Людмила Шторк-Шива – Неповторимый (страница 10)

– Кроме того, работа кондитера, разве это нормально для молодой и умной девушки? Я мог бы предложить тебе получить нормальное образование и занять хорошую должность у нас на предприятии. Ты, наверное, слышала, что я работаю в компании моего отца? Так что, по большому счету, это МОЯ компания.

Таня поняла, что если сейчас не прервет парня, то он сам себе сообщит Танино согласие на брак , и потом обидится, что его пытаются разубедить. Поэтому она начала:

– Слушай, у меня подруга живет в центре города, на третьем этаже двенадцатиэтажного дома. Недавно я пришла к ней в гости. Но оказалось, что именно в это же время к ним пришел сантехник, которого они вызывали уже давно, но он позвонил, что придет, именно тогда, когда я к ней зашла.

– А сантехник здесь при чем? – не понял Дима.

– А ты дослушай и поймешь, – улыбнулась Таня.

Дима не относился к категории терпеливых, но попытался взять себя в руки и дослушать. А Таня продолжила, хотя ей пришлось говорить уже на начале подъема и девушка временами прерывалась, чтобы отдышаться.

– Сантехник послушал, ради чего его позвали и сразу взялся за инструмент, потому что подруга попросила поменять смеситель на кухне.

– Подождите! – воскликнула Роза, вставая между мужчиной и краном, – а перекрыть воду в подвале?

– Девушка! – возмутился сантехник, – что ты меня здесь учишь? Кто из нас профессионал, я или ты?!

Роза растерялась от такого напора и наглости мужчины, который сразу перешел на «ты» и разговаривал грубо. Она не отличалась смелостью. И я, как гостья, тоже не вмешалась, не имея на это права. Сантехник быстро открутил смеситель со стороны трубы горячей воды. Из трубы ударила струя, разбилась брызгами о противоположную стену, ударила в потолок, буквально взорвав лампочку в люстре. Сантехник попытался заткнуть трубу какой-то своей тряпкой, но вода очень быстро превратилась в кипяток. Все мы рванули из кухни, чтобы не обвариться. Горе-сантехник, наконец, побежал вниз, в подвал, чтобы перекрыть кран горячей воды, в котором, как мы позже узнали, было давление в двенадцать атмосфер.

На наше счастье, ключ от двери в подвал мужчине дали на втором этаже сразу, как только он его попросил. И все же, пока он, наконец, вернулся, весь пол в квартире был залит горячей водой высотой не меньше пятнадцати сантиметров, пар стоял такой, что ничего не было видно выше колена. Мы с подругой все это время стояли в коридоре, я посередине, а она ближе к ванной. Я черпала ведром воду и подавала ей, Роза выливала ее в ванную. Мы не прекращали свою работу ни на минуту и все равно вода очень быстро прибывала. Дело было зимой и поэтому многие люди с улицы подумали, что у нее пожар. Мы открыли окна, чтобы хоть немного было чем дышать от горячего пара.

Пока мы заканчивали вычерпывать воду и спасать ковры на полу, сантехник спокойно заменил кран и подошел к нам.

«Хозяйка, рассчитываться будете?» – спросил он, как ни в чем не бывало.

«Я выставлю КСК счет за ковры, мебель и за ремонт, если соседи снизу потребуют, чтобы мы его делали», – ответила Роза после паузы, чтобы не ругаться. Представляешь, сантехник еще и обиделся, что ему не заплатили, хотя Роза подумала и решила не судиться с коммунальными службами и не лишать горе-сантехника работы. Конечно, не мне судить, поступила Роза правильно или нет?».

Татьяна закончила рассказ и попыталась выровнять дыхание, шагая вверх по каменистой тропе.

– Так что, ты считаешь, что я похож на того сантехника? – обиделся Дима, догадавшись к чему была история.

– Да, но я не позволю тебе навлечь беду на наши головы. Поищи себе девушку которой нравится, когда ее контролируют. А меня моя жизнь вполне устраивает! – закончила Таня и прибавила шаг.

– Да,… но… – попытался что-то возразить ей вслед парень, но догнать не смог.

«У меня что, на спине надпись: «Открыт сезон на самое казусное предложение?» – не зная, смеяться или плакать, подумала Таня, обгоняя по очереди своих спутников.

Прогулка была окончательно испорчена, когда на середине пути Дима объявил, что стер себе ноги и вернется в город. Таня знала, что в горах нельзя бросать человека одного, тем более, неопытного туриста. Пришлось всей группе разворачиваться и идти обратно. И все же, пока друзья дошли до остановки автобуса, Дима своими причитаниями и ворчанием довел всех «до ручки». Все понимали, что Диму никогда больше не пригласят в горы, но и сам парень зарекся когда-либо пересекать границу города, если только не в салоне комфортабельного автомобиля.

Через несколько дней, подумав о том, что произошло, Таня подошла к Диме и сказала:

– Дима, там, в горах, возможно я была груба с тобой. Просто ты подошел так неожиданно… (Таня чуть не сказала «не вовремя и невпопад», но промолчала, чтобы еще больше не обидеть парня, принося ему свои извинения). И я ответила довольно резко.

– Так ты передумала? – обрадовался Дима.

– Нет, прости, ты опять неверно меня понял. Моё решение остаётся в силе. Я только за тон своих слов готова извиниться, а не за суть сказанного. – Вздохнула Таня.

– Тогда могла бы не утруждать себя, – обиженно вскинул голову парень.

Девушка отошла, жалея о том, что подходила со своими извинениями. Но ей необходимо было это сделать для себя самой, чтобы ее совесть была чиста.

Глава 8

Дима продолжал посещать группу изучения Библии, несмотря на обиду, которую он всячески демонстрировал Тане. Он считал, что девушка должна чувствовать себя виноватой и за то, что отказала и за то, как она это сделала. Но Таня не поддавалась чувству ложной вины, которое он пытался «на нее навесить». В один из дней, после общей молодежной встречи, Дима задержал Таню в коридоре:

– Таня, ты не считаешь, что живешь не правильно? – без предисловий начал он.

– Не поняла, ты о чем? – чуть приподняла брови девушка.

– Ты довольно жестко «отшила» меня и ведешь себя так, будто все в порядке, – обиженно сообщил парень. – Ты считаешь себя нормальной верующей с таким поведением?

– Думаю, что я потеряла бы право называться христианкой, если бы всем парням говорила «да». – Едва сдержала Таня саркастическую усмешку. – Я понимаю и принимаю тот факт, что я – несовершенна. И уверена также, что совершенных людей нет. Если ты был обижен моими словами, я еще раз искренне прошу прощения, что не сумела отказать более вежливо и мягко. Но я надеюсь, что ты – тоже христианин и умеешь прощать. Поэтому я веду себя так, как обычно. Я верю в искренность ТВОЕГО христианства. Верю в то, что ты тоже ХОЧЕШЬ прощать. Ведь мы с тобой называемся именем Христа, который взял на Себя миссию оправдания. А это значит, что нам тоже стоит учиться оправдывать людей. Тем более, что я уже дважды извинилась. Но если ты прислушаешься к своему сердцу, то и сам поймешь, что желание контролировать кого-то – это не любовь, а жажда власти. Поэтому будь честен с самим собой, ты меня совсем не любишь. А брак, основанный на желании власти никогда не будет счастливым, особенно с таким свободолюбивым человеком как я.

Таня отошла в сторону, позволяя Диме идти дальше к двери. Сейчас она еще раз поблагодарила Бога за то, что за день до этих странных предложений руки и сердца, к ней опять подошел Александр Савельевич. Он как всегда был немногословен:

– Танюш, можно тебя на минутку, – остановил мужчина девушку.

– Да, конечно! Для вас сколько угодно! – обрадовалась Таня.

– У меня к тебе короткое слово: «Жених тот, кто оценит труд невесты». – По тону брата Александра Таня поняла, что это все, что он хотел сказать.

– Спасибо! – удивленно ответила девушка, – и это все? – на всякий случай уточнила она.

– Да, это все. Я не знаю к чему тебе это, но уверен, что должен был сказать, – ответил Александр Савельевич.

Пожилой брат по вере ничего не ожидал. Он пошел дальше также неторопливо, по-старчески чуть слышно шаркая ногами. Девушка довольно долго стояла в задумчивости глядя ему вслед. Таня знала о его даре и сейчас, не понимая, к чему была сказана эта фраза, решила просто запомнить и подождать. Ждать пришлось недолго. Сначала появился Артём и вот сейчас Дима.

«Идет сезон охоты на волков…» – поёжилась Таня, вспомнив песню Высоцкого, когда Дима, высоко вскинув голову, вышел и она закрыла за ним дверь. Оставшись в комнате одна, Таня села перед своим рабочим столом с тетрадями и учебниками, но сейчас она не могла заниматься. Она ясно осознавала, что пришло время ей разобраться со своими глубинными проблемами.

Где-то глубоко в сердце Таня была уверена, что близость между мужчиной и женщиной – это грех. С детства она не раз слышала слова «первородный грех», когда взрослые люди имели ввиду именно близость. Позже Таня засомневалась в правдивости этой трактовки, но не решалась пересматривать, будучи уверена, что в Библии нет ничего, что могло бы помочь ей в решении этого вопроса. Но потом, читая подряд Библию, она дошла до книги Песни Песней и смогла прочитать в ней только начало, почти судорожно пролистав страницы своей Библии до следующей книги.

«Как такую книгу можно было внести в Священное Писание?! – поразилась она тогда – да все романы, которые я читала – это детский лепет по сравнению с этой книгой! Я понимаю, что, в светской литературе можно найти и более откровенные вещи, но я никогда их не хотела искать. Но как ЭТО! Может быть в Библии!»