В глазах померк весь белый свет…
Я одинок! Прошли года.
Сменила кудри седина.
Туда вдруг сердце позвало,
Где испытал любви все зло.
Вот тот же стол, вот тот же зал.
Я белых лилий заказал.
Неон светился за окном.
Упал я в грезы, канул в сон.
Когда очнулся, в сказке вроде,
Сидела женщина напротив.
Катились слезы по щекам,
Платок весь мокрый был в руках:
«В тот вечер что-то задержало,
Минут на двадцать опоздала.
Сестра-близняшка с кавалером
Решили выручить меж делом!»
Друзья, и снова я в Минводах
Друзья, и снова я в Минводах.
Вновь обниму Эльбрус, Машук.
Я поклонюсь Бештау сходу
И во все храмы мой маршрут.
Я посещу могилу мамы,
Родных усопших помяну.
Там постараюсь не заплакать,
Всех поименно назову.
Им расскажу, как нам живется,
Родных как не хватает глаз.
О прошлом заново взгрустнется —
Вернуть бы детство, юность вспять.
У всех за все прошу прощенья.
Жаль, есть за что себя корить,
Что не дозрели мудрость, щедрость
Слов благодарности дарить.
Канатка вверх меня поднимет,
Чтоб обозреть вид с Машука,
Где «Иноземцево» любимый
Узор судьбы ткал с лоскутка.
Святой загадочный Бештау
Волнует так же и манит.
Непостижим уму и взгляду
Над всеми глыбою навис.
Музей российского поэта
Печальным духом напоен.
Дианы Грот, Провал, Беседка
Напоминают все о нем.
Там «Верхний рынок» – эпопея.
Маршруток резвых суетень.
С базара пестрого хмелею,
Скупая часто дребедень.
В моем ты сердце, Пятигорск.
Давно мы дышим в унисон.
Стремлюсь верстам наперекор
К тебе навстречу на сезон.
Железноводск мой, обожаю!
Источник, клумбы из цветов.
С каскадной лестницы сбегая,
На память делала фото́.
В Минводах был «толчок» когда-то,
На дефициты очень крут.
Воздвигнут храм там уникальный,
Где требой, верою спасут.
Грязелечебница, источник
Известны миру с царских лет.
Ессентуки на жизнь заточен, 
