Людмила Сладкова – Ты для меня? (страница 27)
— А твоего сверхбезответственного поведения не достаточно? — Проревел, прерывая младшего на полуслове. — Пьян, как свинья! На ногах еле держишься! Для чего приволок ее в клуб, если, не в состоянии защитить?!
— Я всегда находился рядом…отошел на пару минут…
— А не должен был терять ее из поля зрения, ни на секунду. Она ничуть не трезвее тебя! Такая легкая добыча!
— Что произошло?
— Один из твоих дружков, подсыпал ей в напиток какую-то дрянь!
Едва ни застонал вслух, вспоминая слова ублюдка. Сильнее сжал зубы, чудом ни раскрошив. До противного скрежета.
Ага! Х*р там! Тверд как скала…
— Вот, гнида! — Воинственно сжав кулаки, Глеб явно вознамерился наказать обидчика Леры.
— В машину! — Проскрежетал с нажимом. Жестко. — Не вынуждай, запихивать тебя силой!
Спустя пару секунд напряженного молчания, он все же подчинился. Герман, так же поспешил занять водительское место. Беглый взгляд на Леру — вроде задремала.
Младший потянулся к ней, просунув голову в промежуток между передними креслами.
— Эй, малышка? — Нежно окликнул ее.
Давыдов завел мотор, не желая наблюдать за их нежностями .
— Ты там как?
— Глеб! — Лера мягко улыбнулась. Слова давались ей с трудом — язык заплетался. — Я так странно себя чувствую…
— Например?
Лера соблазнительно потянулась, плавно выгибаясь в груди:
— Н-у-у, у меня обострилось обоняние. Твой брат потрясающе пахнет! Ты знал?
Герман поперхнулся. Замаскировал потрясение обычным кашлем. Сердце пустилось вскачь. Девчонка говорила с Глебом, но смотрела-то прямо ему в глаза. Ему! Так дерзко и вызывающе! И так греховно…горячо.
Брат загоготал, откинув голову назад.
— О, черт! Я ведь его не нюхал, но подозреваю, что так и есть. У Геры всегда все самое лучшее.
— А я вот чувствую. — Глупо хихикнула. — Умопомрачительная смесь!
Как выяснилось секунду спустя, эта бестия них*ра не пристегнулась, и после нескольких попыток, придвинулась вплотную. По его телу прошелся приличный электрический разряд.
— Я так хочу…хочу…можно мне его попробовать?
Мог остановить, ведь прекрасно знал о намерениях, но бл*дское сердце уже сходило с ума от предвкушения. В конечном итоге, сдался со всеми потрохами менее чем за секунду. Позволил прикоснуться столь мягким манящим губам к своей щеке. В глубине души, как одержимый жаждал этого невинного поцелуя. Тело, буквально, вибрировало от напряжения.
— М-м-м! — Воскликнула изумленно. — Какой же он вкусный, Глеб!
Прикрыл глаза, позволяя себе маленькую слабость.
Ее губы мягко скользнули дальше, вдоль подбородка. Ниже. К адамову яблоку. Она игриво лизнула его, высекая из тела искры удовольствия.
Давыдов дернулся, практически шипя. Его нервы напоминали сейчас металлические канаты, натянутые до предела.
— Если бы ты только знал, Глеб! — Уже порочно всхлипывала Лера, сотрясаясь от мелкой дрожи. Прижимаясь к нему все плотнее. — Как это…сводит меня с ума.
Брат скривился, не желая уступать пальму первенства.
— О, да ладно! Я пахну хуже него? — Недоверчиво. — Серьезно?
— Нет! — Девушка отстранилась, пытаясь сфокусировать внимание на друге. — Конечно, нет.
Тогда и возникло неимоверно сильное желание вернуть ее голову в прежнее положение. Заставить продолжать, и нихр*на не отвлекаться! Инстинктивно уперся рукой в соседнее кресло, выстраивая хоть какой-то барьер между ними.
— Просто иначе, — продолжила Спирина. — Ты пахнешь, как мой брат. Как близкий, дорогой сердцу человек. А он…
Девушка запнулась. Прикрыла глаза, подбирая нужные слова.
— Он же…сладок, как чистейший грех! — Выдохнула шепотом. — Как, мое безумие!
Герман охр*нел, от шальной дозы неподдельного восторга. Просто, бл*дь, потерял дар речи! Сам того не замечая, расплылся в довольной ухмылке. Да тут же нахмурился, возвращаясь с небес на землю.
— Я должен пахнуть ничуть не хуже! — Возмутился Глеб, пытаясь протиснуться ближе к ней. — А ну-ка, меня понюхай!
От нахлынувшей ярости, Давыдов издал утробный рык.
Сдерживая жестокие порывы, слегка оттолкнул брата назад. Тот плюхнулся на мягкие сиденья.
— Прекращай, пороть чушь! Сядь нормально!
— Да, сижу я. Сижу! Не ори!
И Валерию пришлось вернуть в исходное положение. Хоть и не без труда — сопротивлялась — пристегнул ремнем безопасности. В последний момент не удержался, наклонился к ее уху, и шепнул:
— Это ты пахнешь, как самый сладкий в мире грех!
Лера шумно выдохнула, удивлено распахнув глаза.
— Ты…тебе нравится?
— Нравится — слишком мелкое определение тому, что я испытываю.
— Так вот для чего тебе нужна моя резинка, да? — Промурлыкала, соблазнительно выгибая спину. — Хочешь постоянно чувствовать мой запах?
Давыдов замер.
— Что за дела? — Прошипел, как только оторопь отпустила, но уже закипая от гнева. — В моих вещах рылась?
— А ты — нет? — Прикусила нижнюю пухлую губку. — Кто начал первым?
— Туше, девочка!
— Ох, Герман…ты такой извращенец!