Людмила Шторк-Шива – Неповторимый (страница 3)

Так началась новая страница в жизни Татьяны. Девушка не захотела ночевать в гостинице и, выполнив заказ буфетчицы, возвращалась домой каждый день. Шагая вниз по дороге, Таня не могла сдержать счастливой улыбки. Рассматривая окружающую красоту, девушка нередко нежно проводила пальцами по ветке дерева, склоненной над обочиной дороги, лаская ее листочки.

– Привет, моя милая березка, – едва слышно шептала она, – спасибо, что ты есть! – Затем она поднимала глаза к небу и тихо произносила. – Спасибо, за то, что Ты подарил нам березы и за то, что они не закрывают Твое небо, а будто подчеркивают его голубизну. Я очень хочу научиться у них вот также, не заслонять Тебя, а только показывать через себя, но не знаю как это сделать? Мне кажется, что я недостаточно прозрачна, что «меня слишком много». Я очень хочу, чтобы во мне было больше Тебя. Но для этого мне нужно Твое чудо. Ты же знаешь, как много во мне энергии! Но почему-то Ты вложил ее в меня. Научи ей управлять. Я без Тебя не справлюсь с этим вулканом. Ты же знаешь, как меня начинает «нести», если я пытаюсь перекрыть ее, обуздать, что-ли? Ну, Ты знаешь, что пока я нашла только один способ, чтобы меня не «несло куда попало» – только много работать и делать массу дел. Только я не знаю, хватит ли на все это здоровья? А березки настолько спокойные! Я бы хотела получить такой покой, но пока не знаю как? Очень прошу Тебя, научи меня находить покой без того, чтобы «подавлять себя». Я не хочу потом «взрываться» после того, как надавила на себя.

Спускаясь ниже, Таня увидела бурную горную речку, которая шумно несла свои прозрачные воды вниз, перепрыгивая с камня на камень.

– О! Привет, речка! – обрадовалась девушка, свернула с дороги и почерпнула ладонью хрустальную воду. Сделав глоток, Таня опять улыбнулась, отвечая на пришедшую мысль, и снова подняла взгляд к небу. – Ну да, шумную и бурную речку нельзя безнаказанно перегородить. Ладно, если Ты не создал меня такой тихой и спокойной как березка, тогда научи меня находить гармонию и покой в движении, как эта речка. Я же слышу какую удивительную тишину она несет, несмотря на ее мощь, шум и скорость.

Поговорив с речкой и помолившись, Таня легко поднялась с камня, на который присела, чтобы насладиться тишиной горной реки и продолжила путь.

Каждый день, спускаясь вниз, девушка находила что-то новое по пути к остановке. Она хотела учиться, искренне верила, что Творец «скрывается» за физическим миром, чтобы дать возможность человеку верить или не верить, видеть или не замечать Его присутствие во всем, что окружает людей в этом мире. И Таня выбирала «верить и видеть», поэтому ее диалог редко прекращался, особенно тогда, когда она находилась на природе.

В суете города девушка нередко забывала о Том, с Кем так любила разговаривать и у Кого любила учиться. Люди вели себя более настойчиво и громко, и их труднее было не замечать. Поэтому Таня огорчалась, что среди людей так трудно было слышать тихий голос Бога. Первая Заповедь: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всею крепостью твоею, и всем разумением твоим…»1 – исполнялась как-то легко, без напряжения. Она просто позволила своей душе влюбиться в Творца, лишь иногда напоминая себе о своем выборе, когда что-то пыталось заслонить Его образ.

В такие моменты, когда какие-то заботы или сложные вопросы заслоняли образ Творца, Таня вспоминала фразу Петра: «Господи, к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни». И все становилось на свои места.

Иногда Тане вспоминались слова: «Заповедь дана прежде всего для того, чтобы в момент, когда у меня пропадает желание исполнять ее, я мог спросить себя: «Что со мной не так? Что случилось?» И потом, найдя «поломку», возвращаться к благодати, к той самой силе любви, которая позволяет испытывать наслаждение от исполнения Заповеди».

И все же Таня верила в то, что вся ее учеба и изменения в характере нужны именно для того, чтобы применять их в отношении к людям. Ведь вторая Заповедь, не меньшая, чем первая, гласила: «Возлюби ближнего как самого себя». Поэтому Таня всегда с готовностью спускалась вниз, в город, к людям.

«Если Ты, мой любимый, желаешь того, чтобы я любила людей, я хочу научиться хотеть того же также сильно, как Ты», – молилась девушка – Я вижу, что Ты любишь людей, но не балуешь их, не «садишь их Себе на шею». И я прошу у Тебя мудрости поступать также».

Обычно она успевала появиться дома не позже пяти часов вечера и делала много различных дел до наступления ночи. Дважды в неделю в их квартире собирались две группы молодежи для изучения Библии. Все, кто появлялся в этом доме, были бы рады объединить группы, но гостиная не вмещала всех желающих. Именно поэтому пришлось первую группу разделить на две, так как места в комнате не хватало даже на полу.

Это были девяностые годы, когда в бывшем СССР позволили говорить о Боге и люди, истосковавшиеся по вести о любви Божией, заполняли стадионы, чтобы послушать приехавших проповедников. Но после услышанной проповеди, выйдя на молитву вперед, к сцене, люди не знали, что делать дальше. Далеко не всем посчастливилось попасть в хорошую общину и найти себе верующих друзей. Многие «застряли» между «миром» и «церковью». Именно поэтому дом, хозяева которого согласились принять тех, кто оказался «не у дел» в общине, едва вмещал всех желающих. Сейчас обе группы насчитывали около тридцати человек и Таня уже серьезно думала, что же делать дальше? Ведь третий вечер она уже не могла выделить из-за учебы. Девушка училась в библейском заочном институте и занималась по вечерам.

Родители девушек сами приглашали людей в дом, понимая, как важно после принятия решения о служении Богу, оказаться в месте, где тебя любят и принимают. Нередко молодые люди, приходя на общение, оставались в кухне, чтобы поговорить с матерью девушек, так как отец – миссионер, вырастив детей, радовался возможности проповедовать, и не часто бывал дома.

Тане не раз старшие братья в общине «ставили на вид», что не положено женщинам вести группы изучения Библии и вообще руководить, но она лишь отшучивалась:

– Я сразу уступлю свое место, если кто-то из братьев согласится вести их и если молодежь его примет. Мы же начали собираться потому, что ребята пришли ко мне и попросили: «Танюх, возьми нас, расскажи по-простому про Библию. А то мы на церковный разбор пришли, а там все так сложно, что мы ничего не поняли». И я согласилась, с условием, что они по воскресениям все равно будут на собрание ходить. Так вот, как только кто-то из братьев возьмется вести группу, я сразу уступлю. У меня масса всяких интересных дел в жизни есть! Руководить не стремлюсь.

Девушка радовалась тому, что может увлечь молодых людей изучением Библии. Она горела сама и хотела «зажигать» других. Таня нередко устраивала диспуты на темы прочитанных историй, сама задавала неудобные и каверзные вопросы, отчего в комнате поднимался шум спорящих голосов. Она знала, что жизнь не станет «нянчиться» с теми, кто пытается жить по Заповедям. Тем, кто после многих лет атеистической пропаганды рискнул поверить в то, что Бог действительно есть, предстояло не только собеседникам, но и самим себе доказать, что это так, что Бог есть и что Он – живой, а не фантазия фанатиков.

В этом месте не боялись правды, допускали любые мнения и предположения. Татьяна однажды слышала, что известный учитель Библии очень любил, когда кто-то приходил и задавал каверзные вопросы. Но самым лучшим временем он считал, когда он, убедив оппонента, оставался наедине со своими учениками и те, встав на позицию ушедшего человека, требовали от учителя более глубокого обоснования его взгляда Это заставляло учителя поднимать самые глубинные сомнения и искать на них ответа.

«Тот, кто стесняется спрашивать, не может изучать Библию, а раздражающийся от обилия вопросов – не может ее преподавать» – любил говорить этот учитель.

И Таня старалась никогда не забывать эти слова. Нередко кто-то из детей верующих родителей, неплохо знающих текст Писания, посещали группу и пытались учить всех «как надо жить». Тогда Таня, как хозяйка квартиры, поставила пустой стул посередине комнаты и сказала:

– Представьте, что здесь сидит Иисус. И только Он знает Библию полностью и то, как надо ее исполнять. Ведь Он – наш Путь. Все остальные – только предполагают, допускают какие-то мысли или делятся опытом. Никто из нас не имеет права на знание полной истины и не может утверждать, что его понимание – единственно верное.

– А ты? – с усмешкой уточнил тот, из-за кого девушке пришлось это сделать.

– Я – в первую очередь! Со мной всегда можно спорить и опровергать мои слова. Но только с теми же условиями – не пытаться настаивать на своей точке зрения, как на единственно верной. Если я поделилась тем, что поняла, а вы не согласны, поделитесь своим опытом. Но каждый вправе оставаться при своем мнении. Мы все ищем истину, но никто не имеет права сообщить, что является ее носителем. – Закончила Таня.

В первое время, несмотря на тесноту, приходилось держать стул свободным, чтобы тому, кто сильно увлекся своими доказательствами, молча показать на него. Но довольно скоро в этом отпала необходимость. Молодежи понравилась атмосфера, родившаяся в группе, после установления этого правила. Когда появлялись новички и затевали спор, им рассказывали о принятом правиле и Тане не приходилось напоминать. Когда группу пришлось поделить, новый стул даже не нужно было ставить.