Людмила Толмачева – Женское счастье. Роман (страница 2)

– Допустим. Но попробовать-то можно. И потом… Замуж я не тороплюсь. Мне бы начать новые отношения, а там видно будет. Пойми, Наташка, если я круто не поменяю жизнь, то просто свихнусь.

– Понимаю. Ладно, сделаем так. Я привожу себя в человеческий вид – душ, кофе… Иначе «группу поддержки» придется саму за локотки поддерживать. И мы с тобой мчимся менять жизнь. Заодно и мне присмотрим. Француза какого-нить.

– Почему француза?

– О-ля-ля! Не догадываешься? Каждая женщина желает знать, где сидит французский фазан. Знающий толк в любви.

Раньше Светлана реагировала на такие шуточки звонким смехом.

В этот раз лишь уныло хмыкнула и тяжело вздохнула.

Через час женщины входили в офис под вывеской «Два кольца».

За солидным столом восседала экстравагантная дама. Она оторвалась от компьютера, смерила вошедших холодным оценивающим взглядом, изобразила вежливую улыбку:

– Доброе утро, дамы. Присаживайтесь.

Светлана робко опустилась на край стула, Наталья непринужденно развалилась в комфортабельном кресле.

– Итак, вас интересуют потенциальные женихи-иностранцы, – произнесла дама, положив холеные пальцы на клавиатуру. – Для начала познакомимся. Меня зовут Элла Борисовна. А вас?

Она посмотрела на Светлану, безошибочно определив «потенциальную невесту».

– Светлана, – охрипшим голосом проблеяла та. – Фамилию называть?

– Не сейчас, – величественно изрекла Элла Борисовна, набирая текст на компьютере. – Назовите ваши предпочтения. То есть, кого вы видите в качестве жениха? У нас три категории: премиум, средний класс и все остальные. Предупреждаю: за премиум – двойная ставка.

– Тогда средний, – заторопилась Светлана, опередив Наталью, которая собиралась что-то сказать.

– Хороший выбор, – одобрительно кивнула Элла Борисовна. – Теперь внешние данные: брюнет-блондин, рост, телосложение…

– А это зачем? – брякнула Светлана и густо покраснела.

– Мы же не кота в мешке предлагаем, – искренне возмутилась хозяйка фирмы. – Наш девиз: от первого свидания до загса. А чтобы его реализовать, нужен тщательный подбор.

– Понятно, – ответила за подругу Наталья. – Можно я опишу предпочтения подруги, а то она смущается?

– Ради бога, – пожала плечами Элла Борисовна. – Только ничего не перепутайте. А то, знаете, как бывает. Наговорят на целого Клуни или Бреда Пита, а мы потом бегай, высунув язык… Сами понимаете, Клуни на дороге не валяются.

– Мы понимаем, – согласилась Наталья и переглянулась со Светланой. – Нам бы шатена среднего роста, интеллигентного, умного, симпатичного…

– Постойте, – подняла руку Элла. – У каждой свое видение симпатичности. – Конкретнее, пожалуйста.

– Ну-у… – задумалась Наталья.

– Чувство юмора должно быть! – выпалила Светлана. – Это главное. Остальное – на ваше усмотрение.

– Так и запишем: чувство юмора, – невозмутимо повторила бизнес-леди, скользя пальцами по клавишам. – Договор распечатает секретарь. Вы подпишите и внесете аванс. Первые результаты через два дня. А со второй дамой будем работать?

– Пока нет, – ответила Наталья. – Мне надо подумать.

– Что ж. Думать никогда не вредно.

Подруги покинули офис и медленно зашагали по улице, ослепительно яркой от весеннего солнца.

– Обалденная погода! – щурясь на солнце и непроизвольно улыбаясь, воскликнула Наталья.

– А? – подняла голову Светлана и рассеянно взглянула на подругу.

– Я говорю: хватит хандрить! Посмотри, какое чудо! Птички щебечут, травка зеленеет…

– Солнышко блестит… Думаешь, этой банальщиной я залечу раны?

– Ты их сейчас ничем не залечишь. Для этого нужно время.

– Еще одна банальность, – фыркнула Светлана. – Мне утопиться хочется, прямо сейчас, а она мне прописные истины впаривает…

– Эгоистка! Всегда была такой. Слепая и глухая к чужой беде! – выпалила Наталья и отвернулась, закусив губу.

– Нихренасе, примочки, – удивленно протянула Светлана, рассматривая Наталью, словно давно не видела. – А ну-ка, повернись.

Она обеими руками повернула к себе сопротивляющуюся Наталью, по лицу которой текли слезы, и тихонько присвистнула.

– Нат, погоди. Что случилось? Я тут с Гнездиловым ношусь, а у тебя… Неужели Истомин кого-то нашел? Господи, никогда бы не подумала…

– Да никого он не нашел, – возразила Наталья, всхлипывая и вытирая платком слезы. – Этот ученый кот занят только наукой. Все остальное для него фон, декорация. И я в том числе.

– Но он живой человек, мужчина. Есть же у него нормальные потребности…

– Вот именно! Потребности он удовлетворяет. Раз в неделю. А мне любовь нужна! Ведь я не за робота выходила, а за остроумного парня, веселого, умеющего мечтать. А во что он превратился? В чокнутого сухаря, который не видит рядом с собой женщину. Он забыл день свадьбы, цветы дарит только на восьмое марта. А вчера, прикинь, ринулся навстречу с распахнутыми руками, весь сияет, как новый ботинок, ну, думаю, сейчас в любви признается.

– А он?

– А он мимо меня, к какому-то «кексу» в очках, и давай ему руку трясти. Мне даже неудобно за него стало. И за себя обидно. А Томка, представляешь, мне глаза раскрыла. Она ведь иногда ляпнет – точно в десятку попадет. Говорит, разлюбил тебя Истомин. Вот и причина твоих проблем.

– То есть, никого у него нет, а просто разлюбил?

– Угу. Психологи говорят, что к сорока годам жены могут так опостылеть мужьям, что те не знают, куда бежать. Одни бегут к любовницам, другие – в никуда, лишь бы подальше от своих кикимор, третьи – как раз мой случай – с головой в работу.

– Хм. А мой случай, значит, первый.

– А ты не преувеличиваешь? Одно дело флирт на вечеринке и совсем другое – наличие штатной любовницы. Ты бы сначала на горячем поймала, а потом уж…

– Топилась, да?

– Заводила роман с иностранцем. А то невинный муж тебя саму на горячем поймает. Как оправдываться станешь?

– Хорошо. Будь по-твоему. Пусть пока действует презумпция невиновности. Но чует мое сердце, что мой «невинный» муж уже приготовил бомбу замедленного действия.

– То бишь секс-бомбу?

– Вот-вот. В них он знает толк. Скульптор, как никак.

* * *

Тамара разлила по тарелкам борщ и молча села за стол. Николай, помятый и опухший после вчерашнего, угрюмо ел, не поднимая головы. Съев половину, он отодвинул тарелку, помялся и нерешительно попросил:

– Том, опохмелиться бы.

– Нельзя тебе похмеляться. Снова напьешься. А завтра на работу.

– Не напьюсь. Дай хотя бы сто грамм. Голова трещит.

– А если не дам?

– У тебя совесть есть?

– А у тебя? Ты миллион раз обещал завязать.

– И завяжу. Обещал, значит, сделаю.

– Трепло, а не мужик.

– Но-но, осторожнее на поворотах. Все пьют, а я чем хуже?

– Люди по праздникам пьют, а ты каждый вечер. Надоело эта жизнь. Не жизнь, а карусель. Тупая, бессмысленная карусель. Готовлю, стираю, убираю, на работу бегу, с работы… А тут ты, с бутылкой. Кривая рожа, пьяный бред вместо нормальной речи. Ты в зеркало на себя посмотри. Разве за такого я бы пошла сегодня? Да ни за какие пироги!

– А ты разве лучше? Вон, мешки под глазами, рот в ниточку поджала. Красотка, блин.