Людмила Стрельникова – Тайна племени Бату (страница 13)

— Не понимаю, зачем так упорно скрывать знания, когда они нам просто позарез необходимы, — вступил в разговор Георгий. Он опасался, что выглядит перед профессором недостаточно эрудированным, и пытался доказать, что несмотря на то, что пристрастен к селекции, в общем развитии не отстает от других. — Человечество страдает от голода, холода, войн, стихийных бедствий, а племя спокойно со стороны наблюдает, как оно борется за свое выживание.

— Они ждут, когда умственная зрелость людей будет соответствовать знаниям, оставленным инопланетянами, — пояснил другу Андрей.

— Непонятно, как это, имея возможность помочь, оставаться равнодушными наблюдателями. Или они ждут, когда человечество уничтожит друг друга? — продолжил Георгий. — Нет, надо пробудить их от равнодушия.

— Да, да, — подхватила Нона. — Я такого же мнения. Скрывать знания от человека более преступно, чем отдать ему их. Чтобы человечество не погибло, оно, во-первых, должно быть едино в своих целях и делах; во-вторых, должно бить настолько умным, чтобы понимать, в какую сторону ведет развитие, и управлять им; в-третьих, должны предвидеть и регулировать рост населения и запасы питания, энергии и прочих средств существования. Но для всего этого необходимы высшие знания. Почему же племя Бату не понимают таких простых истин?

— А что, если жизнь на Земле посеяна, как культура, другой более высокой цивилизацией, посеяна и запрограммирована, — сделала предположение Огнеса. — На одной планете посеяли — человек добрый, разумный; на другой — добрый, неразумный; а на нашей Земле — человек разумный, воинствующий. Ведь непонятно, как это при всей своей разумности и всепонимании человечество никак не может избавиться от такого порока, как война. Каковы подспудные законы, заставляющие человека воевать?

— Территориальные посягательства и желание жить лучше за счёт других, — ответил на её вопрос Андрей.

— Это — чисто человеческая психология, — возразила Огнеса. — А я хочу заглянуть глубже. Может быть, действительно, всё запрограммировано в наших генах. Иначе, почему же мы до сих пор не в состоянии покончить со своими пороками?

— О, друзья! Вижу — вы все готовы сражаться за лучшее будущее человечества. Но подвиги — впереди, а пока не забывайте о чае, — напомнил профессор, однако молодых было уже не остановить.

Огнеса продолжала:

— Мы слепо развиваемся по заданной программе, а кто-то сидит вдалеке, в другой галактике и наблюдает за нами: что же в итоге победит — разум или воинственность, сможет ли человечество разрешить подобное противоречие? Почему людьми принято ценить доброту? — обратилась Огнеса к Георгию. Он пожал неопределённо плечами, и она ответила сама: — Потому что доброта сохраняет жизнь. Человек ненавидит зло, оно приносит в конечном итоге смерть. Это две простейшие истины, их знает каждый. Однако добрых людей немного.

Георгий, с напряжением следя за разговором, то и дело брал из вазочки сливы и чисто механически глотал одну за другой вместе с косточками.

Нона, заметив это, подставила ему блюдечко и шепнула:

— Мне кажется, ваш желудок не способен переваривать косточки.

Он сконфуженно улыбнулся и стал класть косточки на тарелку, но через некоторое время опять увлекся разговором и стал уже глотать целиком не сливы, а голые косточки, только что оставленные им на тарелке. На этот раз Нона отодвинула от него блюдце подальше и, сунув в руку яблоко, тихо, чтоб никто не слышал, проговорила:

— Я не думала, что вы способны так увлекаться.

Он радостно сверкнул глазами и торжествующе, но шёпотом, ответил:

— Я человек очень увлекающийся, вы только повнимательней присмотритесь ко мне.

Огнеса между тем продолжала:

— Сверхзнания потому и не даются нам, что люди не способны преодолеть противоречие, запрограммированное в них другой цивилизацией. В последнем случае человека можно сравнить с собакой на цепи. Цепь — это программа, которая держит человека в определённых границах. Собака на цепи тоже осознает своё «я» и в то же время не способна избавиться от неё. А заковало её существо более развитое — человек. Не способна, потому что не достигла определённого уровня развития, хотя собачий мозг тоже прогрессирует в развитии вместе с человеческим.

— Что ж, полезно иногда рассуждать на вольные темы — получаешь толчок к размышлениям дальше, — поддержал дочь профессор. — У кого на этот счёт есть свежая мысль?

Тему Огнесы решился продолжить Андрей:

— Предположим, что так всё и было, и человек является экспериментальной особью более развитой космической цивилизации. Между нами и ими существует такая же связь, как между собакой и человеком. Но остановимся на собаке. Она понимает человека в очень узких границах и не в состоянии постичь его в полной мере. Не правда ли — насколько мы чувствуем себя разумнее собаки? — Он остановил взгляд на Огнесе, и она согласно кивнула. — Когда человек с помощью сложнейшей аппаратуры исследует её мозг, — уверенно продолжил Андрей, — она это чувствует, но не понимает, что с ней что-то экспериментируют. Разве животное способно осмыслить, что к его мозгу приставлены особые датчики, полупроводники, сложнейшая аппаратура? Она ощущает, что ей что-то мешает, и не более. Так же может быть и с нами. А может, и в наш мозг вмонтированы крошечные датчики.

— Кому и зачем это нужно? — удивился Георгий.

— Во-первых, это нужно, чтобы определить степень приема возможной информации мозгом человека на данном уровне, — попытался аргументировать Андрей. — Во-вторых, узнать — когда наш уровень развития будет соответствовать уровню оставленных знаний.

— Но никто никогда этих датчиков в голове человека не видел, — напомнила Иона.

— В качестве датчиков можно использовать молекулы, — предположил Андрей. — В одной молекуле можно разместить устройство, соответствующее нашим электронно-счетным машинам, занимающим пятиэтажные корпуса.

Профессор старался не вмешиваться в разговор молодых. Он помешивал ложечкой чай, жевал печенье и слушал, возможно, бредовые речи. Но молодежи хотелось выговориться, и он давал им такую возможность, зная, что потом будет некогда. Одновременно он анализировал мышление каждого, их взгляды, знания, чтобы затем в процессе теоретический подготовки указать на недостатки, ликвидировать их и дать мыслям правильный ход.

— Вопрос сейчас в том, как не дать отрицательным силам воспользоваться сверхзнаниями, — напомнила Нона. — Если они будут принадлежать лучшим представителям человечества, то превратятся в мощную движущую силу. Мне кажется, такими знаниями обладал Ленин. Он сумел направить их на благо своего народа, и это вызвало резкий подъём уровня развития каждого человека. Знания помогают совершать революционные скачки. История доказывает хотя бы на истории майя, что народы способны совершать скачки в развитии, достигая за считанное время тот уровень, который им предлагают эти знания.

— А это подтверждает тот факт, что не существует знаний, которых не способен усвоить человек, — поддержал её Георгий. — Племя Бату превратило свои знания в табу. К тому же, я не уверен, что они сами достаточно развиты, раз ходят в шкурах. А способны ли малоразвитые племена оценить — достойны люди, пришедшие к ним, сверхзнаний или нет? Они могут не знать, когда следует доверить человеку тайны, хранимые ими.

— Мораль человека, обладающего сверхзнаниями, должна оставаться высокочеловечной, гуманной, — напомнил профессор.

— Да, было бы здорово, если бы на нашей Земле жили только порядочные люди, вздохнул Георгий и собрался было ухватиться за очередное яблоко, но Нона отодвинула от него вазу и шепнула:

— Оставьте хозяевам. Вы их принесли угощать других или есть самому?

— Простите, увлёкся, — извинился он.

Огнеса тихо поднялась из-за стола и направилась на кухню за очередной порцией горячего чая, который гости пили охотно. Вернулась она быстро с каким-то прибором в руке:

— Нас опять подслушивали. Случайно нашла за холодильником.

Лев Борисович взял прибор, повертел в руках и вполне точно определил, кому он принадлежит:

— Это опять Константин. Он извлекает идеи из чужих мыслей. Но сама по себе идея ничего не стоит, если ее не суметь оформить на бумаге.

— Прямо, хоть сторожа нанимай, — раздосадованно произнесла Огнеса.

— Зачем сторожа? Достаточно хорошую овчарку, — предложил Андрей.

Однако то, что их подслушивают, особо никого не взволновало, и беседа потекла по старому руслу. Об аспиранте было забыто. Он же, лишённый подслушивающего устройства, после того, как в его наушниках раздался писк, свидетельствующий о том, что прибор попал в чужие руки, моментально, как говорится, снялся с якоря и зашагал к гостинице по улице Рубина. Спустя полчаса Константин очутился в комнате своего старого знакомого, туриста и бизнесмена Рудольфа Стэлпсона. Два дня назад тот вернулся в город для решения некоторых коммерческих вопросов. Константин поддерживал с ним постоянную связь, поэтому, как только иностранец возвращался в город, в комнате аспиранта раздавался телефонный звонок и гортанный голос спрашивал:

— Какие новости, мой друг? Если что есть, в шестнадцать часов можешь застать меня в номере.

Это было обычное время их свиданий. В неурочные часы Константин появлялся только тогда, когда спешил сообщить что-нибудь сногсшибательное, как сегодня.