Людмила Шапошникова – Годы и дни Мадраса (страница 12)
После похорон события развивались с устрашающей быстротой. Дворец на Чепаке был занят батальоном английских солдат. Непокорного сына Умдат-уль-Умра выслали, а навабом сделали его кузена. Но кузену объявили, что теперь он имеет только дворец и титул. Что же касается его владений, то они отходят к Ост-Индской компании. Так произошла аннексия княжества Карнатик. Кузен был покладистым малым и довольствовался положением «титулованного наваба» без владений. Он был рад, что милосердные христиане избавили его от долгов блистательного Валладжаха. Ост-Индская компания учредила фонд в 12 тысяч рупий ежегодно для расплаты с долгами наваба. Кредиторы наваба теперь стали ее кредиторами. Эта сумма была ничтожной в сравнении с тем, что было получено в результате аннексии огромного княжества.
Предприимчивые обитатели Белого города немедленно воспользовались открывшейся возможностью. Число кредиторов наваба стало катастрофически расти. Открылась целая «фирма» по изготовлению фальшивых расписок. Они наводнили Мадрас, их продавали по вполне сходной цене. Появились люди, которые за несколько тысяч рупий брались вписать имена «кредиторов» в долговую книгу розового дворца. «Фирма» кончила несколькими громкими процессами, в которых были замешаны крупные дельцы и чиновники.
В 1855 году, после смерти третьего «титулованного наваба», были ликвидированы сам титул, пенсия навабам и распущено их игрушечное войско. Розовый дворец был продан с аукциона, наследники и родственники пущены по миру. Однако никто из них, не в пример другим обиженным феодалам, не осмелился принять участие в национальном восстании 1857 года. Мадрас и Карнатик остались лояльными. В награду за это последнему родственнику наваба королева Виктория пожаловала титул князя Аркота и 150 тысяч рупий пенсии ежегодно. Спешно было освобождено здание полицейского суда, названо «королевским дворцом», и туда поселили вновь испеченного князя. На мадрасском горизонте вновь взошла звезда Карнатика. Но она была тусклая и подслеповато мигала призрачными лучами. Она светила ровно на 150 тысяч рупий в год и напоминала газовый фонарь лондонского производства. У ворот «королевского дворца» была поставлена стража князя, вооруженная заржавленными, отжившими свой век мушкетами. На стражниках были засаленные тюрбаны и латаные сюртуки. Пока охрана верно несла свою службу, князь Аркота развлекался игрой духового оркестра. Ничего другого он не мог себе позволить.
Прошло много лет, и хозяева любителя духового оркестра ушли из Мадраса. Потом были ликвидированы княжества и все, что с ними связано. Остался только невзрачный человек в старомодном тюрбане, титул которого помнят старики из мечети на Трипликейн Хай Роуд. А многочисленные здания розового дворца на берегу океана каждый день наполняются шумными студентами и по-деловому спешащими служащими правительственных учреждений штата Мадрас, большую часть территории которого составляет ушедшее в недоброе прошлое княжество Карнатик.
Берри Тиммапа и другие
Узкая пыльная улица, обсаженная кокосовыми пальмами, петляет, сворачивает, а конца ее не видно. За каменными глухими заборами притаились дома, крытые красной черепицей. Косые лучи заходящего солнца ложатся розовыми бликами на заборы, крыши и перья кокосовых пальм. Где-то далеко впереди одиноко пылит бычья упряжка. Я стараюсь ее догнать, но она уходит все дальше и дальше. Улица как будто вымерла. Я не слышу ни разговоров, ни восклицаний, ни смеха. Мне даже не у кого спросить, где этот храм, о котором мне рассказали накануне. Наконец появляется маленькая фигурка. Она постепенно приближается ко мне, и я вижу девочку лет семи-восьми.
— Послушай, — говорю я. Девочка вздрагивает от звука незнакомого голоса, запускает грязные руки в буйную кудрявую поросль на голове и горестно смотрит на меня.
— Послушай, — повторяю я. — Куда делись жители этой улицы?
Горестный взгляд сменяется удивлением.
— Никуда, — неожиданным басом отвечает девочка.
— Почему же никого не видно?
— Они все там, — девочка неопределенно машет рукой.
— Где там? — не отстаю я.
— В храме.
— А где храм?
— Там, — следует исчерпывающий ответ.
В это время откуда-то издалека доносятся глухие удары барабана. Затем я слышу хриплый звук храмовых труб. Я спешу туда, откуда доносится музыка. Улица неожиданно сворачивает, и я попадаю в толпу. Несколько сотен плохо одетых мужчин и женщин стоят у входа в небольшой храм. Стук барабанов и хрип труб доносятся изнутри храмового двора. Все чего-то ждут. Я мысленно перебираю все местные индусские праздники, известные мне. И никак не могу вспомнить, что же за праздник сегодня в этом отдаленном храме. Из ворот храма, увенчанных невысоким гопурамом, появляются два обнаженных по пояс жреца. Храмовые служки несут над ними зонтики. Вслед за жрецами тянется красочная процессия. Толпа расступается, давая ей дорогу.
— Айя, — обращаюсь я к рядом стоящему мужчине. — Какой сегодня праздник?
— Берри Тиммапа.
— Я не слышала о таком боге или святом.
Мужчина смеется.
— Это не бог и не святой. Это купец. Великий человек. Он основал Мадрас.
Я знала праздники в честь богов и святых. Но храмовой праздник в честь купца — это я слышала впервые. Тем не менее это оказалось правдой.
Берри Тиммапа — индийский купец. Память о нем до сих пор сохранилась в Мадрасе. Основателем города считают англичанина Фрэнсиса Дея. Но вряд ли Дей что-либо мог сделать, если бы не индиец Тиммапа. Он проложил дорогу другим купцам, которые служили Ост-Индской компании и без которых англичане попросту не смогли бы управлять индийскими делами. Хитрый и беспринципный, жадный до денег и привилегий, Тиммапа служил Компании, нимало не задумываясь над тем, что представляют собой новые хозяева.
В один прекрасный день 1639 года он появился в гранитном дворце раджи Чандрагири-Дамерла Венкатапа Наика. Покорно взяв «прах от ног» раджи, купец бросил проницательный взгляд хищных глаз на правителя. Радже о нем уже рассказывали. Тиммапа не скупился, и придворные не остались внакладе. Целую неделю купец приходил каждый день во дворец, и Дамерла Венкатапа наконец сдался. Результатом было разрешение на строительство форта в Мадраспатаме. Когда корабль Фрэнсиса Дея появился у берегов вновь приобретенной земли, рыбаки встретили его настороженно. Узнав, с чем прибыли чужеземцы, они в противоположность радже и индийскому купцу воспротивились затее английского фактора. Тогда снова появился на сцене Тиммапа. Он уговорил рыбаков, пообещав им какие-то привилегии. Но на этом деятельность индийского купца в пользу Ост-Индской компании не кончилась. Он был послан ко двору султана Голконды с дипломатической миссией. Миссия эта оказалась успешной, и султан дал согласие на освобождение от налогов земель, находившихся в распоряжении английской фактории. По всей видимости, Тиммапа обладал незаурядными дипломатическими способностями. В награду за заслуги индийский купец получил место в совете Компании. Когда он появлялся в форту, в его честь гремел салют из пяти пушек. Навстречу Тиммапе выходил фактор и дарил ему шесть ярдов алой английской ткани. Тиммапа низко склонялся перед фактором и посматривал на него хитрыми глазами. Каждый Новый год индийский купец щеголял в камзоле и красовался с жезлом, который ему тоже подарили англичане. Несколько наивный и прямолинейный во внешних проявлениях своей власти, он тем не менее был тонким политиком в торговых делах. Тиммапа быстро понял, какие выгоды сулит ему посредническая торговля с англичанами. Он оказался родоначальником целой группы индийских купцов, которых впоследствии стали называть компрадорами. Если основателем форта считается Фрэнсис Дей, то главным строителем Черного города был Берри Тиммапа. Располагая значительными суммами и властью, предоставленной ему Компанией, он начал планомерное создание Черного города и заселил его ремесленниками, торговцами, учеными-брахманами, кули и храмовыми танцовщицами. На деньги Тиммапы были построены два храма. Один — посвященный богу Вишне, другой — богу Шиве.
Потомки Тиммапы продолжали вести компрадорскую торговлю и получили ряд привилегий от Ост-Индской компании. Внук Тиммапы в 1742 году получил право на ренту с рисовых полей и соляных разработок. Семья Тиммапы оказалась владельцем банков и акционерных обществ. Потомков индийского купца увенчивали в храмах новыми тюрбанами и цветочными гирляндами. Жрецы учредили новую молитву в честь Берри Тиммапы и Ост-Индской компании.
После Берри Тиммапы появилась традиция назначать индийских купцов главными купцами Компании. Англичане предпочитали в то неустойчивое для них время извлекать торговые доходы руками индийцев. Индийские купцы экспортировали отечественные ткани и продавали английские товары. Они получали деньги от Компании и отдавали их в качестве ссуды ткачам, рисовальщикам, набивщикам, красильщикам. Расплачивались компрадоры с Компанией готовыми тканями. Дело это было чрезвычайно прибыльным, так как в руках компрадоров находились жизни, труд и имущество многих тысяч ремесленников. Их беспощадно грабили, но Компания пока оставалась в тени. Постепенно число главных купцов росло, и в 1688 году их было уже двенадцать. Одним из них оказался Кази Виранна. Так же как и Берри Тиммапа, он сочетал дипломатическую деятельность с торговой. Его не раз посылали договариваться с местными раджами и князьями. Виранна содействовал английским дельцам, ведшим частную торговлю. На этом содействии он так разбогател, что мог брать в аренду целые города, и Сен-Томе был одним из них. Пожалуй, ни один из купцов Компании после Виранны не был так богат и всевластен. Склады Кази Виранны в форту занимали значительную территорию. Рядом с ними находились помещения, где хранились товары другого богатого компрадора — Тамбу Четти. Когда Кази Виранна умер, в честь него прозвучал салют из английских орудий. В начале XVIII века на компрадорском небосклоне взошла еще одна звезда — Сункурама из семейства Сунку-вар. Заслуги его перед Компанией были столь велики, что ему даже разрешили построить дом в Белом городе.