Людмила Сладкова – Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (страница 2)
И все у нее складывалось удачно до сегодняшнего дня. Пока прошлое так внезапно… не настигло ее.
Глава 3
— Красота-а-а-а! — с детской непосредственностью восторгалась Настюша, озираясь по сторонам и дергая ее за руку. — Мама, смотри! Какая красота!
Проследив за ее взглядом, Стася улыбнулась. Первое декабря на календаре. Даже их крохотный городок уже украсили к новогодним праздникам. А уж на украшение «города-сказки, города-мечты» (возвращаться в который Стася и в страшном сне не планировала) администрация и вовсе не поскупилась.
Всюду пестрели лампочки, гирлянды и вывески новогодней тематики.
Даже общественный транспорт выглядел, как ожившая реклама «кока-колы» и задавал праздничное настроение людям, снующим туда-сюда по своим делам. Елки и сказочные ледяные скульптуры завораживали даже взрослых.
Стоит ли говорить о ребенке, который видел подобное великолепие впервые?
Малышку приходилось удерживать на месте силой, чтобы она не побежала самостоятельно исследовать всю эту прелесть. И восторгаться вместе с ней:
— Да, дочка. Очень красиво! Очень-очень!
А ведь они и города-то еще почти не видели. Всего лишь, немного отошли от здания железнодорожного вокзала к ближайшим остановкам общественного транспорта. Да и не находишься особо с двумя огромными чемоданами.
— Ох, и холодина! — зябко поежилась Ульяна Семеновна. — Такими темпами мы скоро сами в снежных баб превратимся. Стасенька, что там у нас с такси?
Сверившись с приложением на телефоне, девушка угрюмо покачала головой:
— Водитель в пробке застрял. Придется подождать его еще минут семь-десять.
— Вот за это я большие города и не люблю. Суета одна кругом. Жить некогда.
Ничего не ответив, Стася сжала плечо женщины и благодарно улыбнулась ей. Ульяна Семеновна не хотела ехать с ними, но поддалась ее уговорам.
Понимала прекрасно, что Стасе не справиться с Настюшей без ее помощи.
Ведь во время визитов к Галине Петровне оставить дочку ей будет не с кем. А всюду таскать малышку за собой она не собиралась. Надеялась, сохранить существование дочери и их совместное пребывание здесь в тайне от… некоторых личностей. А пребывание намечалось неожиданно длительным.
Сперва, после звонка Сергея Алексеевича, Стася так сильно разволновалась, что и слышать ничего ни о какой поездке не хотела. Воспоминания больно жалили ее, отравляя разум. Паника душила. Но успокоившись и посоветовавшись с Ульяной Семеновной, она все же рискнула. Решила встретиться с друзьями, затаившими на нее обиду после ее переезда.
Решила очистить совесть, и впервые за четыре года побывать на могиле у матери. А еще, раз уж так сложились обстоятельства, решила устроить дочери настоящее новогоднее приключение, познакомив малышку со своей малой Родиной. И время года для этого было самое подходящее.
В общем, поразмыслив хорошенько, Стася арендовала на месяц уютную трехкомнатную квартиру в самом центре города. Если верить арендодателю, ее окна выходили на главную городскую площадь. Как раз на ту, на которой из года в год устанавливали самую большую, самую красивую елку. Именно там запускали самые завораживающие фейерверки. Представив, в каком восторге будет Настюша, Стася не смогла пройти мимо этого жилья.
И теперь сама сгорала от нетерпения, мечтая оказаться в их временном пристанище как можно скорее. Да и Ульяна Семеновна права. Холодно.
Словно прочитав ее мысли, дочь жалобно захныкала:
— Мама, я замерзла! Пошли домой!
И потянула ее в сторону вокзала, отлично запомнив, откуда они приехали.
Ульяна Семеновна добродушно рассмеялась, склоняясь к ней.
— Так далеко нам до дома-то, Настенька! — принялась растирать ее пальцы в рукавичках. — Мы здесь немного поживем!
— Здесь? — испуганно пискнула малышка, озираясь по сторонам. — На улице?
Стася не слышала, что ответила ей Ульяна Семеновна. Отвлеклась на телефон, вибрирующий в руке — наконец-то позвонил водитель такси.
И уже спустя сорок минут их встретила хозяйка квартиры — приятная женщина средних лет. После небольшого осмотра жилья и мини-экскурсии, Стася подписала предложенный ей договор и распрощалась с хозяйкой, предварительно взяв у нее две связки ключей. Едва за женщиной закрылась дверь, Настюша радостно завизжала, громко хлопая в ладоши:
— Ура! Ура! Мы не будем жить на улице!
А Стася поспешила заключить ее в объятия, и уткнуться носом ей в макушку.
Лишь бы не разреветься. Лишь бы не выглядеть слабой в глазах дочери.
В горле стоял болезненный ком. Сердце тревожно трепыхалось в груди.
В сознании алыми буквами пульсировало:
Когда не стало мамы, ей едва исполнилось десять. Так уж вышло, что кроме друг друга у них никого не было. Ни родственников, ни друзей. В один из дней маме стало плохо. Ее увезли в больницу на скорой, а Стасю оставили под присмотром соседки — не самой доброй женщины на свете. Позже выяснилось, что у мамы запущенная стадия аппендицита. Очень запущенная. Спасти ее не удалось. Похоронили так быстро, что Стася не успела осознать случившееся. Осознание пришло к ней намного позже. Она плохо помнила, как пережила эту жуткую утрату. Очевидно, пребывала в шоковом состоянии. Зато отлично помнила, как соседка издевалась над ее бедой.
С каким презрением она шипела «сиротинушка» в ее адрес. С каким наслаждением рассказывала ей о всех ужасах детского дома, ожидающих ее в скором времени. В результате, обезумев от страха, маленькая Стася сбежала от этой старой ведьмы прямо накануне запланированного визита представителей органов опеки. Так и началось ее двухнедельное бродяжничество. Где она только не пряталась. Где только не ночевала.
И попрошайничала, и продукты на рынке воровала, ведомая инстинктом самосохранения и… банальным голодом. А ближе к вечеру подыскивала себе укромное местечко для ночлега. Благо, хоть лето на улице было. Темнело поздно. Рассветало рано. Она не знала, что ее искали. Иначе, никогда не вернулась бы в их двор. Но детское сердце слишком наивно и доверчиво. Стася надеялась встретить хоть кого-то из подруг. Еще больше надеялась, что кто-нибудь из них пригласит ее к себе в гости. На чай. Ее и правда пригласили. Но лишь для того, чтобы запереть в квартире и сдать полиции.
Те в свою очередь связались с представителями органов опеки, и совсем скоро Стася оказалась в месте, которого боялась больше темной подворотни — в детском доме. И наверняка она сбежала бы оттуда в тот же вечер, если бы… не Галина Петровна. Знакомство с ней изменило ее жизнь.
И предопределило. Она научила ее быть сильной. Научила бороться и выживать в этом суровом мире. Кто бы мог подумать, что даже сейчас… спустя столько лет, эти навыки по-прежнему будут для нее актуальны?
С одной лишь разницей — теперь на кону не только ее жизнь!
— Мама! — вернул к реальности звонкий голос дочери. — Пусти! Пусти-и-и-и!
Настюша закопошилась в ее объятиях, подобно котенку, которого слишком сильно сжали. Но Стася ничего не могла с собой поделать. Она держала ее крепко. Очень крепко. Чуть отстранившись, принялась осыпать поцелуями лицо своей малышки. И повторяла, перекрикивая ее громкий смех:
— А вот и не отпущу! Никогда не отпущу!
Позже, когда все они немного отдохнули после долгой изматывающей дороги, приняли долгожданный душ и хорошенько подкрепились, Стася взялась за уборку. Не то, чтобы в квартире было грязно — совсем наоборот. Просто… подобным ритуалом девушка «присваивала» эту квартиру на ближайший месяц. Расставляла вещи так, как нравилось ей. Создавала уют и комфорт таким, каким его видела. Наконец, опустошив чемоданы и загрузив одежду в шкаф, она с чувством выполненного долга вышла на балкон.
За окном уже стемнело, и вид открывался просто волшебный. Сказочный.
Но должного умиротворения он ей не приносил. Лишь воспоминания в памяти воскрешал. Хорошие. Плохие. Минуты счастья. Минуты отчаяния.
Окинув взглядом родной, некогда любимый город и Стася тихо произнесла:
— Ну, здравствуй! Я… скучала…
Глава 4
Ночью Стася не сомкнула глаз. Ее малышка мирно посапывала у нее под боком, удобно устроившись рядом с ней на большой двуспальной кровати, а она… все никак не могла уснуть. Беспокойно вертелась, не в силах совладать с эмоциями. Ее сердце замирало в груди при одной лишь мысли о предстоящей встрече с Галиной Петровной. Вопросы, роившиеся в голове нескончаемым потоком, заставляли трепетать от волнения. Как она примет ее, после… побега и развода с ее сыном? Как все пройдет? А главное, когда назначить эту самую встречу? Завтра? Послезавтра? Через неделю?
Стася не знала, но была убеждена:
Она прекрасно это понимала. Но и «рвать с места в карьер» тоже опасалась.
Отчасти потому и не предупредила Костровых о своем возвращении в город. Решила сперва… обустроиться и дать себе немного времени на адаптацию.
Ну и морально подготовиться хотела — не без этого. Чувствовала острую необходимость предстать перед бывшими свёкрами несломленной. Сильной. Самостоятельной. Не потерявшейся в жизни после расставания с Яном — хотя видит Бог, каких трудов ей это стоило. Но она смогла. Удержалась на плаву. И теперь оглядываться назад не хотела. Не нуждалась ни в жалости, ни в сочувствии. Она жаждала лишь понимания и простого человеческого тепла.