Людмила Стрельникова – Сон павлина (страница 18)

Клео озиралась с откровенным изумлением и, не выдержав, недоуменно воскликнула:

— Неужели вы живете в таком подвале?

Петр Иванович ничуть не смутился и подтвердил:

— Да. Присаживайтесь, дорогие гости, — он указал на стулья у торца стола. — Я сейчас приглашу мою жену. Она у меня обожает экзотику. Уют подвала ей ближе пустой роскоши, — с этими словами он скрылся в боковой двери.

Оставшись вдвоем, гости переглянулись, и Джордано, наклонившись к девушке, зашептал:

— Мне кажется, нас заманили в ловушку. Никому ничего не рассказывай, даже если будут пытать.

Клео побледнела и, широко раскрыв глаза, со страхом спросила:

— А что, и вправду будут?

— Не знаю. Но на всякий случай имей в виду.

— Да, тебе хорошо: ты уже и в тюрьме сидел в прошлой жизни, и пытки инквизиции испытал, и на костре горел, тебе ничего не страшно. А я воспитана в холе, неге, я боли боюсь, — запричитала она.

— Какое там горел, — отмахнулся Джордано. — Это по теории Валерия Сергеевича так, а что у нас в прошлом на самом деле — никому не известно. Я по ночам только и делаю, что пытаюсь вспомнить, как я горел — и бесполезно. У меня перед глазами всё больше какие-то сады, виноградники, цветы.

— И я ничего вспомнить не могу, — призналась Клео.

— Знаешь что, давай договоримся так: об изобретении Валерия Сергеевича мы ничего не знаем. Да и действительно, что можно знать о машине, которая тебя создала? Рассказывай им что-нибудь из царской жизни, морочь голову.

— Что рассказывать, — она перешла на шепот, — если я ничего не знаю?

— А ты фильм про Екатерину по телевизору смотрела, вот про нее и рассказывай.

Не успел он договорить, заскрипели старые дверные петли, и в комнату вошел не их новый знакомый и даже не его жена, а совершенно другой мужчина, лысый, толстый, с глазами навыкате и большим рыбьим ртом. Насколько первый был приятен, настолько этот отвратителен.

Мужчина сел у противоположного торца стола и, уперев колючие зрачки в гостей, попытался осклабиться в улыбке, но она не шла его лицу, как шляпа корове, и поэтому он только окончательно испортил впечатление о себе.

— Как я рад видеть лучших друзей Валерия Буцкого у себя в доме, — изрек он в следующую минуту. — Мы с ним коллеги, работаем только в разных организациях. Но так как Валерий Сергеевич опередил нас и держит свое изобретение до сих пор в тайне, а мы, ученые, народ крайне любопытный, то хотелось бы кое-что узнать о нем поподробнее, чтобы не тратить зря усилия на ненужные разработки. Поверьте, сведения о его изобретении необходимы только для экономии труда и времени сотен и сотен людей. Неизвестно, сколько времени он собирается скрывать его от общества — год, два, десять лет. Поймите нас правильно — его коллегам не хотелось бы двигаться по проторенной дороге и в итоге остаться при своих интересах. Мне известно, что вы — его непосредственные помощники и поэтому должны быть осведомлены обо всех его делах. Предупреждаю: чем быстрее вы расскажете все, что знаете, тем быстрее мы вас отпустим.

— Хочу вывести вас из заблуждения, — начал уверенно Джордано. — Мы не помощники, а плоды его изобретения.

— Плоды, — повторил незнакомец и добавил: — Перезрелые.

— Ну, может не плоды, а продукт изобретения, — поправился Бруно. — Но смысл в том, что он нас создал искусственно.

— Нечего мне мозги морочить, — грубо отрезал допрашивающий. — Это пока еще никому не под силу. Буцкой не господь Бог. Выкладывайте, что знаете. Если вспомните чертежи, плачу миллион. И баста.

— Что могут рассказать дети о трудах своих родителей, — снова в том же духе продолжил Бруно. — А мы и есть его дети. Единственное, что знаем — это то, что он сделал машину, которая создала нас. Я лично — Джордано Бруно. Вам это имя что-нибудь говорит? — Толстяк, выпучив глаза, не мигая, смотрел на итальянского философа, пытаясь уловить по мимике лица, лжет он или говорит правду. — А это египетская царица Клеопатра, — философ указал на девушку. — У вас есть их портреты, можете проверить.

Мужчина забегал взглядом с одного на другого, что-то соображая, затем нажал кнопку на углу стола, и через несколько секунд в комнате появился молодой человек с холодным непроницаемым лицом и спросил:

— Что прикажете, мистер Мэтрон?

— Разыщи портреты Бруно и царицы Клеопатры и всё о них. Сведения немедленно ко мне.

Молодой человек вышел.

— Так, хорошо. Допустим, что вы — плоды некоего изобретения и именно те личности, которых назвали. Тогда пусть царица расскажет нам, как она царствовала и чем занималась, кого любила, кому головы рубила.

— Попробуй вспомнить, когда прошло столько веков, — Клео капризно скривила губы. — Ну, как я жила? Жила богато, ела-пила на серебре и золоте. Носила одежды до пят. Слуг было полно. Но вспомнить особенно нечего, что интересного в царской жизни. Приказываешь — все у твоих ног ползают. А любила я многих, всех тоже не вспомнишь. Был у меня и Григорий Орлов, и граф Потемкин, и Александр Меньшиков… — Рыбьи глаза Мэтрона чуть не вывалились из своих орбит и, опасаясь окончательно расстаться с ними, он прервал ее возмущенным возгласом:

— Какой Меньшиков, какой Потемкин у египетской царицы! Да вы и представления не имеете о царской жизни. Клеопатра любила Юлия Цезаря, а позднее — Антонио, за которого и вышла замуж. А ты, самозванец, что расскажешь? Может, изобрел вечный двигатель или любил Екатерину вторую? — обратился он к Бруно.

— Что вы удивляетесь, — невозмутимо возразил Джордано. — Клеопатра права, мы не обязаны помнить то, что происходило четыреста или тысячу лет назад. Вы, например, помните, что было с вами месяц назад? Вряд ли. А мы — люди искусственные. Нас создали, а память не восстановили. Главное наше доказательство — наша внешность.

— Хорошо, — Мэтрон поднялся. — Это мы проверим. А пока будете сидеть здесь. На всякий случай я оставлю вам бумагу и карандаши. Если вспомните конструкцию машины, нарисуйте или начертите.

— О каких чертежах может идти речь, если мы только азбуку выучили? — Джордано смотрел на него с прежней невозмутимостью.

Мэтрон на этот раз ничего не ответил, а, бросив взгляд явно говорящий: «подождите, голубчики, я вас выведу на чистую воду», хлопнув дверью, скрылся в черноте коридора.

— Вот, влипли, — с досадой проговорила Клео. — Нет, лично я думала, что мы попали в цивилизованное общество к благородным людям. А что же получается? И тут дикари. Опять чего-то бойся, дрожи: то предательства, то преследования. Джордано, смотри — вторично сожгут на костре. Но первый раз ты погиб за идею, а сейчас за что? У тебя же в голове пусто. Ты хоть помнишь, какие слова говорил перед прошлой смертью?

— Нет. Но я могу сказать: «Друзей не предают».

— Тоже неплохо, — согласилась Клео. — Но лучше все-таки остаться здоровыми и невредимыми. Только жить начали, нам всего от роду два месяца — и на тебе! Двери здесь, кстати, хорошо закрываются? Проверь.

Джордано надавил плечом на дубовое полотно, покрутил крошечным перочинным ножичком в замочной скважине. Дверь не шелохнулась, и им ничего не оставалось, как ждать решения своей участи.

Томительно протянулся час, другой. Скуку узников развеял тот же Мэтрон. Он заявился с папкой и, важно распахнув ее, вынул два портрета, представляющих собой репродукции неизвестных художников и, разложив на столе, стал сравнивать. Он долго и тщательно сверял изображения с оригиналами, потом вынужден был признать:

— По портретам вы походите, что и говорить. Это несколько меняет дело.

— Вы нас выпустите? — обрадовалась Клео.

— Из этого заведения узники не выходят… их выносят, — пошутил Мэтрон и, довольный шуткой, захохотал. — Вы представляете для нас важный научный материал.

Он нажал кнопку. Вошел Петр Иванович, уже совершенно другой: холодный, равнодушный, без приятной улыбки, и в ожидании распоряжения замер у порога.

— Проводи их в аппаратную, — приказал Мэтрон.

Пленников в сопровождении Петра Ивановича и двух охранников повели по коридору в следующую комнату, заполненную всевозможными приборами и не понятными установками. Здесь работало трое молодых людей. Лица и глаза их были бесстрастными, застывшими, как у манекенов. На вошедших они не обратили никакого внимания, никто даже не взглянул в их сторону, пока вошедший следом Мэтрон не приказал:

— Займитесь девушкой. Поле двести сорок в гамма излучениях. Исследуйте квантовую оболочку тела. Определите, какую она несет информацию в первом режиме.

Не успел он закончить последнюю фразу, как Клео подхватили под руки, усадили в металлическое кресло, руки и ноги стиснули стальными кольцами.

— Джорди, — взмолилась она, — они меня растерзают. Помоги.

Опомнившись, Джордано попытался поднять в воздух стул, стоявший рядом, чтобы использовать его в качестве холодного оружия, но тот оказался прочно прикованным к полу. Тогда он схватил какую-то стеклянную призму и запустил ею в парня, возившегося около руки Клео. Призма ударилась о его голову, как о стену, и рассыпалась вдребезги, а он даже не пошатнулся. Двое других бросились к смутьяну, но Бруно успел отпрыгнуть и по пути сорвать со стола еще две стеклянные колбы и запустить ими в нападавших. Потом он принялся хватать всё, что попадало под руку и метать в парней. Они закрывали лица ладонями, увертывались и продолжали наступать. Ему приходилось с обезьяньим проворством прыгать то вправо, то влево, метаться из стороны в сторону, сокрушая на своем пути всё, что только было можно.