Людмила Тамазина-Петрова – Пушистые истории. Сказки про большие чувства маленьких котят. (страница 7)

А Топа сидела у своего мягкого уголка. Она смотрела на подушку, на маленький пледик, на место у окна - туда, где по утрам ложился солнечный луч. Ей казалось, будто дом постепенно становится чужим.

— Топа, ты чего не играешь? — крикнул Шустик.

— Иди к нам!

Топа кивнула, но не сдвинулась. Она хотела радоваться вместе со всеми. Правда хотела. Но внутри у неё всё сжималось.

«А где я буду спать?»

«А будет ли там солнце?»

«А если я не найду своё место?»

Вопросы приходили один за другим. Ответов не было.

Мама-кошка проходила мимо с очередной стопкой вещей. Папа-кот что-то измерял и обсуждал по телефону. Они улыбались котятам, но были заняты.

Топа осторожно взяла свой маленький пледик и прижала к себе. Он пах домом. Он пах привычным. Ей вдруг стало очень важно не потерять хотя бы что-то знакомое.

Когда дверь закрылась в последний раз, Топа оглянулась. Домик остался позади. Такой же, но уже не их. В машине Шустик рассказывал, как в новом доме будет эхо. Мука строила планы, где устроит своё «самое главное место». А Топа молчала. Она смотрела в окно и крепко держала пледик. Иногда, когда мир меняется слишком быстро, даже самое смелое сердце начинает биться чаще. Не потому что впереди плохо. А потому что впереди — неизвестно.

Новый дом был больше. Светлее. И пах совсем по-другому. Шустик сразу побежал проверять комнаты. Его шаги отдавались эхом, и он смеялся. Мука крутилась вокруг коробок и выбирала, где устроить «самое главное место».

А Топа остановилась на пороге. Она вошла медленно. Пол под лапками был гладким и незнакомым. Окна — выше. Стены — другие. Она оглянулась. Ни её солнечного пятнышка. Ни привычного угла. Ни знакомого скрипа.

Внутри стало пусто.

Сначала Топа просто ходила следом за мамой. Потом остановилась. Потом села. А потом тихо забралась в самую дальнюю коробку и свернулась клубочком. Пледик она прижала к носу.

«А вдруг здесь не будет моего места?»

«А вдруг всё будет не так?»

«А если я не привыкну?»

Её сердце билось быстро. Гораздо быстрее, чем обычно. Она не плакала. Она просто стала очень тихой. Слишком тихой.

Мама-кошка сначала этого не заметила. Она раскладывала посуду, спрашивала папу про полки, проверяла список дел. Но вдруг она остановилась.

В доме стало шумно. Но без одного звука.

— А где Топа? — тихо спросила мама.

Папа оглянулся. Шустик пожал плечами. Мука нахмурилась.Они нашли её в коробке. Топа сидела, свернувшись, и смотрела в одну точку. Мама присела рядом. Не торопясь. Не задавая сразу много вопросов.

— Похоже, тебе сейчас не очень спокойно, — мягко сказала она.

Топа чуть кивнула. И вдруг глаза стали влажными.

— Я не знаю, где теперь будет моё место, — прошептала она.

— И я не знаю, как здесь всё будет…

— И от этого страшно.

Мама обняла её лапой.

— Спасибо, что сказала, — тихо ответила она.

— Иногда, когда мы не знаем, что будет дальше, становится тревожно. Даже взрослым.

Папа-кот тихо сел рядом. Он не спешил говорить. Сначала просто посидел вместе с ними.

— Знаешь, — сказал он наконец, — когда в жизни что-то меняется, внутри может появиться много вопросов. И если эти вопросы остаются без ответа, они становятся страшнее, чем есть на самом деле.

Топа внимательно слушала.

— Страшно не потому, что новый дом плохой, — продолжил папа. — А потому, что ты пока не знаешь, как в нём будет жить твоё сердце.

Топа чуть приподняла голову.

— Когда не знаешь — можно спрашивать, — мягко добавила мама.

— Вопросы не мешают нам. Они помогают нам понимать друг друга.

Папа кивнул.

— Даже взрослые задают вопросы, когда им тревожно.

— И когда мы знаем, что будет дальше, внутри становится тише и ровнее.

Топа подумала.

— А если я не знаю, что спросить? — тихо спросила она.

Мама улыбнулась.

— Тогда можно просто сказать: «Мне тревожно».

— И мы поможем разобраться вместе.

Папа осторожно открыл одну из коробок.

— Мы привезли твоё гнёздышко самым первым, — сказал он.

— И уже выбрали для него место.

— Пойдём покажем?

Они встали вместе. У окна, где утром будет появляться свет, уже лежала её подушка. Рядом — знакомый пледик. А угол был почти таким же уютным, как раньше.

Топа подошла ближе. Потрогала лапкой. Понюхала. И её сердце перестало стучать так быстро.

— Он… будет моим? — спросила она.

— Он уже твой, — сказал папа. Дом становится своим не сразу. Он становится своим, когда в нём есть твоё место.

Топа глубоко вздохнула. И впервые с переезда ей стало не страшно. Вечером новый дом звучал иначе. Шаги больше не отдавались эхом так громко. Коробок стало меньше. В окнах зажёгся мягкий свет. Топа осторожно разложила свой пледик. Поправила подушку. Села.

Она прислушалась. Дом был другим. Но рядом были мама и папа. Шустик уже рассказывал, как нашёл «самое лучшее место для прыжков». Мука строила планы, где будет её секретный уголок.

Топа легла и посмотрела в окно. Солнце садилось немного с другой стороны. Но свет всё равно был тёплым. Она вздохнула.Сегодня новый дом ещё немного незнакомый. Но у неё уже есть своё место. И есть взрослые, которые готовы объяснить, если что-то непонятно. А когда можно спросить — становится спокойнее.

Ночью Топа проснулась на мгновение. Прислушалась. Никакого скрипа старой половицы. Зато тихое мамино мурлыканье из соседней комнаты. И она снова уснула.

Потому что поняла важное: Перемены не становятся страшными навсегда. Они становятся понятными — когда о них можно говорить.

А новый дом постепенно становится своим, когда в нём есть твоё место, твоё окошко, твой пледик и те, кто рядом.

И в их новом домике стало спокойно, тепло и по-настоящему уютно, потому что теперь каждый знал: если внутри появляется тревога, её можно не прятать, а разделить.

И тогда она становится меньше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.