Людмила Урайчик – Превратности судьбы (страница 6)

– Ты прав, Степан, разберёмся мы сами. Конечно, я Дарье позвоню.

И он нажал кнопку отбоя.

Глава 9

Беседу Дарьи и Лады прервал дверной звонок.

– Ты кого-то ждёшь? – поинтересовалась Дарья.

– Ага. Решила в выходной сделать день открытых дверей. – Улыбаясь, Лада пошла открывать.

На пороге стояла сияющая Алевтина:

– Привет!

На лестничной площадке слышался шум чьей-то ссоры.

– Привет! А что это за буча? – выглядывая через плечо гостьи, поинтересовалась Лада.

– Да это ваша баба Оля опять с соседом воюет – он телевизор мешает ей смотреть.

– Бабе Оле все мешают, у неё явные проблемы с психикой.

– Эта ваша Ольга Владимировна отчего-то всегда со всеми ругается.

– Возраст на всех по-разному сказывается. Ей далеко за семьдесят, живёт одна, вот и развлекает себя тем, что постоянно скандалит с соседями… Ладно, ты давай заходи уже, а то того гляди баб Оля тут появится и орать начнёт.

– Зачем? – не поняла Алевтина.

– А чего ради она расшумелась сейчас? – задала риторический вопрос Лада.

Войдя в квартиру, Алевтина увидела Дарью. Подруги обнялись. Взяв торт, Дарья поинтересовалась:

– Это Кочерова, что ли, снова бузит?

– Ага, – подтвердила Алевтина.

– Вот неугомонная! Восьмой десяток давно разменяла, в этом возрасте пора уж быть добрее.

– С чего бы? – засмеялась Лада. – Сколько лет тут живу, столько и слышу её крики и ругань с соседями. Все ей мешают, все ей жизнь портят. И ни разу баба Оля, эта подъездная скандалистка, не задумалась о том, что она нарушает покой соседей и насколько весь подъезд от этого устал.

– Да уж, «повезло» вашему подъезду с эдакой бабой Олей. Ей бы внуками, а то и правнуками заниматься, а не воевать с соседями, – заметила Дарья, усаживаясь за стол.

– У неё нет детей и никогда не было. Откуда же внукам и тем более правнукам взяться? Любовники – да, у неё были, этот весь подъезд знает. Но всё это происходило очень и очень давно, – пояснила Лада.

– Ой, – брезгливо сморщилась Дарья. – Ещё и любовники, значит, чьи-то мужья. Фу-у-у… – Она ненадолго задумалась, а потом негромко проговорила: – А вдруг и мой Алексей сейчас с такой вот Кочеровой?

– Прекрати, – строго одёрнула её Лада. – Такие, как эта Ольга Владимировна, не нужны никому ни в молодости, ни в старости. А тебе мужа надо бы меньше подавлять: ты как стала главным редактором в своём издательстве – словно с ума сошла! Совсем перестала различать, когда Алексей сотрудник, а когда – муж.

Алевтина, хранившая до этого молчание, но внимательно слушавшая подруг, поинтересовалась:

– А что случилось? Я чего-то не знаю? Где Алексей? И вообще, Дарья, что ты в такую рань воскресенья делаешь у Лады?

– То же самое, что и ты: кофе заехала попить и заодно послушать концерт местной старушки, – огрызнулась та, вызвав невольную улыбку Лады.

– Нет, я здесь совсем не за этим. Мне Игнат предложение сделал, вот я и приехала к Ладе поделиться с ней своей радостью, – пояснила Алевтина, счастливо улыбаясь.

– Правда?! – удивлённо воскликнула Дарья. – Поздравляю! У вас будет свадьба?

– Ну не свадьба, конечно. Роспись. Потом, разумеется, в ресторане посидим, отметим. Надеюсь, к тому времени ты отыщешь своего супруга, и мы с Игнатом будем рады видеть вас вместе.

– Ага, я тоже надеюсь, что ко дню вашей росписи он найдётся, – пробурчала Дарья.

– Девочки, я очень хочу, чтобы Игнат всегда был рядом со мной. Я закрываю глаза и отчётливо представляю то, как мы живём вместе. Утром звенит будильник, мы вскакиваем и наперегонки бежим умываться. Потом завтракаем на кухне…

– Всё-таки на кухне, – сквозь смех заметила Лада. – А то у меня мелькнула мысль, что вы снова возвращаетесь в постель.

Дарья, слушая подруг, тоже искренне рассмеялась.

– Да ну вас обеих, – беззлобно махнула рукой Алевтина и продолжила: – Потом… Потом он целует меня и убегает к своим студентам. Чуть позже и я ухожу на работу. Кстати, обратите внимание: у Игната студенты – это большие дети, у меня, в саду, – маленькие… А вечером мы будем встречаться дома за вкусным ужином, который я успею приготовить до возвращения Игната. И будем обсуждать, как у кого прошёл рабочий день.

– Красиво мечтаешь, – спокойно подытожила Дарья. – Только в реальности всё будет иначе. Верно, Лада?

– Возможно. Не знаю. Я давно развелась и вновь готовить кому-то завтрак или ужин не стремлюсь. Всё это у меня уже было… Так давно, что я уже позабыла.

В это время у Дарьи зазвонил телефон, на экране высветилась надпись: «Муж». Женщина моментально ответила:

– Алексей, ты в порядке? Где ты?

– Привет, Дарья. Я в порядке, и беспокоиться не нужно. Волноваться следовало вчера, когда на планёрке в присутствии коллег ты стала на меня кричать. – Он замолчал, в трубке раздался щелчок зажигалки. Закурив, Алексей продолжил: – Я в Суздале. Красивый старинный город с храмами и монастырями, словно сама история здесь ожила.

– В Суздале? – эхом переспросила Дарья и с горечью уточнила: – Без меня?

– Да, в Суздале, где ото всюду слышен малиновый звон колоколов. Да, без тебя. – Он ненадолго замолчал. – Мне нужно побыть одному. Подумать о том, как мы живём. О том, как жить дальше…

– Алексей! – не дав ему договорить, крикнула Дарья. – Возвращайся! Ты мне очень нужен!

– Конечно, я вернусь. Завтра. А вот нужна ли мне ты – уже не знаю. – На этих словах он отключился.

Лада и Алевтина, ставшие невольными свидетелями разговора, молча переглянулись. Никто не решался нарушить давящую тишину. Дарья подошла к окну, за которым, словно чувствуя её настроение, бился в истерике ливень. Его капли барабанили в окно и, отталкиваясь от стекла, падали вниз. Налетевший ветер гнул ветки деревьев, безжалостно срывая с них листву и зло кидая её в лужи. По щекам Дарьи текли слёзы горечи и отчаяния. А на улице, словно сочувствуя ей, громко рыдал осенний дождь…

Заявление об уходе Алексей передал через секретаря. Не желая общаться с женой, в квартире он не появлялся, а переехал к родителям. Поступком сына оба были недовольны, но разве они могли хоть что-то изменить? Лишь однажды отец заметил ему:

– Я бы, возможно, понял тебя, как мужик мужика, если бы ты завёл себе кого-то. Но в пятьдесят лет просто уйти из семьи… Этого мне, сынок, в мои семьдесят три никогда не понять.

– И не пытайся, папа, – коротко бросил Алексей в ответ. – Долго жить у вас я не буду.

– Да разве мы об этом? – вступила в разговор мама. – Живи сколько хочешь. Ты хоть и творишь незнамо что, всё равно ведь наш сын. – И пожилая женщина ласково посмотрела на своё непутёвое, великовозрастное дитя. – Любимый сын! – И тут же добавила строгим тоном: – Но с Дарьей мы общаться будем по-прежнему. Нам она ничего плохого не сделала.

– И на планёрке она на нас не кричала, – усмехнувшись, добавил отец.

Алексей безразлично пожал плечами:

– Да я разве против? Общайтесь, – и вышел из гостиной.

Он хорошо слышал, как мама сказала отцу:

– Что творится? Ну прикрикнула она на него на работе. И что – сразу разводиться, перечеркнуть двадцать пять лет совместной жизни, а?

– Нечего мне тебе на это ответить, – вздохнул отец. – И как он жить дальше будет – мне совсем непонятно.

Алексей вошёл в свою комнату. На душе у него скребли кошки. «Ой, папа, тебе непонятно, как я буду жить дальше. Мне бы самому это понять. Куда девается любовь? Ведь любил, любил Дарью. Под дождём бегал на свидания!». Алексей сел на подоконник, закурил, открыв окно, и опасливо покосился на дверь: если войдёт мама – нагоняя не избежать. Родители не курили. Никогда. А он закурил в армии, думал, демобилизуется и бросит. Но нет, армия давно позади, а сигареты по-прежнему всегда под рукой.

Глава 10

Дарья и Муза сидели в ресторане.

– Ничего, после развода тоже живут, – подбодрила подругу Муза, посмотрев на часы.

– Конечно. А как именно живут, Муза? – и Дарья вопросительно посмотрела на неё.

– Все по-разному, – тихо проговорила та и, увидев подходящих к их столику Ладу и Веронику, улыбнулась им: – А мы уже чуть было не ушли.

– Извините, задержались немного, – отозвалась Вероника.

– Немного – это на сорок пять минут, – уточнила Дарья.

– Начнём вечер с претензий? – Лада взяла меню и в упор посмотрела на Дарью.