Людмила Шапошникова – Годы и дни Мадраса (страница 41)

— О! О! — передразнила ее мисс Теофлес. — Сколько можно говорить «О»! Потрудитесь сказать что-нибудь иное.

— Подскажите… — беспомощно прошептала Шила.

Так мисс Теофлес оказалась звездой рождественского представления.

После спектакля «актеры» гордо прошествовали сквозь строй шумно аплодирующих студентов и исчезли каждый в своей комнате…

Около четырех часов ночи я проснулась от каких-то странных звуков. Прислушавшись, я поняла, что где-то пели. Стройные девичьи голоса возвещали хвалу богу. «Так, — подумала я. — Лавры мисс Манаси мне, наверно, не дают покоя. Сейчас будет сияние и явится очередной апостол. Видимо, соседство иногда влияет… Мадрасский климат, должно быть, не по мне». А пение все приближалось и приближалось. Теперь оно не походило на галлюцинацию. На веранде раздалось шарканье шагов, пение зазвучало совсем громко, и в дверь постучали.

«Интересно, — снова подумала я, — когда апостолы являлись Манаси, они стучались или просачивались так?» Стук повторился. Я набросила халат и подошла к двери. Сквозь щель в проеме лилось сияние. Была не была — и я открыла дверь. Прямо на меня уставилось улыбающееся лицо Деда-Мороза под красным капюшоном.

— Я Санта-Клаус, — сказал он голосом Сумитры Кумар.

Сумитра — Санта-Клаус стояла в окружении студенток, украшенных цветами. Каждая держала в руке зажженную свечу, и огоньки свечей ровно горели в теплом воздухе.

— Желаю тебе веселого Рождества. — И Санта-Клаус хихикнул, — от Лапландии до Москвы. Прими наш подарок.

Сумитра согнулась над мешком и вдруг зашептала:

— Куда вы дели эту конфету? Я говорила, не давайте ее никому.

Стоявшие рядом робко оправдывались.

— Ага, вот! — торжествующе возопил Санта-Клаус и протянул мне московскую конфету «Мишка на Севере». Где они ее достали, так и осталось для меня тайной.

— Спасибо, Сумитра! Я вас всех тоже поздравляю.

— Откуда вы узнали, что я Сумитра? — полюбопытствовал Санта-Клаус.

— По голосу.

— Смотрите, ангелы! — Сумитра стала в позу. — Это первый человек, который меня узнал, и тот — нехристианин. Так же как и я, — сказала она, понизив голос. — Ну, ангелы, вперед! У нас еще много работы.

Девушки запели, и огоньки свечей замелькали по дорожке, ведущей к главному зданию. Я оглянулась вокруг. Было еще совсем темно, и на небе стоял тонкий серебристый серп молодой луны. Низко над горизонтом светился ромб Южного Креста.

Утром на веранде коттеджа я встретила мисс Манаси.

— Вы знаете, — начала она, — сегодня, в рождественскую ночь, меня посетил целый сонм ангелов.

— Меня тоже, — сказала я злорадно.

У мисс Манаси отвисла челюсть…

В колледже была явная склонность к благотворительности. Два раза в год устраивали благотворительные ярмарки. Средства шли на миссионерскую школу. Весь сад в такие дни расцвечивали флажками, приглашали музыкантов, устанавливали карусель и другие аттракционы. Круг посетителей ярмарки ограничивался родителями студентов и их знакомыми. На столиках раскладывали для продажи всякие безделушки, продавали чай и еду, приготовленную в столовой колледжа. Неумело организованные ярмарки приносили только убытки.

…Играет музыка, скрипит карусель, по саду гуляют люди. Меня останавливает Дэзи, преподавательница биологии.

— Послушай, — говорит она мне, — пойди прокатись на карусели. Мы заплатили 45 рупий этому парню, а не собрали и трети этой суммы. Пожалуйста, прокатись.

Я прокатилась.

— Что теперь еще надо делать, Дэзи?

Она засмеялась.

— Ты думаешь, спасешь эту прогорающую лавочку?

— Я не собираюсь спасать.

— И не надо! — почему-то рассердилась Дэзи. — С этим колледжем всегда так. Всякий раз они прогорают. В прошлом году продали билеты на концерт Падмини, а она заболела. Пришлось все возвращать обратно. Только спектакли приносят доход.

Спектакли — еще одно событие в жизни колледжа. В них обычно бывает занята наиболее активная часть студентов. К ним готовятся долго и со вкусом. И спектакли получаются неплохие. Кроме спектаклей есть еще журнал «Солнечный цветок». Он выпускается раз в год и печатается в настоящей типографии. Там вы можете найти отчеты об основных событиях в колледже, очерки и стихи, рассказы и сочинения на свободную тему.

И участники спектаклей, и редакторы, и авторы журнала — это в основном девушки-нехристианки. Больше всего среди «лидеров» общественной жизни индусок. Многие из них были моими друзьями. Они часто приходили ко мне и вели долгие беседы. Их интересовала наша страна и мои оценки индийских событий. Самой интересной из них была Сумитра Кумар. Высокая, с несколько тяжеловатыми чертами лица, она медленно произносила фразы, каждый раз взвешивая их. Сумитра хорошо писала очерки и была одной из одаренных актрис самодеятельной труппы. Красивая Субашини Сегхал, порывистая и несколько самоуверенная, без оглядки примыкала ко всем студенческим движениям. Но потом, разобравшись, порывала с организацией, ходила несколько дней с виноватым видом и снова вступала в очередной союз, который требовал применения ее энергии. Читра, несколько нескладная, с мечтательными глазами и упрямым лбом, не одобряла «политических» метаний Субашини, относилась осторожно ко всякого рода таким увлечениям и больше всего на свете интересовалась устройством и конструкцией космических кораблей. Сусанн Поль, девушка из Кералы, говорила всегда тихо, часто смущалась, но имела твердые убеждения, от которых никогда не отступалась. Она была одним из серьезных и благодарных читателей литературы о Советском Союзе. Минакши, небольшого роста полная девушка с живыми карими глазами, отличалась добротой, странно сочетавшейся в ней с традиционным брахманским высокомерием. Искренняя и прямая по натуре, она тем не менее ничего не делала просто. Любому ее поступку предшествовало целое предисловие с комментариями. Если другие студентки могли прийти ко мне просто в гости, то Минакши всегда придумывала для этого какую-нибудь важную причину.

— Я пришла, — начинала она с порога, — поздравить вас с запуском спутника. Вас еще никто не поздравлял? Ну я так и знала, что буду первая. Поэтому и пришла.

— Садись, Минакши, — говорила я ей, — но с запуском спутника теперь не поздравляют. Поздравлять надо с запуском космического корабля.

— Да? А я не знала, — смущалась Минакши. — Между прочим, что вы думаете насчет нашего последнего спектакля?

И начинался разговор, за которым Минакши, собственно, и пришла.

Иногда Минакши мучилась в поисках повода для очередного посещения. Серьезного повода не было, и она шла на всякие уловки.

— Иду я мимо, — сказала она однажды, — и слышу кашель. «Айе! — подумала я. — Бедная Людмила сидит одна вдали от дома и кашляет». Вот я и зашла.

— Вот беда-то! — в тон ей заметила я. — Действительно, сидит бедная вдали от дома да еще кашляет. А если бы не кашляла?

— Ну, тогда другое дело, — смутилась Минакши, — А то ведь вы кашляете… Между прочим, я хотела спросить…

Кашель у меня прошел, и Минакши снова стала му-читься. Но наконец был найден выход из положения. Однажды Минакши зашла ко мне в обеденное время. Она села в кресло и положила на колени железную коробочку.

— Что это у тебя? — поинтересовалась я.

— А! — махнула рукой она. — Мой обед.

— Ты не ходишь в столовую?

— Нет. Вы ведь знаете, брахманам нельзя есть вместе с остальными.

— Где же ты ешь?

— Нахожу где-нибудь уголок.

— Ты можешь это делать у меня, — предложила я.

— Но… — смешалась Минакши.

— Я посижу на веранде. Располагайся.

— Ой, спасибо вам большое! А вы не будете надо мной смеяться? Многие смеются.

— Конечно, нет, — успокоила я девушку. — У каждого народа свои обычаи. Зачем же смеяться?

С тех пор надобность в других предлогах отпала…

Если посмотреть на студенток колледжа, когда они покорно шествуют в часовню или, опустив глаза, приветствуют преподавателя, можно подумать, что волнения внешнего мира мало смущают их души. Но это только на первый взгляд. Напряженная духовная жизнь бьется в студенческих общежитиях и учебных аудиториях.

Пожалуй, ближе всех знает своих студенток преподавательница физкультуры Анна Умен. Ее каждый день можно видеть на спортивной площадке. Высокая, крепко скроенная, с широкими скулами и бесстрастным выражением лица, зажав в зубах судейский свисток, она небрежными жестами командует своими подопечными. Так же как и мисс Манаси, она моя соседка по коттеджу. Анну всегда волнует множество проблем, и, конечно, в первую очередь спортивные.

— Ты видела, как мои девчонки играют в волейбол? — спрашивает она меня.

— Видела.

— Ну и как?

— Плохо, конечно.

— Вот я и говорю им: «Как вы играете? На вас стыдно смотреть. Вы как следует даже прыгнуть не можете». Вот приезжала ваша волейбольная команда, тоже девушки. Но как они играли, как они играли! Почему бы и нашим так не научиться?

— Нм нужна общая тренировка, — замечаю я.

— Слушай, — говорит Анна, хитро сощурив глаза, — покажи им, как это делается.

— Но я ведь не спортсмен.

— Э! — грозит она мне пальцем. — Я однажды видела, как ты перепрыгивала через ограду. Меня не проведешь. Хоть было и темно, я тебя сразу узнала. Научи их, как прыгать.