Людмила Шторк-Шива – Седая невеста. Сборник рассказов (страница 9)

Через несколько дней Наташу положили на операцию. Опухоль удалили и назначили курс лечения. Женщина поражалась собственному покою и внутренней уверенности в том, что все будет хорошо. Она прекрасно понимала, что в жизни может быть всякое. Она не забыла, как сильно хотела, чтобы ее отец не умирал, а остался жить со своей семьёй, но все вышло совсем не так, как мечталось. Но сейчас Наташа не могла назвать причину, почему была уверена, что выдержит операцию и сможет уйти из больницы. По поводу всего остального она ничего не могла сказать уверенно.

После больницы, окрепнув достаточно для того, чтобы пользоваться общественным транспортом, Наташа поехала в церковь. Она приняла решение найти тех, с кем ее отец успел подружиться перед смертью, если такие еще остались в этой общине. После служения она попыталась заговорить с теми, кто оказался рядом. Люди, с которыми она заговорила, оказались доброжелательными и открытыми. Они не были знакомы с Максимом Рожковым, но посоветовали подойти к пастору и спросить. Наташа так и поступила. Пастор не был знаком с Максимом, но он предложил после следующего служения объявить, чтобы к нему подошли те, кто дружил с отцом Наташи. Она не знала как благодарить этих незнакомых, но добрых людей. В следующее воскресение после служения и объявления, к пресвитеру подошел мужчина в возрасте.

– Вы меня искали? – поинтересовался он.

– Да, я очень хотела бы познакомиться с тем, кто знал моего папу верующим человеком, – сообщила Наташа.

– Так вы – дочь Максима! Слава Господу, наши молитвы услышаны! – обрадовался незнакомец.

Его глаза сияли такой неподдельной радостью, что Наташе не верилось, что такое возможно. Он протянул руку для приветствия, но не один раз сдержал порыв обнять Наташу как родную. Она не знала, как реагировать на поведение незнакомца, но на душе вдруг стало так хорошо, так светло, что она невольно прослезилась.

– Вы молились о нас? – растроганно уточнила Наташа.

– Каждый день, на протяжении всего времени, после того, как Максим рассказал нам о вас. Он оставил нам ваше семейное фото, и вы теперь все будто члены нашей семьи. Вы – в наших сердцах. Он столько доброго рассказывал о вас. И я уверен, что вы – Наташа. Потому что Света и Рая совсем другие, хотя и не близнецы. Даже время не могло так сильно изменить вас. И вы сильно похудели с тех пор. Обычно женщины становятся крепче, а вы стали былиночкой, – уверенно говорил мужчина. – Кстати, меня звать Александр Михайлович.

– Надо же! Вы так хорошо нас знаете. А я в первый раз увидела вас. Папа хотел нам рассказать о своих друзьях из церкви, но мы отказывались слушать, – со слезами сообщила Наташа.

– Не важно, что было раньше, – Александр Михайлович сиял счастливой улыбкой. – Главное, что вы теперь с нами. А остальные члены вашего семейства где? Наверное, у всех вас уже семьи?

Наташа коротко сообщила о том, как и с кем живет, и где её сёстры – двойняшки.

– К сожалению, я пока одна пришла, – закончила она.

– Ничего, я верю, что все остальные тоже скоро придут. Ты у нас – первая ласточка.

Наташа заметила, как легко мужчина перешел на «ты» и она совсем не возражала. Ей вдруг показалось, что этот человек – её родственник, с которым она по какой-то причине еще не встречалась. И от этого ей было так хорошо и светло на душе, что она снова невольно смахнула слезу, не сдерживая улыбки.

«Странное место, странные люди, – думала она, – но как же мне хорошо, от того, что они такие!»

Мужчина предложил обменяться телефонами и сразу пригласил ее с мамой и дочкой на неделе после работы к себе в гости.

– Вы уверены? – поразилась Наташа.

– Конечно! Мои дети будут рады лично познакомиться с теми, за кого каждый вечер молятся, – без сомнения ответил он.

Наташа вернулась домой растерянная и счастливая.

– Дочь, что с тобой? – удивилась Вероника, – ты сияешь будто влюбилась.

– Мам, ты не представляешь! – воскликнула Наташа и рассказала о своём необычном приключении.

Сначала Вероника слушала недоверчиво, затем глаза заблестели едва сдерживаемыми слезами.

– Неужели для Максима это было так важно, что он с незнакомых людей взял слово помнить о нас? – растерянно произнесла она, затем задумчиво добавила. – Если они ни разу не побеспокоили нас, значит уважают личные границы. Я не против познакомиться с ними, если они не станут «промывать мне мозг».

– Мам, ты сама заметила, что они ни разу не потревожили нас, – напомнила Наташа. – Так что вряд ли они станут давить на тебя. А мне уже не надо ничего «продавать», я и сама ищу информацию о Боге.

Все еще очень осторожно и недоверчиво, но Вероника согласилась пойти в гости с дочерью и внучкой. Вечер прошел радостно и хорошо. Выяснилось, что у Александра Михайловича восемь детей, четыре мальчика и четыре девочки, и четверо все еще живут с ним. Остальные имеют свои семьи. Старшему сыну было уже тридцать, но он все еще жил с отцом. Дети, младше Миши уже создали свои семьи и покинули отцовский дом, но старший сын оставался дома. После смерти матери, около пяти лет назад, что-то надломилось в его душе, и он стал очень молчаливым и закрытым. Жена Александра Михайловича умерла внезапно от сердечного приступа на глазах у старшего сына, и тот до сих пор до конца не пережил случившееся. Две младшие девочки были еще школьниками, Слава в этом году закончил школу и только поступил в колледж.

Узнав о беде, постигшей семью, Наташа и Вероника выразили искренние соболезнования.

– Я удивляюсь, что вы смогли все это пережить, и все еще можете улыбаться, – вздохнула Вероника, немного завидуя семье хозяев.

Слава, которому недавно исполнилось семнадцать, грустно улыбнулся.

– Когда-то давно нам рассказали притчу: « Подходит к отцу дочь и говорит:

«Отец, у меня такая тяжелая жизнь, я все время плыву против течения, у меня уже совсем нет сил, что делать?»

Отец вместо ответа поставил на огонь три кастрюли с водой: в одну бросил морковь, в другую яйцо, а в третью насыпал кофе. Через некоторое время он вынул из воды морковь, яйцо и налил в чашку кофе.

«Что изменилось?»– спросил он дочь.

«Яйцо и морковь сварились, а кофе растворился в воде» – ответила она.

«Нет, дочь, это лишь поверхностный взгляд. Посмотри, морковь, побывав в кипятке, стала мягкой.  Жидкое яйцо – твердым. Внешне они не изменились – изменили структуру под действием одинаковых плохих обстоятельств – кипятка. Так и люди – внешне сильные могут расклеиться и стать слабыми там, где хрупкие и нежные лишь затвердеют».

«А кофе?» – спросила дочь.

« О! Это самое важное! Кофе полностью растворился в новой среде, превратив кипяток в ароматный напиток. Есть люди, похожие на кофе, они растворяются в трудных обстоятельствах, как кофе в кипятке. Превращая проблемы и беды в нечто новое и прекрасное».

Закончив рассказ, Слава добавил:

– Мы, конечно, стараемся стать такими как кофе, но по-настоящему это получается только у папы.

Поговорив еще немного, Наташа спросила:

– Можно узнать у вас, почему же вы согласились молиться о нас, и до сих пор не оставили это дело?

– Сначала мы молились, из любви к Максиму. Он оставил очень добрый след в нашей семье. Но потом, когда умерла Даночка, мы представили, что нам было очень тяжело расставаться, хотя мы и уверены, что встретимся с нашей мамой, – Александр Михайлович взглянул на детей. – И мы представили, каково же вам, если вы не имеете этой надежды? И мы с новой решимостью продолжили молиться о вашей семье.

– Удивительно, – тихо произнесла Вероника, – никогда подобного не встречала!

Возвращаясь домой, женщины делились впечатлениями. Семья Головановых им очень понравилась.

– Еще никогда в жизни я не чувствовала себя с людьми так легко и свободно через десять минут после знакомства, – улыбнулась Вероника. – Сколько в них света и добра!

– Я тоже была удивлена, когда Александр Михайлович подошел и с первых слов буквально «обаял» меня, – улыбнулась Наташа в ответ.

– А дядя Миша у них – самый лучший! – сообщила Настя.

– Почему? – удивленно посмотрели на нее мама и бабушка.

– Не знаю, – пожала плечами девочка. – Он просто самый лучший и добрый. И он, – она на мгновение задумалась, – обнимательный. – Решительно закончила она.

– Как это «обнимательный»? – поинтересовалась Наташа.

– Ну, когда он меня обнял, мне вдруг стало так хорошо-хорошо! И мне захотелось, чтобы он меня не отпускал. Но он просто сидел рядом, – огорчённо добавила она.

– Ну да, если бы чужой мужчина весь вечер обнимал мою дочку, я вряд ли была бы рада, – усмехнулась Наташа.

– А я обратила внимание, что Настя к Мише все время наклонялась. Даже хотела сделать замечание, но потом отвлеклась на разговоры. – Вспомнила Вероника.

Дома они были поздно вечером и сразу легли спать. Наташа удивлялась, что у нее хватило сил так долго оставаться на людях и поддерживать беседу.

Настя не сразу заснула, возбужденно рассказывая обо всем, что видела и слышала. Наташа давно не видела дочь в таком радостном возбуждении. Наконец девочка заснула, и в квартире стало тихо, все ее жильцы заснули с удивительным, почти забытым чувством, что впереди их ждёт нечто доброе и прекрасное.

Глава 5

В мире, полном ненависти, нужно уметь надеяться.

В мире, полном зла, нужно уметь прощать.

В мире, полном отчаяния, нужно уметь мечтать.