Людмила Сладкова – Реквием по любви. Грехи отцов (страница 6)
– Что вы делаете? – Голос охрип и предательски дрогнул.
Пороть ее собирается? До рукоприкладства дойдет?
Похомов замер, окидывая Лизу цепким взглядом, который остановился на ее руках.
– Занятная цацка, дорогуша, – будто и не слышал вопроса, он кивнул на кольцо. – Снимай!
Горло сжал болезненный спазм. Неужели догадался? Говорить удавалось с трудом. Но и молчать было нельзя.
– Нет, – проговорила Лиза, едва не закашлявшись от невероятной сухости во рту. – Оно – мамино. Не сниму!
– Не припомню у Маринки подобной вещицы, – задумчиво и отстраненно заметил мужчина.
Колени затряслись, угрожая подкоситься в любую секунду. Вот-вот, еще мгновение, и Аркадий Михайлович уличит ее во лжи…
– Забавно! Вы что же, проверяли каждое украшение, которое дарил ей мой отец после очередной супружеской ночи? – Лучшая защита – нападение. – Или, быть может, все гораздо серьезнее, и вы даже свечку держали?
Черт! Да у нее, похоже, раздвоение личности! Не иначе, раз сама не понимает, что несет. А главное, когда? Свой голос Лиза словно со стороны слышала…
Мужчины загоготали, да так громко, что слух резануло. Что ж, похоже, она нашла с ними общий язык. А бабушка лишь руками всплеснула, в сердцах проворчав:
– Батюшки! Говорили в свое время старые люди: и станут девицы – бесстыжие лица! Вот, пожалуйста. Своя такая!
Фыркнув, Лиза отвернулась. Внимание привлек голос Верещагина:
– Похом, правду девчонка говорит. В шкатулке украшения нашла. При мне было, сам видел.
Ух, от сердца отлегло. Захотелось даже поблагодарить Матвея за поддержку. Перехватив вопрошающий взгляд Аркадия, усиленно закивала, подтверждая слова последнего.
– Мамино! – Кажется, в какой-то момент девушка и сама начала в это верить.
– Ну, носи тогда, че… Чего добру-то пропадать, да?
Наверное, до этой фразы Лиза и не дышала вовсе. Оттого столь глубоко и жадно втянула сейчас в себя воздух.
– А пока снимай! – припечатал Похомов грозным рыком. – Серьги и крест тоже на стол. Позже заберешь.
Перечить и далее смелости не хватило. Послушно все сняла и сложила в аккуратную кучку.
– Матвей, ступай, предупреди Валька – по сопровождению отбой. Мы с олененком прогуляемся. Вдвоем. Увижу кого рядом – там и положу.
Странные ощущения. Очень странные…
Они шли вдоль берега местной речушки неторопливо, как старинные друзья, и поддерживали непринужденную беседу. Глупую и, казалось бы, бессмысленную. Вот какое Лизе дело до того, что Мария Петровна любит полевые цветы? Васильки, если быть точнее. Да и Похому наверняка неинтересно было слушать, как дед Митя учил Лизу ловить рыбу и раков. Но мужчина слушал. Наводящие вопросы задавал. В какой-то момент сорвал травинку и подобно юному парнишке потянул в рот.
Расслаблен и собран одновременно. Разве так бывает?
Вскоре они добрались до озера. Аркадий, не заботясь о чистоте одежды, опустился прямо на бархатный песок. Не дожидаясь приглашения, Лизавета устроилась рядом. Когда-то здесь был прекрасный пляж, о котором знали лишь местные жители. Сейчас же он стал диким и безлюдным. Как минимум треть берега поросла травой и мать-и-мачехой. Подобная картина наталкивала на грустные мысли – нет в жизни ничего вечного. Просто нет. Однажды все обратится в тлен.
Погрузившись глубоко в свои мысли, девушка бездумно теребила пустой средний палец правой руки. Тот самый, на котором носила обручальное кольцо и за столь короткий промежуток времени успела слиться с ним воедино. Истолковав сей жест по-своему, Аркадий заговорил:
– Как думаешь, Лиза, почему я всю шелупонь с себя снял и тебя заставил?
Поразмыслив некоторое время, она лишь пожала плечами.
– В моем окружении завелась крыса, – выплюнул Похомов гневно, глядя вдаль. – Возможно, и не одна. Кто – не знаю, пока не вычислил. Осторожничает, гад. Но кишками чувствую разрастающуюся за спиной гниль. Как нарыв, который необходимо вовремя вскрыть и обеззаразить.
Казалось, внутренности заледенели, несмотря на палящее солнце. Не в силах даже пошевелиться, Лиза таращилась на Похома расширившимися от запоздалого понимания глазами:
– Думаете, вас прослушивают?
– Не думаю. Знаю!
– В тех вещах могут быть «жучки»?
– Вполне вероятно.
– Но как вы…
– На Сокола напали.
– Чт-то? Паша?
– Подрихтовали профессионально. Но жить будет. Серьезных повреждений нет. А вот Лорку его… завалили девку.
Сдерживая рвущийся наружу крик, Лиза зажала рот дрожащей ладонью. Как? Господи, как?
– Застали врасплох. Одному уроду Сокол лично шею свернул. Другой сам себе пулю в голову пустил, опасаясь мести разъяренного парня.
Ни живая ни мертвая – по-другому ее состояние невозможно было описать. Лихорадило, как при сильнейшей простуде. Лиза едва слезы сдерживала от сочувствия девушке. И Пашке. По последнему и вовсе сердце ныло. Понятно теперь, почему вечерами с Димой водку хлещет.
Да только боль от потери алкоголем не залить.
– А самое интересное во всей этой истории – прятал-то ее я. В благодарность за помощь с тендером. О местонахождении Ларисы знали лишь мои люди. Шваль, продавшая меня, ходит где-то рядом.
– Зарутский? Он стоит за всем?
– Макар – пешка. И тогда. И сейчас. Пешка, наделенная крупицей власти. Его руками действует Москва. А конкретно – урка… то есть вор в законе Гарик Пескарь.
– Кто?
– Игорь Пескарев – человек, на чьих руках реально кровь твоего отца. Тот, кому Макар сдал Черчилля в надежде заполучить Маринку.
– Он… жив?
– Пока еще на тот свет не отправили.
Что-то щелкнуло в голове в тот миг. Стало жутко. По-настоящему жутко. И похоже, ее состояние отразилось на лице, потому как Аркадий тут же принялся успокаивать:
– Не нужно бояться, олененок. С тобой мои лучшие бойцы. Плюс Ювелир под боком. А он как минимум трех толковых ребят стоит. За тебя я спокоен.
Голова шла кругом. Мозг плавился.
Хватит трястись. Трезвый ум. Нужен трезвый ум.
Лиза, как в одежде была, так в озеро и вошла, несколько раз окунаясь с головой. Нижние слои воды не прогревались, а потому тело обожгло холодом. Зато взбодрило вмиг.
– Вернемся домой? – Лиза вопросительно взирала на мужчину, выжимая волосы. – Есть хочется.
Похомов поднялся, небрежно отряхивая брюки.
– Наш разговор в гостиной… чисто на публику? – уточнила она осторожно. – На случай возможной прослушки, так ведь?
Он следил за ней с легким прищуром.
– Я похож на балабола, дорогуша? Все более чем серьезно.
– Что ж, – равнодушно пожала плечами Лиза, хоть внутри от волнения все спиралью стягивалось, – жду не дождусь, как отреагирует на мои слова дядюшка!
– Готовься к суровой реальности. Прокурор в ярости – зрелище не для слабонервных.
Любого противника можно сделать союзником.
– Мне не страшно, – выдавила из себя улыбку девушка. – У меня есть тот, кто способен его усмирить.
Муж и свекр.
– Что бы это значило?