Людмила Серебрякова – Когда молчат колокола (страница 2)

Но здесь была тишина.

Совершенная, пугающая тишина, в которой каждый звук казался преступлением: скрип её собственных сапог, стук сердца, даже дыхание — слишком громкое.

Она подняла голову.

И увидела его.

На колокольне, у самого края, где перила давно сгнили и их заменяли верёвками, стояла кривая тень. Сгорбленная фигура опиралась на костыль, плечи — одно выше другого, голова чуть набок, как у птицы, прислушивающейся к червяку под землёй.

Тень была неподвижна. Но когда глаза Эстель нашли её, тень медленно подняла руку.

Не помахала. Не сделала знак. Просто подняла — и так же медленно опустила, как будто здоровалась с кем-то, кого не видит, но чувствует.

«Это невозможно, — подумала Эстель. — Отсюда до колокольни сотня локтей. Он не мог меня разглядеть».

Но внутри что-то дрогнуло. Как колокольчик. Как предупреждение. Как та самая нота, которую слышишь только один раз в жизни — и никогда не забываешь.

Она отвела взгляд и быстро пошла дальше, на постоялый двор.

Дорога заняла всего десять минут, но Эстель успела передумать сотню мыслей.

«Ты ищешь помощи у того, кого называют Кривым Колоколом. Местные сказали — он пугает детей. А ещё говорят, что он может вытянуть из тебя вину, как нитку из ткани. Глупость? Конечно, глупость. Но ты не спала три ночи. А когда не спишь, даже глупости кажутся спасением».

Она вошла в комнату, скинула плащ на сундук, села на край кровати и закрыла лицо руками.

Моток красных ниток выпал из кармана и и остался лежать возле ножки стула. Эстель смотрела на него долго, не двигаясь.

Потом наклонилась, подняла, положила на подоконник.

— Лаванда, — сказала она вслух. — Откуда здесь лаванда?

Никто не ответил.

А наверху, в обители Брата Шороха, чёрный кот сидел на подоконнике и смотрел вниз, на улицу.

— Она тебя видела, — сказал кот.

Мартин не ответил. Он стоял у окна, вжавшись в стену так, чтобы его не было видно снаружи — хотя какая разница, если его тень уже выдали.

— Твоё дыхание изменилось, — продолжал кот. — Ты дышишь так, когда рядом появляется кто-то, кого можно спасти. Или кто спасёт тебя. Я ещё не понял.

— Отстань, Сократ.

— Не отстану. Она рыжая?

— да.

— Шрамы на руках?

— да.

— Несёт с собой проклятую нить? Красную?

Мартин обернулся. Его лицо — асимметричное, с запавшей левой щекой и выпирающей правой скулой — было бледным даже в утреннем свете.

— Откуда ты знаешь про красную нить? — спросил он тихо.

Сократ потянулся, зевнул, показав розовый язык, и неторопливо соскочил с подоконника. Колокольчик на его шее тихо звякнул — не тревожно, а скорее удивлённо.

— Я кот, Мартин. Мы всё знаем. Особенно то, чего ещё не случилось. — он подошёл к камину, где ещё тлели угли, и улёгся на старую овчину. — Она придёт. Сегодня или завтра. И попросит тебя о том, чего ты не умеешь делать.

— О чём?

— Попросит сказать ей, что она не чудовище. А ты не умеешь врать.

Мартин закрыл глаза. Его скрюченная правая рука, вечно сжатая, будто держит воображаемую чашу, потянулась к длинной нити, протянутой от стены до стены. Нить была вся в узелках — каждый узелок был чьей-то историей, чьим-то горем, чьим-то так и не сказанным «прости».

— Я не хочу никого спасать, — сказал он.

— Конечно, не хочешь. — Сократ прикрыл глаза, но его жёлтый зрачок всё ещё светился из-под века. — Ты триста лет ждал, когда кто-то спасёт тебя. А теперь боишься, что это случится.

Колокольня молчала.

Внизу, на улице, мальчишка затянул песню про весну и любовь — глупую, но чистую. Ветер доносил обрывки: «а когда я встретил ту, у которой глаза как небо, я понял, что дом — это не стены, а тот, кто ждёт»

Мартин открыл глаза.

Он смотрел на пустую скамью напротив — на ней никто не сидел уже триста лет. Но сегодня ему показалось, что на старых досках лежит чей-то невидимый плащ. Тёмно-синий. С дырой на рукаве.

— Приходи, — прошептал он одними губами. — Только не бойся. Я не кусаюсь. Я просто очень устал быть один.

Сократ тихо, одними усами, улыбнулся.

— Ну вот, — сказал он сам себе. — А говорил «не хочу никого спасать».

В кармане Эстель, рядом с засохшим кленовым листом, который она хранила семь лет, красные нитки тихо пахли лавандой.Она так и не выбросила этот лист.Он рассыпался бы в пыль от одного прикосновения — но она никогда не прикасалась. Просто носила с собой. Как напоминание. Как доказательство. Как последний кусочек того, кто сказал ей однажды:«Ты не чудовище. Ты просто очень устала быть сильной» А потом замолчал навсегда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.