Людмила Сиволобова – Не могу сказать прощай (страница 1)

Людмила Сиволобова

Не могу сказать прощай

Пролог

Сидя на холодной земле на маленькой поляне, я пыталась разобраться в себе. Очередной месяц тоски, моя персональная ломка наркомана… Уже сомневаясь в правильности своих поступков, задумалась, как быть дальше… Без него… Мысленно вернулась к побегу, задав себе вопрос: «Не допустила ли я ошибку?! Может быть, стоило ещё подождать и не пороть горячку?». Но правильного ответа не нашлось. И, даже спустя столько времени, любовь отказалась покидать моё измученное сердце. Она изводит меня, причиняя почти невыносимую, физическую боль.

Я полностью погрузилась в себя и не замечала пронизывающий осенний ветер, проникающий сквозь тёплый свитер. Вдруг какой-то звук позади привлёк внимание, вынуждая отвлечься от тягостных дум.

Кажется, кто-то зовёт меня:

– Ма-а-аша-а-а! – послышался в вечерней тишине далёкий женский голос. – Ма- аша!! – опять позвал он, с каждой минутой становясь все отчетливее.

Я всё ещё привыкала к новому имени и не всегда отзывалась на него. Пора домой… Тяжело вздохнув, встала с сухой травы, по-осеннему выгоревшей на солнце и, наконец, ощутила прохладу. Но в мыслях я снова с ним.

Да что со мной?! Почему не могу успокоиться, отпустить? Скорее всего, он уже в Америке с очередной любовницей и забыл меня, а я всё дрожу и со страхом жду его появления. На глазах от обиды появились слёзы… Злясь на себя, вытерла влагу тыльной стороной ладони. Ну, почему именно сейчас, когда боль почти отпустила, приснился этот странный и страшный сон?! Память безжалостно вернула меня в паутину прошедшей ночи…

Всё начиналось, как мечта: мы стоим, обнимая друг друга… Он так нежно прикасается губами к моему виску… Но вдруг нас окутывает туман, и Его руки, обнимающие мои плечи, исчезают. Оглядываюсь вокруг, опускаю глаза на асфальт и вижу, как что-то серебристое катится по асфальту. Наклонившись, понимаю – это шлем для езды на мотоцикле. Поднимаю взгляд и замечаю людей впереди… Протискиваюсь сквозь столпотворение и замечаю красную тряпку под ногами… Она странная, будто живая, тянется и расползается… Взгляд сдвигается вперёд… Из горла вырывается невольный крик от осознания того, что под ногами кровъ! И вот я вижу Его! Он лежит на дороге… В луже собственной крови… Шагнув на встречу, опускаюсь на колени. Рука, которая секунду назад обнимала меня, теперь лежала недвижимо. Хочу дотронуться, но боюсь…

Я проснулась от собственного крика… Села на старенькой кровати, не понимая происходящего… Слёзы градом полились из глаз. Первая мысль – бежать, сделать для него хоть что-нибудь! В ужасе оглянулась и тут же поняла, что нахожусь в своей комнате, а это всего лишь дурной, ничего не значащий сон. ОН никогда не ездил на мотоцикле. Тогда откуда взялось это чувство неотвратимости происходящего? Хорошо, что тем ранним утром дом был пуст, и мне не пришлось врать о содержании сна. О жизни, которой я жила до приезда в деревню, я не рассказывала никому, и даст Бог, не расскажу никогда…

Глава 1

Лёжа в кровати без сна, я слушала завывание метели и думала, за что Бог забрал моих родителей? Каждый раз задавая себе этот вопрос, не находила ответа, который бы меня успокоил. Как только начинала забываться тревожным сном, мама и папа приходили ко мне, как живые. И хотя со дня их гибели прошло уже пять лет, меня часто мучила бессонница. Поэтому слабый стук в окно я услышала сразу.

Ну, вот кого там принесло в какую метель?! Опять, наверно, соседке стало плохо. Встав с кровати и включив ночник, я быстро обула тапочки и пошла в коридор. Подхватила платок и накинула на плечи. Зажгла свет и подошла к двери.

– Денис! Это ты? – позвала по имени соседского мальчонку, который часто прибегал за помощью.

Но услышала только стон за дверью. Я быстро повернула ключ и немного приоткрыла её. С другой стороны со страшной силой рванули на себя дверь, и в прихожую ввалился человек. Весь в снегу, как елка в зимнем лесу. Я вскрикнула и попыталась его вытолкнуть – не вышло. Он уцепился за меня, пытаясь устоять. Первая мысль, что пришла в голову – мужчина пьян. Во-первых, его качало из стороны в сторону, во-вторых, голова была опущена. Лицо прикрывали чёрные волосы, так что мне не удалось рассмотреть незнакомца. Тут он поднял руку и попытался откинуть мешавшие ему волосы назад, и я увидела, что костяшки пальцев сбиты. Кажется, он дрался, и его хорошенько избили. Оценив ситуацию, я захлопнула дверь и защелкнула замок.

– Мужик, ты только не падай! А то я тебя не подниму.

Он был высокий, со спутанными чёрными волосами, с которых капал таявший снег. Одет в длинное чёрное пальто – почему-то нараспашку. Присмотревшись, я поняла почему. Пуговицы отсутствовали, вероятно, в пылу драки их вырвали. Темно-синяя рубашка тоже без пуговиц кое-как прикрывала смуглый торс незнакомца. Похож на цыгана. Его необходимо было срочно уложить, иначе он мог растянуться прямо в коридоре. Подхватив мужчину за талию, я попросила:

– Держитесь за меня. Вам нужно прилечь. Я помогу.

Он что-то пробормотал, но я ничего не поняла. Крепко держась за моё плечо, он медленно шёл и при каждом шаге всё больше заваливался на меня. Диван стоял в прихожей, приблизившись к нему, остановилась. С моей помощью мужчина снял пальто, его рубашка оказалась вся в потёках крови, её тоже пришлось снять. Я хотела помочь, но он решительно убрал мои руки. Незнакомец дрожал от холода. Заметив это, решила дать мужчине хоть какую-нибудь одежду. Тяжело дыша, спросила:

– Вы сможете постоять пять минут и не упасть? Я найду одежду.

Он лишь кивнул и медленно стянул с себя мокрую и грязную рубашку. Я быстро нашла чистую тёплую сорочку и вязаную безрукавку, призванную согреть названого гостя. Не выдержав его медлительности, сказала:

– Давайте помогу. Вы еле держитесь на ногах, не до гордости!

Тело мужчины покрывали синяки и ссадины, которые нужно было обработать. Одевая его, про себя отметила, что у незнакомца очень красивая фигура.

Так, стоп! Куда меня понесло? Человеку надо помочь, а я…

– Ложитесь. Я сниму ботинки сама.

Он не стал упираться, почти рухнул на диван. Стягивая с него ботинки и носки, я нечаянно коснулась ледяных ступней. Чтобы дать ему скорее согреться, укрыла двумя тёплыми одеялами.

– Не хватало ещё, чтобы он подхватил воспаление лёгких, – буркнула под нос и пошла в кухню за теплой водой.

Вернувшись с тазиком воды и полотенцем, я принялась обрабатывать раны на лице и руках. Лицо избито – родная мама не узнает. Опухшие синяки превратили его в Винни Пуха, которому не посчастливилось встретиться с целым роем пчёл.

– М-да! Отделали мастерски, – рассуждала я, протирая раны мокрым полотенцем. – Как он только смог дойти до моего дома и не замерзнуть по дороге? Один Бог знает.

В новостях уже не раз говорили о замёрзших избитых людях. Полиция знает, да и не только она, все в округе догадываются, чьих это рук дело, но молчат, боятся Макара.

Глава 2

Макар, а иначе Иван Макаров, был бандитом: бандитом в жизни и абсолютным негодяем в душе. Но сам предпочитал именоваться «смотрящим». Неприятный тип самой банальной внешности. Невысокий, коренастый качок со светлыми волосами, стриженными под ноль, оттого казалось, что он лысый. Маленькие водянистые глазки, неопределённого цвета постоянно бегали, как будто что-то выискивая. Кривой нос, наверно был несколько раз сломан, и слишком полные губы довершали портрет. Всегда одет в чёрный костюм. Уж не знаю, кто помогал составлять ему гардероб, но чёрный цвет делал его ещё более невзрачным. Любовниц он менял каждый месяц, и привлекал Макар девушек явно не своей «сногсшибательной внешностью», а деньгами, которые швырял на ветер. Посёлок не уставал с упоением обсуждать каждую новую пассию Макара: девушки были красивы и могли составить достойную пару любому «хозяину жизни». На местных Иван уже не смотрел, ибо почти каждая успела побывать в его постели. Теперь он привозил красавиц из Москвы и Питера, но больше, чем на месяц у него никто не задерживался.

Погрузившись в мысли, я не заметила, как мужчина перестал дрожать. Рука, которую держала, стала тёплой, а пальцы, сжатые в кулак, постепенно расслабились. Обработав вторую руку, я увидела на пальце кольцо из белого металла с замысловатым орнаментом. Сначала решила снять его, но, побоявшись причинить лишнюю боль, отступилась.

Мужчина спал, лишь иногда с разбитых и опухших губ срывались стоны боли. Промыв и смазав раны и синяки, я склонилась над ним и коснулась ладонью до его лба, удостовериться, что у парня нет жара. Но стоило мне только дотронуться, незнакомец неожиданно схватил моё запястье и очень сильно сжал. Даже в таком плачевном состоянии он не потерял своей силы. Был настолько быстр, что я вздрогнула. Попытка освободиться ни к чему не привела, его пальцы ещё сильнее сжали мою руку.

Тихо шепча, я попросила:

– Отпустите руку, пожалуйста! Я не сделаю вам больно, просто хочу помочь.

Почувствовав на себе взгляд, посмотрела ему в глаза. Но они так заплыли, что определить их цвет оказалось невозможно. Наконец, пальцы медленно разжались и отпустили запястье. Опускаясь, его ладонь запуталась в моих волосах, которые расплелись и теперь доставали мне до колен. Когда-то я хотела их обрезать, но в память о маме, которой очень они нравились, так и не решилась. Осторожно, боясь причинить лишнюю боль, я высвободила непокорные пряди и, откинув их нетерпеливым движением, вновь склонилась над мужчиной, еле касаясь его лба… И обрадовалась тому, что температура спала. Но даже это незначительное прикосновение вызвало у него очередной стон боли.