец первой жены короля, но возле расписных ворот Сара остановилась. Кулон на шее советницы засветился зеленым огнем, и со словами «Я нужна королю» полубогиня покинула меня.

Дом первой супруги отца я посещала лишь раз, давно, больше десяти лет назад, но такое чувство, что это было в другой жизни. Отец отмечал день рождения наследника Хасана. Принцу тогда исполнилось двенадцать лет. Я запомнила его пухлым и высокомерным мальчиком.

Вошла в здание с бешено бьющимся сердцем в надежде проникнуть за служанкой на женскую половину, где жила Лейла, никем не замеченной, но у входа меня встречал Хасан, а позади брата маячил его телохранитель – высокий, как двухметровый шкаф, мужчина.

Принц с усмешкой поздоровался, я же невнятно пробормотала в ответ приветствие, радуясь, что на мне чадра и юноша не видит, как я смущена.

Брат не был красавцем, но обладал каким-то внутренним магнетизмом: черноволосый и черноглазый, с большим прямым носом, одетый в золотые одежды и красную тюбетейку он выглядел как истинный принц.

В детстве Хасан даже головы не поворачивал в мою сторону, а сейчас остановился и спросил:

– Когда за тобой придет советница?

– Завтра, – ответила, не глядя в насмешливые глаза.

– Хм, надеюсь, ты выберешь свою страну, чтобы служить ей верой и правдой, – высокомерно заявил Хасан.

«Никогда, я не выберу государство отца – человека, что разрушил мою жизнь».

– Ух, какой взгляд, не хотел бы я стать твоим врагом, будущая советница, – усмехнулся принц.

Он с телохранителем прошел мимо. Оглянулась, рассматривая мужчин, и вдруг в мозге замелькали картинки. Я смотрела вслед телохранителю и видела маму на спине похитителя. «Не может быть!» Попыталась стряхнуть наваждение.

Меня окликнула служанка, и я последовала за ней в комнату сестренки.

Лейла сидела у окна и читала книгу. С каждым днем сестра все больше походила на мать, голубоглазую блондинку. Девочка завизжала от восторга, когда увидела меня в дверях, и радостно бросилась на шею. Как я была счастлива в тот момент, когда прижимала девочку к себе. Уткнулась в ее волосы, запоминая этот миг, запах мягкого, теплого и такого родного тельца.

И снова глаза были сухими, ни одна слезинка не скатилась по щеке, в отличие от Лейлы, которая рыдала на плече, когда узнала, что мы больше не увидимся.

– Не покидай меня, Веста.

На крики девочки прибежали служанки и первая жена отца, пухлая тетка небольшого роста.

– Присмотрите за Лейлой, пожалуйста, – умоляюще обратилась к женщине. – У нее остались только вы.

Рыдания сестры разрывали сердце, я никак не могла ее успокоить и решила не уходить, пока Лейла не перестанет плакать, а она цеплялась за меня маленькими ручками и молила:

– Не уходи, Веста, не бросай меня.

Сестра залезла ко мне на колени и не давала встать с кресла, пришлось сидеть так, пока она не успокоилась, потом девочке дали чай со снотворным, и Лейла уснула у меня на руках.

Последний раз прижалась к родному тельцу, поцеловала и никак не могла заставить себя встать, тогда первая жена кивнула служанке, и та забрала у меня девочку.

– Прощай, – шепнула и покинула дворец с разбитым сердцем и сухими глазами.

Глава 3

Всю ночь я не спала, размышляя о прошлом, вспоминала о счастливом детстве и о том роковом дне, который изменил жизни любимых и близких мне людей. Заснула лишь под утро, как вдруг тихий голос Сары разбудил меня. Полубогиня протягивала руку:

– С днем рождения, Веста и будущая советница.

– Сейчас, я только надену паранджу.

– Там, куда ты отправишься, она будет не нужна.

Несмело коснулась руки советницы, и мир вокруг закрутился, замелькал. Слегка затошнило, и я закрыла глаза. Порыв ветра в лицо, мгновенье – и все закончилось. Ощутила тепло ласкового солнца и распахнула глаза. Передо мной стояла вестница в длинном белом платье, девушка откинула темную прядь волос назад и тепло улыбнулась, согревая взглядом ласковых глаз, плащ серебристой лужицей лежал у ее ног.

– Добро пожаловать в новый дом, Веста, – сказала красавица голосом полубогини Сары.

– Советница? – удивленно воскликнула я.

– Да, я Сара. Когда Вселенная решает сделать из девочки советницу, то отправляет к ней будущую наставницу, люди называют таких полубогинь вестницами. Ты – моя первая ученица, и после смерти твоего отца я не буду больше выбирать королей, моей задачей станет подготовить к роли советницы девочек.

Я слегка погрузилась в прострацию: слова Сары долетали до ушей, но мозг противился воспринимать информацию, и от этого начала раскалываться голова.

– Помнишь, я говорила тебе, что твоя внешность изменится?

Машинально кивнула, так как находилась до сих пор в ступоре.